Мед и сапфир

У Криса – медовая кожа, глаза, словно два сапфира. А ты ну никак не можешь за все сокровища мира заставить себя отвернуться, уйти, не прощаясь, бросить. Секунд до того, как проснуться, осталось немного – восемь. Улыбку поймать - и только, цепляться за жесты взглядом… - Давно я не пил… столько, - смеется. И ты – рядом. И ты – допиваешь виски и тянешь галстук-удавку. - Мне снова в карман записки засунули… Хочешь ставку? Лукаво-лазурно-лучисто - он знает, как крепость сдается. А ты – не железный… - Чистой победы тебе не дается, когда речь идет о чувствах, - со знанием дела скажешь. - Ох, Зак, человек искусства, и вдруг безысходностью машешь… - устало и пьяно тянет все гласные. Свет тускнеет, и думаешь – пусть не обманет, пусть он по глазам сумеет прочесть, что сказать не в силах. На выдохе шепчешь: - Ближе... И он – на колени, ниже, и дальше – ничуть не мило. А дальше – лицо в ладонях, и ранишь зубами губы. - Гримеры нам это вспомнят… - смеется. Не оттолкнул бы тебя ни за что на свете. Ты знаешь, но дышишь рвано. Он снова тебе лишь светит, а ты – открытая рана. Он яд твой, твоя награда, он мягкий, когда желает, он все, что от жизни надо. - О нас ведь никто не знает, - он любит болтать-не-к-месту, пока ты целуешь шею. - И прочат тебе невесту… - О, Спок ревновать умеет!.. …На темных шелках он яркий, налитый лучами света. Желанный он, жадный, жаркий… - Скажи, что запомнишь это… Он шумный, такой несносный. И сладкий, безумно сладкий!.. - У нас впереди вся осень. Тебя целовать украдкой… я буду… лишь случай дайте, - касаясь губами кожи все ниже, и он не может уже не стонать… Гадайте колдуньи со всей планеты, что нам суждено судьбою. А мы пока… - Боже… - Где ты еще заболеешь любовью?..