Из Пристани Лотоса - с любовью!

Всё смешалось в доме Цзян… Пристань Лотоса, и так-то неспокойная, нынче и вовсе ходила ходуном. То и дело хлопали дверями, кто-то куда-то бежал или сердито топал, ор стоял такой, что стены тряслись, жалобно скрипела ломаемая мебель. Да, такого бардака тут не видели со дня помолвки Мадам Юй с Цзян Фэнмянем, торжественно ознаменовавшейся полномасштабной дракой — сначала самих помолвленных, потом — всей родни с каждой стороны, не исключая даже старых нянюшек. Семейному счастью Цзянов, кстати, это нисколько не помешало и даже наоборот, темпераментная пара, не забывавшая угощать друг друга колотушками каждый божий день, вполне себе бодро нарожала и набрала на воспитание целую кучу детей и именно из-за этих-то самых детей и поднялся нынче весь сыр-бор. Клан Лань прислал официальное предложение о женитьбе второго молодого господина Лань! Причём в выражениях столь витиеватых, что мадам Юй вся исплевалась, пока добралась до сути. А поняв, пришла в ярость. Чисто по привычке. Глава клана Лань писал, что, мол, совет старейшин настоятельно рекомендовал второму молодому господину породниться с кланом Цзян. Дескать, и репутация-то у клана хорошая, и заклинательская школа — одна из самых сильных в Поднебесной, и красота-то Цзянов им нравилась, и благонравие, и смирение, и скромность, и семейные традиции… Что вообще всё это значило? Если насчёт красоты мадам Юй ещё худо-бедно могла согласиться, то уж благочестием и крепкой семейственностью и уж тем более смирением и скромностью ни один из Цзянов не страдал, это точно. — Такой шанс упускать нельзя! — как тетерев на току талдычил глава клана Цзян. — Торговые пути через горы — это просто золотое дно, в два раза короче, чем тащиться через Нечистую Юдоль… — Всё б тебе выгоду искать, старый чёрт, — злилась мадам Юй. — Что ж эти Лани сто лет молчали, коли им так выгодно с нами родниться? — Дело известное, — флегматично пожимал плечами её ко всему притерпевшийся супруг. — И ничего в этом совестного нет. Наш лотос теперь по всей Поднебесной прославился, как Император, да продлят небеса его годы, излечился его настойкой от мужской немощи… У них целители поди все на ушах стоят, ясное дело, хотят прямые поставки. — Ну ты ещё погромче заори, может, не все в Юнь Мэне ещё услыхали, как ты возвеличил нашего Императора старым слабосильным пердуном! — Да вы сами, душа моя, кричите не тише… — Кричу… Потому как я мать, мне положено… Роди, вырасти, выкорми то дитё, всю душу вымотай, ночей не доспи, куска не доешь — и на тебе, являются всякие Лани — вынь да положь им дитятко ненаглядное. — Кстати, — заозирался Цзян Фэнмянь, — а где они? — Да гуй их знает, — отмахнулась заботливая мамаша, — выросли лоси здоровые, бегают где-то, целыми днями не докличешься. — Но почему вы не желаете, — снова загудел Цзян Фэнмянь. — Янли уже вступила в брачный возраст… — Но я хотела отдать её за сына мадам Цзинь! Цзян Фэнмянь покраснел от гнева: — Развратников нам тут только не хватало! Ваша подружка своими рогами уже царапает потолки в Башне Кои! Сынок, небось, весь в Гуаншаня удался. — Зато он хотя бы по девкам! А что там у Ланей — ещё бог весть. Может, обрезанный рукав на обрезанном рукаве сидит и обрезанным же рукавом погоняет! Фэнмянь хотел было возразить своей гневливой супруге, но потом припомнил годы обучения в Безночном городе и как не раз заставал Лань Циженя крадущимся ночью из покоев юного Жоханя, кашлянул и промолчал. Обида на Циженя, который с ним на свидания ходить тогда отказался, до сих пор ещё нет-нет, да и поднимала голову даже спустя двадцать лет. Зато зал для приёма гостей вдруг наполнился топотом ног и молодыми голосами: — Маменька! Папенька! Звали? — Вот они, явились! — заворчала мадам Юй. — Смотреть тошно, господские дети, а шляются по округе, как простые крестьяне. Радуйтесь, клан Лань прислал предложение о женитьбе. Цзян Чэн закатил глаза. Янли опустила голову. Фэнмянь благодушно усмехнулся: — Ну, Янли, что же? Когда назначить визит к жениху? Янли подняла хорошенький кругленький подбородочек и решительно сказала: — Нет! Простите, папенька, не могу. Фэнмянь опешил: — Чего не рада, дочка? Молодые господа Лань это тебе не хаханьки. Самые красивые в Поднебесной! — Но, папенька, я люблю молодого господина Цзинь… — Да какая там у тебя пока любовь! Детский сад, сегодня любишь, завтра разлюбишь. Дело твоё такое девичье… Янли отчаянно покраснела: — Да я-то разлюблю, коли прикажете, а вот дитё куда тогда девать? Разве что господа Лань согласятся полгода подождать… Мадам Юй схватилась за сердце! — Как — дитё? Да чем ты мать слушала, я ж тебе всё объясняла, как с парнем шашни крутить без живота! — Ах, маменька! — скуксилась Янли, — не вы ли мне также рассказывали, как животом заставить парня жениться? — Так, ясно, — прервал спор глава семейства. — Обсудим это позже. Вся в мать. А я-то ещё на молодого Цзиня напраслину возводил, дескать, он развратник… Янли топнула ножкой: — Папенька, что за намёки! Я только о семье и думаю. Вы хоть знаете, сколько за молодого господина Цзинь желающих? Одна я додумалась быка за рога взять. — Ну, допустим, не быка, а павлина, и не совсем за рога, а прямо за яйца, — съязвил Цзян Чэн. — А-Чэн, заткнись! Но если Янли не может, то кого мы предложим Ланям? — удивилась мадам Юй. Фэнмянь нахмурился. Упускать выгодный брак ему ужасно не хотелось. — Вы же сами, душа моя, говорили, что у них там одни обрезанные рукава… Мадам Юй хищно уставилась на сына. — Час от часу не легче! — возмутился Цзян Фэнмянь. — Ну и семейка, две проститутки и обрезанный рукав! — Сынок, ты как насчёт выйти за молодого господина Лань? — почти что ласково вопросила мадам Юй. С закатом глаз Цзян Чэна не мог сравниться ни один закат на свете. — Я?! Чтобы я?! За молодого господина? Ни за что! Я не такой! — А-Чэн! — прикрикнула мать. — Ты что, гетеро? Цзян Чэн поджал губы. — А кто из молодых господ Лань желает брака? — наконец, подумав, ответил он. — Первый или второй? — Второй, — отрезала мадам Юй. — Тогда — гетеро! — решительно заявил её сын. — Да гуй подери! — в сердцах ругнулась мадам Юй. — Тоже мне — гетеро, знаем мы таких гетеро. Ну, и что же нам теперь делать с Ланями? — А где Усянь? — вдруг спросил Цзян Фэнмянь. И все переглянулись…

***

Облачные Глубины готовились к празднику! Прибытие невесты из Пристани Лотоса, правда, было согласовано как-то впопыхах и невесту должны были доставить уже сегодня в три пополудни, гонцы еле успели вернуться, но Лань Цижень только плечами пожимал. — Цзяны — народ загадочный, — только и примолвил он на вопрошающий взгляд Сиченя. — Да лишь бы невесту привезли, — отмахнулся глава клана. — Больше-то от них ничего и не требуется. А уж о поставках лотоса потом потолкуем, после свадьбы. Цижень погладил бородку. — Фэнмянь, небось, торговый проход по горам захочет. Спит и видит, старый осёл, как бы винище своё безакцизно в Уюн гнать. — Ну, значит, и невесту для Ванцзи предложит самую лучшую! — обрадовался Сичень. — Ага, от сердца оторвёт, — скривился Цижень. Как в воду глядел…

***

— Пустите! Пустите меня! Спасите! Убивают! Да вы что там все, охренели что ли, гуй бы вас побрал! Эти жизнерадостные вопли неслись из наглухо запечатанного дерюжного мешка, лежавшего на земле у ног гонцов из Пристани Лотоса. Встречающие дорогую невесту совершенствующиеся из клана Лань невозмутимо стояли как положено — торжественным строем возле нарядно украшенного портала и бровью не вели, пока стороны зачитывали друг другу обязательные торжественные послания от глав орденов. И на каждую витиеватую реплику, составленную с соблюдением всех канонов красоты и изящества, мешок отзывался очередной порцией лютой брани, несколько портя торжественность момента. — Неужели у клана Цзян именно так принято доставлять невесту в дом жениха? — наконец не выдержал и шёпотом поинтересовался у брата Ванцзи. — Не волнуйся, — шепнул Сичень в ответ, — мне дядя сам сказал, что Цзяны — народ загадочный. Тут оба брата умолкли, потому что подошёл самый торжественный момент. Когда молодая ступала за порог дома, где ей назначалось жить всю жизнь! Мешок без всяких церемоний был взвален на плечи посланцев от клана Цзян и торопливо спихнут на руки двум самым на вид крепким адептам клана Лань. — Вот, держите! — с видимым облегчением проговорили сопровождающие. Развернулись и практически удрали. Видимо опасаясь, что их догонят и всучат назад мешок с сомнительной поклажей. А Фэнмянь ясно наказывал — ни под каким видом с невестой в Пристань Лотоса не возвращаться! Даже, если понадобится, разрешил перебросить мешок с ней через забор, на территорию Ланей. — Может, тоже убежим? — с некоторой робостью спросил у брата Сичень. — Бред, — ответил Ванцзи. Странную добычу пришлось забрать в Облачные Глубины.

***

Мешок осторожно развязали и вытряхнули его содержимое на лужайке перед Залом для размышлений. Поразмышлять на этот раз действительно было над чем. В качестве невесты от Пристани Лотоса из мешка вывалилось лохматое, в говнище пьяное и отчаянно бранившееся нечто. Странное создание посидело на траве, потом встало на четвереньки, но дальше, по-видимому, что-то пошло не так и процесс застопорился. Поэтому на помощь благородно поспешил Ванцзи. Всё-таки, это как ни крути, а была его невеста и негоже было оставлять её на посмешище. Невесту подняли, кое-как поставили на ноги. Талии неведомого существа, впрочем, Ванцзи из рук на всякий случай не выпустил. — Клан Гу Су Лань рад приветствовать… — вспомнил о требованиях вежливости Сичень. — С кем имею честь? — Ик! Ой, простите, — представитель дома Цзян запрокинул голову и всем наконец открылось его удивительно приятное, хотя и изрядно помятое лицо. — Вэй Усянь, второй сын Цзян Фэнмяня. А почему я в Гу Су? — Вы предназначены в супруги господину Лань, — еле заставил себя выговорить Сичень. — Так, по крайней мере, заверил нас Цзян Фэнмянь. Юноша расхохотался ужасно громко, прямо-таки непристойным смехом. Румяные губы обнажили ряд соблазнительно сверкающих зубов. — Ахахах! — веселился неизвестно чему он. — Ничего себе, неделька начинается! Последнее что помню — сижу я в трактире, пью отличное доброе винцо, а просыпаюсь уже чьим-то супругом! Тут Усянь без всякого стеснения поскрёб в растрёпанном затылке всей пятернёй. Ванцзи не дрогнул, продолжая поддерживать юношу за талию. — Ну и где он, мой будущий супруг? — в прежнем развязном тоне продолжил паясничать Усянь. — Небось, какой-нибудь старый пердун, которому моль плешь на голове проела и не с кем играть в карты по вечерам? — Ваш будущий супруг — второй молодой господин Лань Ванцзи, — не удержался от ехидной улыбки Сичень. — Мгм, — твёрдо выговорил Лань Чжань, сомкнув пальцы на талии Усяня посильнее. Усянь наконец повернулся к Ванцзи и застыл, словно потеряв дар речи. Даже рот разинул… — Ну нет, это уж ни в какие ворота, — наконец влез в разговор Цижень. — Что это ещё за штучки откалывает Фэнмянь?! Ну, было дело, не пошёл я с ним на свидание, неужели он так обиделся, что и через двадцать лет всё ещё мечтает отомстить? Племянники изумлённо уставились на дядю. — Впрочем, кхм, всё это было давно, — смутился Цижень и замолк. — Ванцзи, — робко окликнул брата глава клана. — Может быть, всё-таки повременим? Ты ещё так молод… Я объясню ситуацию уважаемому Цзян Фэнмяню… Золотистые глаза Ванцзи окинули брата нечитаемым взглядом и снова обратились к Усяню, не произнесшему больше ни звука и не отрывавшему от Ванцзи взора. — Мгм! — молвил Ванцзи и Сичень покорно опустил руки. Да и всем в Облачных Глубинах сделалось совершенно ясно и понятно. Свадьбе — быть!

***

— Может, хоть лотосы у них действительно так хороши, как говорят, — с надеждой прошептал Сичень дядюшке. Цижень смотрел на воркующую в тени раскидистых магнолий парочку. Усянь совершенно обжился в Облачных Глубинах и даже вытвердил все три тысячи домашних правил, хотя и сделал это, по глубокому убеждению Циженя, только для того, чтобы нарушать их все разом каждый божий день и плевать на них прямо с высоты Башни Кои. Вот и прямо сейчас этот оживший ночной кошмар учителя Циженя целовал Ванцзи в губы, в виски, в щеки, в шею, щекотал ресницы Второго Нефрита дыханием и, казалось, был готов отдаться будущему супругу на ложе любви безотлагательно, прямо сейчас, не дожидаясь никакой свадьбы. Тем более, что лобная лента Ванцзи уже таинственно покинула голову Второго Нефрита и многообещающе обвивалась сейчас вокруг запястий бедствия из Пристани Лотоса, как втихомолку называли Усяня в Облачных Глубинах. — Ничего другого нам не остаётся, как только надеяться, — вздохнул Цижень и направился в свои покои, полежать. В последнее время сбоило сердце. И мучали всякие мысли. А может… Может всё-таки стоило тогда, двадцать лет назад, предпочесть Жоханю Фэнмяня и сходить-таки с Цзяном на свидание? Парни из Пристани Лотоса казались очень горячими. Даже Ванцзи не устоял. — Ох, грехи мои, — ворчал Цижень, устраиваясь поудобнее. Кто бы мог подумать, откуда придёт нежданное… А оно пришло из Пристани Лотоса. Из Пристани Лотоса — с любовью!