Третий не лишний

Лёва, вообще-то, сердобольным не был. Совершенно. Ну вот ни капельки. Всегда считал себя непрошибаемым, а окружающие его — даже чёрствым. И вот же интересная штука: судьба решила испытать Лёву на прочность, выбив из его стабильной, как стена, жизни, очередной кирпичик. Сначала с ним случился Эрвин. Как гром посреди ясного неба обрушился, или «красиво вошёл в его грешную жизнь», как любила напевать Зойка. Они притёрлись друг к другу раньше, чем Лёва успел себя накрутить, и вот уже третий год живут под одной крышей. «Как настоящая семья», при любом удобном случае умилялась Зойка, поэтому и подарила им этого кретинского гнома. Для уюта, вашу ж мать. Лёва не упускал возможности на него поругаться, каждый раз грозясь выселить на чью-нибудь дачу. Эрвин за гнома заступался, потому что знал, что этот неказистый аксессуар отлично работает в качестве антистресса. Лёва успешно выпускал на нём пар, а затем они с Эрвином как ни в чём не бывало продолжают жить душа в душу. Поэтому Эрвин был против гномьего выселения. Знал, зараза, что Лёва ему отказать не в силах. И вот теперь это. Ещё одно покушение на территорию. Нет, хуже. На Лёвино личное пространство. Тщательно оберегаемое и лелеемое, между прочим. С этим Лёва мириться вовсе не желал. Из чистого упрямства он отказался от помощи Эрвина и, пыхтя, попёр обе сумки домой в одиночку. Эрвин отправился на почту за какой-то очередной охрененно важной подпиской журнала по общественным наукам. Лёва угорал над ним, величая дедом из-за нежной любви Эрвина к газетам и журналам. Но к чести Эрвина, он правила общежития соблюдал исправно: всё ненужное оперативно утилизировалось, а нужное сокращалось до размеров скромных вырезок и селилось в промаркированные папки или сканировалось и оседало на жёстком диске. Для Лёвы дом был полная чаша, только если он являл собой образец порядка и был вылизан до блеска. И Эрвин с радостью даже подтянул свои кулинарные умения, чтобы его не настигла участь убираться в квартире. Потому что стандарты у Лёвы были просто заоблачные, даже по меркам довольно чистоплотного Эрвина. Лёва корячился с двумя сумками в руках, рюкзак неприятно оттягивал плечи, заставляя морщиться. Ключ, наконец, нашёлся, но в последний момент выскользнул из неловких пальцев и звякнул о бетон. Мысленно послав всё, Лёва вынужден был поступиться своими принципами гигиены, плюхнуть одну сумку на пол и потянуться за ключом. Пальцы наткнулись на что-то мягкое, и Лёва, ругнувшись от неожиданности, отпрянул, роняя себе под ноги вторую сумку. Рядом со злополучным ключом восседал кот. Почему-то Лёва сразу решил, что перед ним не кошка, а непременно кот. Он был невелик, но выглядел не по-звериному представительно: идеальная выправка, тёмная шерсть лоснилась, на шее белел изящный воротничок, а глаза выражали презрительное равнодушие и такое самодовольство, что Лёва мысленно присвистнул. Какая цаца, вы подумайте! Кот неотрывно глядел на человека, словно спрашивая: «Ну, и долго мне ещё ждать?» Лёва только цыкнул и наклонился за ключом, старательно избегая смотреть коту в глаза. Вот ещё, с чего ему со зверьём в гляделки играть? Пока Лёва возился с замком и, чертыхаясь, подбирал с грязного подъездного пола сумки с покупками, кот сидел, не шелохнувшись, и наблюдал за человечьей копошнёй. Лёва и думать о нём забыл, но стоило ему открыть дверь в квартиру, как под ногами сверкнула тёмная шкурка, и кот пулей ворвался в жилище. — Эй, ты! Слышь?! Лёва побросал сумки у порога, резво скинул рюкзак, и, даже дверь не закрыв, рванул за кошаком. Зверюга обнаружилась в комнате. Он, шельма этакая, занял аккурат любимое место Эрвина — улёгся в его кресле у окна, поджав под себя лапы и обернувшись хвостом. Морда по-прежнему выражала презрение ко всему сущему. Лёва в три прыжка оказался перед нарушителем его персонального домашнего дзена и сурово воззрился на нахальное животное. Сложив руки на груди и напустив на себя самый устрашающий вид, Лёва процедил, теперь уже глядя прямо в бесстыжие кошачьи глаза: — Пошёл вон. Сейчас же! Кот и усом не повёл. Лёва начал закипать. Вот это номер! Да чтоб какая-то скотина… — Выметайся! Слышь, жопа блохастая? Кот дёрнул пушистым ухом и флегматично зевнул, на миг обнажив ряд белоснежных и очень острых зубов. Лёва засопел и, расцепив руки, потряс пальцем прямо перед носом кота: — Издеваешься? Не хочешь по-хорошему? Ла-а-адно… Разумеется, Лёва не был садистом, вы уж не подумайте! Но с чужаком на своей территории он мириться не собирался. Поэтому, испустив сердитый вздох, он схватил котяру и на вытянутых руках потащил к двери. Кот, кажется, ничего не понял — он болтался в Лёвиных руках, не оказывая сопротивления, пару раз дрыгнул ногой, но пускать в ход зубы и когти не спешил. Впрочем, путь их оказался недолгим. Лёва сгрузил кота обратно на пол лестничной клетки и с чувством выполненного долга отправился обратно. Щёлкнул дверной замок, надёжно отделяя Лёву от шерстяного нарушителя личного пространства.

***

— Далеко собрался? Машка улыбнулась по-Аккермановски, одним уголком губ. Лёва поправил лямку рюкзака на плече и ответил на рукопожатие Женьки, который выступил из-за Машиной спины. — А сама-то? — фыркнул Лёва, не сдержав улыбки. Маша тепло рассмеялась и легко приобняла брата, предварительно всучив Жене увесистый пакет. — Ага, вижу-вижу, мамка твоя как всегда. Не может без этого вот… И беззлобно ворча, он открыл тяжёлую дверь подъезда, пропуская ребят вперёд. Стоило Лёве достать ключи, как на звук мигом явился тот самый кот. Женя не сдержал восхищённого вздоха и сразу потянулся к пушистому, а тот, казалось, был только рад. Ткнулся лобастой башкой в Женькину ладонь, выпрашивая ласку, и принялся тереться мохнатыми щеками о подставленные пальцы. — Ой, смотри-ка, прямо ручной! — восхищённо заявил Женя, поднимая взгляд на Машу. В нём читался чистейший детский восторг. — Такой классный, а ничейный! Жа-а-алко… Маша в ответ потёрла нос и, деликатно отвернувшись, чихнула в сгиб локтя. Лёва нахмурился, вспомнив, почему Машкины родители никогда не заводили кошек — у сестры была жуткая аллергия. Женя встрепенулся с громким: «Ой!» и принялся спешно обтирать ладони о джинсы, стыдливо глядя на Машу исподлобья. Вот же, дурень, как мог забыть про аллергию у собственной девушки! — Опять тут отираешься? — Лёва покосился на кота, возясь с дверью. Кот сощурился и демонстративно отвернулся, принявшись обнюхивать пакет, который Женя держал в руке. Маша легонько погладила его по плечу, словно утешая — по крайней мере, на собак аллергии у неё не было, а значит оставалась надежда взять хотя бы щенка. — Ну что ты с ним так строго? — заметила Маша, проходя в квартиру следом за братом. Лёва цыкнул и сунул ключ в карман джинсов. — Красивый котяра и воспитанный. Кот, услышав, что о нём толкуют, замер у порога, не решаясь последовать за Женей в квартиру. Хотя на этот раз Лёва не чинил ему препятствий, кот отчего-то не спешил покушаться на чужую территорию. «Вот хитрожопый», — подумал Лёва и всё-таки закрыл дверь прямо перед самым носом мохнатого. — Да на фига мне кот? — Лёва покачал головой, а Маша хихикнула и снова чихнула, махнув на Женю рукой. Тот мигом ретировался в ванную мыть руки. — Мне Эрвина за глаза хватает. — Да ладно… Мы бы взяли, да, Жень? Женька с энтузиазмом кивнул и протянул девушке платок, как раз вовремя — на неё снова напал чих, только вдвое сильнее. — До дигаг… — прогундосила Маша в платок, а Лева, пожав плечами, пошагал на кухню. Спустя пару минут он вернулся, протягивая сестре стакан воды и таблетку от аллергии. Та благодарно кивнула и, ещё раз звонко чихнув, проглотила спасительную таблетку. — Ну чего, так и будем в прихожей торчать? Чаю попьём, что ли? — объявил Лёва и снова развернулся в сторону кухни, но Маша с Женей дружно засопротивлялись: — Не-не, какой чай! Мы к Сане на все выходные едем! — Пока погода шепчет, — мечтательно улыбнулся Женька и указал на их здоровенные рюкзаки, подмигнув Маше, которая всё ещё шмыгала носом. — Рыбачить поедем, с палатками… У-ух, романтика. — Ладно уж, — отмахнулся Лёва, кратко улыбнувшись ребятам. Маша кивнула и вручила ему пакет, который сразу же неслабо оттянул ему обе руки. — Ох, ёпт, чего там? — Догадайся! — Маша развела руками. — Как будто ты маму мою не знаешь… Передав приветы родне и пообещав как-нибудь пересечься за чаем, Лёва распрощался с ребятами и шагнул следом за ними на лестницу. Кота, однако, уже и след простыл. «Ничейный он, как же», — мысленно проворчал Лёва, сбегая по ступенькам. — «Отирается под дверями, попрошайка, и делов-то». В продуктовом Лёва и сам не понял, как зарулил в отдел товаров для домашних животных. Стоя у полок, забитых кормами, он минут пять пялился на глянцевые пакетики с довольными кошачьими и пёсьими мордами. Буркнув «ой, ладно» и цапнув сразу две пачки котовьей еды, Лёва пошагал на кассу. На площадке возле квартиры было по-прежнему пусто. Лёва «покыскал», поднялся на этаж выше, заглянул в пару закутков, где любили шкериться соседские кошаки, но никого не обнаружил. Кот явно жил, руководствуясь одному ему понятной логикой, и не желал снисходить до простых смертных, отзываясь на жалкое «кис-кис-кис». С досадой махнув рукой, Лёва окрестил его меховой неблагодарной жопой и скрылся в квартире.

***

Услышав знакомое шебуршание в прихожей, Лёва радостно встрепенулся и наспех промокнул влажные руки полотенцем. Выходя из кухни в узкий плохо освещённый коридорчик, снова едва не пнув невзначай гнома, он поспешил навстречу Эрвину. Из прихожей доносилось бормотание, изредка прерываемое странными звуками. Вдруг знакомый голос заявил: «Ну теперь моя очередь, подвинься!», и Лёва удивлённо вскинул брови, поворачивая в прихожую. На тесном пространстве развернулась уморительная картина. Эрвин с Зойкой («А она-то что тут забыла?», — досадливо подумал Лёва) развалились прямо на полу и, сталкиваясь руками, наперебой тискали… — Э-э… Не понял? — Лёва выпучил глаза, уставившись на своего парня и подругу, которые совершенно растеряли остатки мозгов. — Опять ты?! Чёрный котяра лениво повернул голову на голос и презрительно сузил жёлтые глаза. А затем, как ни в чём не бывало, потянулся всем телом и поудобнее подставился под ласки чешущих его рук. Зойка восторженно запищала и запустила пальцы в короткую пушистую шёрстку на его пузе, а кот блаженно прикрыл глаза и… — Божечки! Ты только глянь, а! Слышишь? — Зойка, не прерывая поглаживаний, обратилась к Эрвину, готовая взорваться от переполняющего её восторга. — Ага, — согласно отозвался Эрвин, заворожённо проводя пальцами по лоснящемуся кошачьему боку от шеи до бедра. — Урчит. — О-ой, вот, значит, где у вас моторчик спрятан! — Зойка понизила голос, в котором прорезались такие нежные нотки, которых Лёва сроду не слыхивал. — Лёв, ну ты чего стоишь! — А что, мне падать? — огрызнулся Лёва и сложил руки на груди, не двигаясь с места. — Айда к нам! — провозгласила Зойка и похлопала ладошкой по полу рядом с собой. Лёва только цыкнул, но не пошевелился. — Он так классно мурлычет… Ну-ка, погладь, давай! — Вот ещё, блохастых всяких тискать, — пробубнил Лёва, втайне борясь с приступом жгучей зависти. Эрвин весь разомлел от возни с котом, того и гляди кинется животину эту целовать. Фу! Зойка было завела шарманку, мол, ну как же ты не видишь, какой он милый умный котик, а Лёва только пожал плечами, стараясь выглядеть как можно равнодушнее, и, бросив на ходу: «Руки вымойте с мылом. Оба!», ушагал обратно на кухню. Внезапно хорошее настроение словно ветром сдуло. Лёва опёрся ладонями о подоконник и тяжело вздохнул, стараясь не придавать значения умильным возгласам, доносившимся из прихожей. «Ну и целуйтесь со своим котом, раз так охота!», — раздосадовано подумал он и, отлипнув от подоконника, полез в холодильник за супом. Водрузив на плиту кастрюлю борща и поджигая горелку, Лёва мысленно пытался убедить себя, что вовсе ему не завидно, ну вот ни чуточки. Разумеется, абсолютно безуспешно.

***

Дней через десять Лёва случайно узнал, что Зойка специально делает после работы нехилый крюк, чтобы наведаться к коту и попотчевать эту хитрую харю вкусняшкой. Однажды он самолично застал неугомонную подругу на лестничном пролёте: она, стоя на коленях прямо на немытом полу, щедро наполняла плошку кусочками кошачьего рагу. А кошак вертелся тут же, правда вёл себя чертовски деликатно — под руку не лез, еду не выхватывал, только хвостом крутил, да усами поводил, шевеля смешным чёрным носом-пуговкой. «Ишь, вежливая сволочь», — хмыкнул Лёва и, плюнув на Зойку-чудачку, прошёл в квартиру, не привлекая к себе внимания. Эрвин тоже оказался падок на кошачье обаяние. Он, вовсе не таясь, привечал кота и частенько тискал его, возвращаясь с работы. Оказалось, кот настолько прикипел своей звериной душой к этому простому и добросердечному человеку, что специально встречал его у дверей, нарочно ластился и просился на руки. Правда, стоило об этом узнать Лёве, Эрвин благоразумно не стал даже предпринимать такой попытки — Аккерман ясно дал понять, что не потерпит, чтобы после тисканий с уличным засранцем, Эрвин его трогал. Понятное дело, где кот, а где любимый парень — выбор Эрвина был очевиден. Однако он не оставил своей привычки здороваться с кошаком, трепля его по мягкой холке, да иногда подкармливать. Лёва не возникал больше, только иногда вздыхал, снимая короткие чёрные и редкие светлые волоски с Эрвиновых джемперов. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы беспризорников в дом не тащило.

***

«Неужели этот день закончился…», — с искренним облегчением думал Лёва, потянув на себя тяжёлую дверь подъезда. Сегодня он наконец-то распрощался с работой в самой душной на свете конторе, ну, по его скромному мнению, конечно. Хорошо, что ему хватило ума не соглашаться батрачить на них на постоянке и свалить сразу же по окончании месячной стажировки. Выдохнув, Лёва расправил плечи, чувствуя, как заныла вся спина. Мечта о спасительном Эрвиновом массаже уже совсем скоро воплотится в реальность, надо только… Стоило только ступить в сумрачный предбанник, как из-под лестницы послышалось глухое бормотание, а следом раздался подозрительный звук, будто что-то увесисто шмякнулось о стенку. В глухих смешках и невнятных ругательствах утонул тихий жалобный скулёж. Лёва напрягся, невольно подбираясь, а кулаки зачесались вмешаться. — Ты чё наделал… — прокряхтел кто-то, а следом раздался звук смачной затрещины. — Я ж сказал легонько! — Да я… — второй голос задрожал от испуга. — Да он меня тяпнул… Зубами! — Завали ты! И куда его теперь? — Тут бросай! — «Легонько» он! Лёва бесстрашно ступил в тёмный закуток, резко включая фонарик на телефоне. Белый луч света выхватил жавшихся друг к другу подростков из местной шпаны: ни стыда у таких, ни совести. Двое пацанов резво метнулись в угол, пытаясь что-то прикрыть, а третий, самый отбитый, заступил Лёве дорогу, чтобы отвлечь. — Это я щас кого-то «легонько» отметелю, — процедил Лёва, снимая рюкзак и кидая его в сторону. Пацан перед ним сглотнул и оглянулся на товарищей. Но те уже по-тихому отползали к выходу из подъезда. — Кретины малолетние! Вон пошли, а то костей не соберёте! — рявкнул Лёва, топнув ногой, отчего пацан, не успевший пока слинять, дёрнулся всем телом и, зашептав: «Да я чё, я ничё», припустил за дружками. Хулиганьё улетучилось мгновенно, все были наслышаны о крутом нраве коротышки, который живёт на третьем этаже. Лёва посветил себе под ноги и ахнул, заметив на и без того грязном полу странные разводы. Полоска света метнулась на стену, а затем отскочила в угол, выхватывая какую-то тень — живое или нет, сразу и не поймёшь. Лёва решил проверить и шагнул к бесформенной кучке, которая вяло зашевелилась и как будто… вздохнула? Лёва вздрогнул и опустился на корточки, подсвечивая себе телефоном. И, давя рвущийся наружу вопль злости пополам с досадой, несмело коснулся дрожащей тёмной массы, с ужасом узнавая в ней того самого кота. — Угоразило же тебя… — только и смог выдавить он, внутри обмирая от этого зрелища. Он встал на ноги и принялся шустро сдирать с себя джинсовку, а затем не глядя ткнул в быстрый набор. — Ты извини, — стараясь звучать как обычно, выдохнул в трубку Лёва, — но быстро не получится. И, не дослушав мягкое прощание Эрвина, он сбросил звонок и снова опустился на корточки, расстилая джинсовку на полу, и ласково прошептал, стараясь звучать не слишком испуганно: — Потерпи, пожалуйста, — Голос задрожал и едва не сорвался, но Лёва задавил в себе растущее волнение и осторожно протянул руку к заворочавшемуся коту. — Скоро будешь как новенький, вот увидишь.

***

Эрвин весь извёлся в ожидании. Обещанный Лёвой час растянулся на добрых три, а то и больше. Он уже собрался в очередной раз набрать его номер, но телефон отозвался равнодушно механическим: «Телефон абонента выключен или…». Эрвин взвыл и хлопнул ладонью по стене в прихожей, да с такой силой, что даже невозмутимый гном дрогнул. Где его носит? Что с ним? Теперь и не дозвониться?.. Лихорадочно перебирая варианты куда бежать и что делать, Эрвин сдёрнул с гномьего носа свои ключи и принялся запихивать ноги в кроссовки. Суматоху его мыслей разорвал щелчок замка, Эрвин выронил ключи и как был, полуобутый, развернулся к двери, полный решимости увидеть там кого угодно. Навстречу ему шагнул осунувшийся и чертовски уставший Лёва: волосы взъерошены, словно он то и дело запускал в них пальцы, тени под глазами стали гуще, а взгляд такой потухший и… — Ты что, плачешь? Господи… Эрвин скинул, наконец, кроссовок и одним махом преодолел расстояние между ними, но Лёва так зыркнул, что он тут же невольно сделал шаг назад. Лёва бережно обнимал обеими руками небольшой свёрток, прижимая к груди и даже не замечая сырые дорожки, расчертившие щёки. Он не глядя скинул обувь и прошагал в комнату, к тому самому креслу, с которого в первый день безжалостно согнал незваного гостя. Мягко, стараясь не потревожить свою ношу, он уложил свёрток в кресле, мимоходом погладив мелькнувшее чёрное ушко. Эрвин тихо шёл за ним след в след, недоумённо провожая взглядом каждое его действие, не решаясь задать вопрос. Но Лёва заговорил сам. Стараясь как можно незаметнее стереть остатки беспомощных слёз, он помедлил, но всё же развернулся к Эрвину. Уставился в упор и припечатал тихим и уверенным: — Ну всё, теперь нас трое.

***

Уютное кликанье мышки и щелчки клавиш убаюкивали Лёву. Он уже давно потерялся в книге, которую читал с телефона, и строчки расползались в разные стороны, как будто нарочно. Зевнув, он моргнул, прогоняя странное ощущение, и на миг оторвался от экрана. Эрвин сосредоточенно пялился в ноутбук, нацепив на нос очки — вслух Лёва не признался бы ни за что, но на самом деле чертовски тащился, когда тот их надевал. Он даже специально выбирал себе место поудачнее, чтобы незаметно залипать на выбившуюся из причёски прядку, любимый строгий профиль, порхающие над клавиатурой длинные пальцы… — Эй, ты, жопа с ручкой! Эрвин на миг отвлёкся от какого-то курсача и отозвался ласковым тоном: — Что, мой хороший? Лёва цыкнул смущённо и фыркнул в ответ: — Блин, чего ты-то сразу! Это я коту… Слышь! Эрвин скосил глаза от экрана прямиком на угол стола, на котором отъевшийся на домашних харчах, сидел бывший подъездный кошак. Он без тени смущения нырнул мордой в чашку с кефиром, который Эрвин себе притащил, да так и забыл, увлекшись студенческими опусами. Котяра и ухом не повёл, только глубже уткнулся носом в чашку и сыто зачавкал. Лёва на это лишь закатил глаза и буркнул что-то про шерстяного засранца. А Эрвин тепло рассмеялся и провёл ладонью по мягкому чёрному боку. Нет уж, поговорка про третьего лишнего — уж точно не про их семью.