Burn in the blue flame

Высокий красноволосый мужчина произносит заклинание, пещера загорелась синим пламенем, вокруг забегали чёртики, ехидно заливаясь смехом, насмехаясь над жалкими людишками, прибегнувшие аж к самому вызову демона. Черты бегали, строились в хоровод вокруг мужчины, причитывая что-то на странном языке, - mi muhe ye, - твари кружились, перескакивая с одной лапы на другую, - mi biat ye , - хриплые голоса эхом раздовались в пещере, казалось, что ты вот - вот сойдёшь с катушек и шарики заедут за ролики, - biat ye dada, - голова раскалывалась, в глазах двоилось, колени подрагивали, - muhe dada.. , - огонь всполхнул, окутывая чертей своим пламенем. В нос ударил неприятный запах палёной шерсти и крови. Колени предательски согнулись и мужчина глухо упал на холодный камень. Воздух выбило из лёгких, а губы кровоточили; это было единственное, что могло оставлять его в сознании после разрушительной войны, постигший город свободы. В кровопролитной войне пало немало людей, всё они умерли, как герои, и навсегда останутся в сердцах жителей. Все будут чтить память об павших воинов, достойно встретившиеся лицом к смерти. Война окончена, они выстояли свои земли против чужаков, смогли нанести им отпор. Наконец, придут спокойные дни спустя долгие годы кошмара. Слава всем архонтам. Мужчина читает молитву, перекрещяясь. Над ним раздалась усмешка, воин поднимает голову и видит перед собой воплощение самой бездны. Демон. Именно он смотрит сверху вниз своим единственным сапфировым глазом, насквозь проникающий в душу, читая его, как открытую книгу. — невежливо читать молитвы перед самим существом бездны , - с долей сарказма усмехается незнакомец, садясь на корточки перед лицом полуживого, — некрасиво так встречать гостей, - губы растягиваются в ухмылке ,хотя скорее в оскале ,обнажая ряд белых зубов и клыков, — что вы так? Не смотрите так жалобно, - совершенно по детски надувает губы, но его взгляд так и сочился холодом и внимательно осматривал лежащего, — для чего вызывали, мой господин? - демон щурит глаз и облизывает обветренные губы. — прошу, вылечи мою жену.. Эм.., - мужчина запинается , не зная как обращаться к незнакомцу прямиком из бездны. — Кэйа. Кэйа Альберих. — Кэйа. Парень поднимает голову своего господина за подбородок, в глазу плесали чёртики и искрились азартом, — вы ведь понимаете.. Что цена за это немаленькая? - вновь его усмешка режет слух. — абсолютно. И что же ты хочешь? - красноволосый морщится, цыкая, вновь встречаясь лицом с камнем. Из носа потекла грешная багровая кровь. — дай-ка подумать, - сладко - сладко тянет Альберих, грациозно вставая , прикладывает руку к подбородку, изображая задумчивый вид. Давненько у него не было такой забавы и наконец можно поразвлечься, а не отсиживаться где-то в темной темнице. — мм.. Один сын из шестого поколения, - заключает Кэйа, скрещивая руки у груди, — если наша сделка будет нарушена, то ты и вся твоя семья будут вечно гореть в аду , в синем пламени, помни мои слова, жалкий грешник, - его смех тихий, злорадный. Как же забавно наблюдать за людьми, бегающие по головам, ради своих целей. Люди никогда не изменятся и им не стоит доверять без соглашении на крови. Альберих уже один раз обжёгся, доверяясь простолюдину, и наступить на одни и теже грабли не горит желанием. Парень склоняется, пальцем вытирает кровь, а после слизывает, заключая контракт. — ну и всё, - кажется, его улыбка никогда не спадёт со смуглого лица, — мы теперь связаны. Я исполняю свою часть договора, остальное всё на вас, мой господин, - без стыда он перескакивает на разные формы общения, хвост метнулся из стороны в сторону, показывая своё возбуждённое настроение. — А ещё, - усмешка, - я не демон, а дьявол, имей ввиду, грешник, - глаз озорно блестит, — я стою куда выше этих демонов, - взглядом он указывает на мёртвых, лежащие в своей собственной чёрной крови. Кэйа морщит нос, фыркая, — ну и запашок, - и исчезает, растворяясь в синем пламени. На следующий день жене красноволосого и вправду стало лучше, а демон не являлся в жизни мужчины до конца его дней. Испокон веков была написана летопись кланом Рагнивиндров об неизвестном дьяволе, передаваемая из поколения в поколение. Лишь шестой цокнул языком, говоря, что никаких дьяволов не существует.