Рандеву с Жизнью

Очередная смена закончилась мыслью: "Еще чуть-чуть, и сам тут ласты склеил бы". Жнец, честно говоря, совсем не этого всего ожидал, когда нанимался на работу. Да, соглашаясь на контракт со Смертью, можно было додуматься, что умирает-то каждый день не по паре-тройке человек. Ага, если бы. По две сотни тысяч не хочешь? И это если еще не вспоминать о тех душах, которые не смогли добраться до распределяющего пункта. Не упокоились. И слава, блин, Богу. Так вот, нанимаясь к Смерти, Жнец наивно полагал, что работенка тут не пыльная — руками маши да пальцами щелкай. Но опять же — если бы. С каждым днем условия становились все жестче, а запросы начальника — дотошнее. Вот в начале недели он приказывает отправлять всех грешников в Ад, а к концу уже задумывается, что не каждый из них этого в полной мере заслужил. У одного кровь сотри, у другого оружие отбери. Авось и покаются. Таких в Чистилище. А потом ему взбредает в голову проверять всех, кто идет в Рай, и опять начинается свистопляска. А ведь разбираться со всем этим Жнецу, а не его глубокоуважаемому нанимателю. Конечно, труды вознаграждались частыми повышениями звания и зарплаты, но всю эту зарплату по итогу приходилось возвращать боссу на его же нужды. Правда, в этом был даже какой-то смысл: Смерти тоже было порой лень делать свою работу, и он ратовал за людей и за то, чтоб помирали они как можно меньше, потому и старался отводить от них нападки своих коллег-Всадников. Голод, Чума и Война тоже не сидели в стороне. Только и делали, что пытались переманить работников Смерти к себе, обещая солидные вознаграждения за выполнение их просьб. Но Жнец даже не хотел думать о том, как обстоят дела в штабах конкурентов. У Смерти-то все зашивались, а у этих троих, учитывая их острую нехватку кадров, и вовсе кошмар явно творится. В общем, Жнец и сам не понимал, как вообще умудряется переживать каждую свою смену. Он уже не удивлялся новым условиям проверки клиентов, делая работу практически машинально, но часто отлаженный процесс портили козни все тех же Всадников. Они или всячески усложняли работу бедного стажера через катастрофы, во время которых поток усопших увеличивался вдвое, или вообще устраивали кавардак напрямую в его "офисе", занимая его время. А еще ему часто прямо перед началом дня прилетали письма счастья: у вас включены странные звонки, сегодня стража ленивая, отменено право на ошибку, вам установлено зеркало лифтов... И чтобы все это отключить, нужно, как думаете, что? Заплатить, конечно же. Причем немало. Как бы он ни пытался жаловаться Смерти, тот не мог ничего поделать: он был слишком занят своими делами, да и вообще не имел власти над Вестниками Апокалипсиса и теми (или тем), кто устанавливал все эти преграды, высасывающие последние копейки работяги. Короче, разбирайся, Жнец, сам. Несмотря на всю тяжесть работы, он был одним из лучших во всем штабе. Вот уже почти дослужился до Длани Смерти, чем мог похвастаться не каждый. Интересно, сможет ли он, в конце концов, занять пост самой Смерти? И сколько, в таком случае, ему будут платить? Апокалипсис-Апокалипсисом, а есть-то все равно хочется. Чертов Голод брал верх даже над Жнецами. И вот однажды, прямо посреди рабочего дня, в голове судьи щелкнуло: а ведь это не Смерть виноват в такой текучке душ. В смысле, он только посредник. Есть что-то другое, что портит Жнецу всю малину. Что-то, что и награждает всех этих людей особыми признаками, делая их святошами, убийцами и прочими тунеядцами. Что-то, без чего обязанности проводника были бы просты донельзя. Без этого "что-то" не было бы трех измерений — Ада, Рая и Чистилища. Все умершие бы просто проходили... куда-нибудь. Сидели бы все дружненько, вместе. А может, люди бы и вовсе не умирали? И не нужны были б никакие Жнецы. Да и Всадников бы не было. И всей корпорации "Апокалипсис". И тут до стажера дошло. Этим чем-то, вернее, кем-то, была... Жизнь. От такого открытия он не смог даже нормально доработать смену. Так и прошляпил последний десяток клиентов и получил С-шку, но его это как-то вообще не интересовало. Он впервые задумался о такой простой, и в то же время — безумно сложной штуке. Он ведь и сам никто без Жизни. Забавно. Он работает на нее с самого рождения, но так и не получил ни гроша. Но все равно благодарен. А почему же он ее никогда не видел? Ах, да. Чего ей делать в "Апокалипсисе"? Хотелось бы ему на нее посмотреть. Чувство юмора он ее уже оценил. Ну как тут не посмеяться над попами, сжимающими Некрономикон и не желающими отрекаться от сатанизма? Или над помешанными смертными, имеющими все шансы попасть в Рай, но которые яро настаивали на том, что этого не достойны? Ведь это все проделки Жизни. Что она там им всем такого наплела? Красивая она наверное, эта Жизнь. Жнец, который ничем не отличался от миллиардов таких же Жнецов, каждый раз удивлялся тому, какие разнообразные посетители попадают к нему. Люди выглядели куда интереснее и эстетичнее жителей загробного мира. В первую очередь у него, скрывающего лицо под маской, вызывали восхищение человеческие эмоции. А учитывая, что Жизнь течет только в смертных, значит, именно она дарит им все эти прекрасные лица, которым не нужны личины. А еще как же повезло с тем, что она сотрудничает именно со Смертью! Ведь если бы она была с Войной, или Чумой, или с Голодом, то Жнецов просто бы не существовало. Хотя, было ли бы это проблемой? Не было бы Смерти, не было бы и всей этой изнурительной истории с распределением... Но были бы несчастные люди, вынужденные вечно страдать. А так они тешатся надеждой, что хотя бы в посмертии будут вознаграждены беззаботным существованием в Эдеме, да только не всем туда путь доступен. Спасибо, опять же, Жизни. Может, зря он ее труды обесценивает? Зная, сколько погибших смертных они принимают в "Апокалипсисе", страшно было представить, сколько их должно ежедневно рождаться, дабы сохранялся баланс. И ведь на каждого приходится Жизни себя четвертовать, разделять, разрывать ежечасно, ежесекундно, чтобы всем хватило. Удивительно, но... хватает! И хватает до сих пор! Невероятная сила. Ну и в конце концов — не стоит ее и грязью поливать. Без всех этих хитросплетений Жизни, благодаря которым люди и обретают все свои характерные черты, работа Жнецов была бы настолько же скучной, насколько она трудна из-за своего разнообразия сейчас. И первый вариант куда хуже, это Жнец точно мог сказать. Скука страшнее усталости. Именно из-за нее он и подался в эту контору. Маска внезапно перестроилась, изображая улыбку под горящими глазницами. Жнец был благодарен своей начальнице. Это она устроила ему все. И пусть сложно, но все-таки он выстоит. Чтобы она продолжала гордиться своим лучшим работником.

***

Не прошло и недели с момента, как Жнец задумался о Жизни, а вот уже и она сама. Прямиком у его стола. Легка на помине, тяжела в учении, или как там. Он сразу понял, что это именно она. Как и Смерть, она излучала какие-то особые волны, от которых хотелось трепетать. Только если в случае с боссом — от страха и безнадежности, то в ее — от восторга и вдохновения. Жизнь была даже более изумительна, чем Жнец себе представлял. Она вся была какая-то подвижная, цветущая. На ней буквально росли цветы, а над ними порхали бабочки. У ее ног нежились звери, каких клерк даже в глаза ни разу не видел. У нее была роскошная шевелюра, но состояла не из волос, как у ее подопечных-смертных (а волосы, как известно, являются мертвыми клетками), а из какого-то неуловимого света, нити которого оплетали ее голову и постепенно растворялись в воздухе. Стажер бы еще долго любовался невиданной картиной, пока до него не дошло то, чего он не заметил почему-то сразу же. В руках Жизни была коса. Коса. Треклятая коса, как у Смерти! Не серп, не молот, а коса!!! — Э-э-э... Чего вам угодно? — отрезвленный увиденным, пробормотал судья. — Привет, Жнец! Да тут проблемка одна... — голос гостьи звучал как услада, как истома, как самая настоящая симфония, и Жнец даже позабыл о том, что эта женщина, ах, какая женщина, пришла сюда, мля, с косой. И явно не из-за того, что на полях травку решила убрать. Косовище страшного оружия вдруг резко крутанулось, и теперь само лезвие лежало на полу, а не страшно сверкало над затылком работника. Жнец на всякий случай все равно отошел подальше, но, взглянув на Жизнь, увидел, что она добродушно улыбалась. Похоже, поняла, что он испугался ее косилки, вот и перехватила так, чтобы его успокоить. — В общем, Смертушка тебе недавно человечка одного прислал... Не того, промахнулся он, — объяснила Жизнь. — Отдай мне скорее этого бедняжку, пока он там, хех, не прижился. — Так ведь не положено... — Смерть иногда ошибается, — все так же благосклонно продолжала Жизнь, — и он сам это признает. Не бойся, тебе из зарплаты не вычтут. А если хочешь, я даже слегка помогу, — в тот же миг счетчик принятых клиентов начал стремительно ползти вверх, как и глаза Жнеца. — Конечно, это мне в накладку, но ничего. Я стахановка, — рассмеялась женщина сотнею колокольчиков. После такого судья не мог отказать. Только что его рабочий план выполнили и даже перевыполнили, так что не исполнить одну небольшую просьбу, да еще и от такой персоны, было бы свинством. — Хорошо, одну минутку, — промямлил он и схватился за телефон. — Доставьте мне того астронавта-садовода из Рая обратно, быстро! — крикнул клерк в трубку и без объяснений бросил ее, уставившись во все глаза на посетительницу. — Ты уж прости за всю эту суматоху, — виновато усмехнулась Жизнь. — Когда я зажигаю пламя в людях, я меньше всего желаю того, чтоб оно затухало в первые же годы. Как бы я ни старалась тянуть для вас время, в старости умирают далеко не все. Это Мору спасибо, да и Войне, ну и как же без Голода. Мы со Смертью с ними все время ругаемся, да толку никакого. Норовят каждый день что-то устроить, а мы потом пашем, как проклятые, чтобы для них же работа была. Зачем вообще Отец их создал? — вздохнула она. — Да нет, что вы... Я вовсе не в обиде... — Врушка, — хитро прищурилась божья дочь. — Еще как в обиде. Как и все Жнецы. Вы же созданы только для этого. Смертушка только два раза души распределил, в Рай и Ад соответственно. Каина и Авеля знаешь? А потом пошло-поехало, и я ему вас и придумала, а папа согласился помочь. — То есть... Мы ваши проекты? — как в тумане соображал Жнец. — Я предпочитаю слово "дети", — легкая рука мягко коснулась плеча судьи. Пока стажер пытался прийти в себя и осознать, что, получается, встретился с матерью, зазвонил телефон, но трубка поднялась сама собой. Это означало только одно — на проводе был сам начальник. — Привет, Жнец! Чего это ты там удумал, смертных обратно тащить? Давно выговоров не получал? Жизнь вдруг изменилась в лице, сделавшись еще более яркой и красивой. Цветы на ее теле стали распускаться, на щеках выросло два алых мака. Она подплыла к аппарату и сама заговорила: — Здравствуй, дорогой! Не вини мальчонку, это я его попросила. На той стороне возникло небольшое молчание, а потом послышалась какая-то возня, и голос Смерти, и без того беспричинно веселый (Жнец никогда не понимал, как при такой работе Всадник умудрялся быть неунывающим оптимистом и шутником), стал еще более радостным и довольным: — Да ладно, душа моя, я не ослышался? Ты сейчас в "Апокалипсисе"? Исторический момент! Погоди немного, я сейчас сам его приведу! — Жду, родной. Жнецу только и оставалось, что в непонятках чесать макушку. Чего это они так чирикают между собой? И как же легко Смерть согласился с просьбой Жизни! Разве они не должны быть вечными противниками? Смерть и правда появился в офисе не позднее чем через пару минут. Он вел с собой недовольного мужчину в синем громоздком костюме астронавта. Цветы, которые Жнец дозволил тому взять с собой в Рай, тоже были при нем. Смотри какой, никак расстаться не может! Зачем ему они вообще сдались в космосе-то? И каким образом он умер именно с ними в руках?.. Оставив клиента, Смерть вдруг полетел навстречу Жизни, и они слились в объятиях, целуя друг друга (или пытаясь, по крайней мере). Косы обоих отлетели куда-то в сторону, и пока неземные сущности миловались, Жнец и бывший поселенец Эдема наблюдали за этим, поддерживая челюсти друг друга. — Чертова работа, чтоб я еще хоть раз позволил Чуме с летучими мышами играться... — шелестел Смерть, положив костлявую ладонь гостье на щеку. — Как же ты перетрудилась, девочка моя. — А сам-то, — хмыкнула Жизнь. — Вот, от перенапряга даже человека перепутал, нужен был из другой каюты. С лейкой. — Ну прости, милая. Больше не повторится. — Ты мне это уже тысячи лет обещаешь... Жизнь вздохнула, но улыбка с ее губ так и не спадала. — А ты чего такой потерянный, Жнец? Ну, хотя неудивительно: не каждому из вас посчастливится с супругой моей встретиться, — усмехнулся босс. Супругой??? Они еще и женаты?! — Ну конечно, — склонила голову Жизнь, и только тогда до судьи дошло, что она умеет читать мысли. — Еву сделали для Адама, а Смерть появился вслед за мной, и мы не смогли не влюбиться. Мы же созданы друг для друга! Я позволяю людям получать удовольствие на Земле, а он спасает их от участи быть вечными рабами остальных Всадников. Мы не даем существованию друг друга обесцениваться. И мы решились на шалость — у людей это зовется "брак". Мы кое-чем обменялись, чтобы каждый знал, что мы принадлежим только друг другу. Покажи ему, сердце мое. Как оказалось, последняя фраза Жизни не содержала в себе обращения, ведь Смерть, послушно кивнув, спустил мантию с плеч, обнажая ребра, внутри которых билось... живое сердце! — Это мой ему подарок. Ну а мне он подарил это, — Жизнь кивком указала на свою косу. — Иногда и я путаюсь в сроках и слишком тороплюсь. И тогда приходится собственноручно у людей свой огонь забирать, чтоб не отвлекать мужа. Пока они еще не вышли из материнской утробы, я забираю свою частичку из них. Не очень красиво получается, но смертные весьма способные к размножению. Поволнуются, а потом снова детей делают. Забавные такие. Но чаще я эту косу использую для исполнения моих исконных обязанностей. Сейчас сам и увидишь. Жизнь поманила горе-садовника пальцем. Как завороженный, он повиновался. Сталь промелькнула в горячем от бесконечного движения клиентов воздухе, и Жизнь направила острие на себя. Жнец не успел даже пикнуть, как прядь волос женщины упала ей на руку, отрезанная точным движением. Через несколько мгновений прядка зажглась алым пламенем, которое Жизнь вложила в грудь человеку. Языки огня расползлись в разные стороны и достигли самого его сердца, которое снова забилось, и мужчина, резко вдохнув, очнулся уже на своей МКС. — А вы не боитесь, что он теперь в деталях знает, как устроено таинство рождения и смерти рода людского? — пролепетал Жнец. — Нет, конечно. Он ведь все забудет или примет за сон, — засмеялась Жизнь. — Ну все, разобрались и ладно. Теперь-то уж не ошибись, — заглянула она в глазницы Смерти с нежностью. — Постараюсь, — оскалился тот. — Постарается он мне. Нежная рука вдруг совсем не нежно толкнула Всадника в плечо, но тот не разгневался. Взяв жену под руку, он направился с ней на выход. И тогда судью постигло еще более шокирующее открытие: со спины Жизнь была невыносимо уродлива. Будто бы все самое худшее, что существовало на Земле, собрала именно эта сторона. Она была вся в крови, трещинах, каком-то мусоре, страницах из "Сумерек"... — Да, кстати, ты тоже все забудешь, — внезапно крикнула вместо прощания она, и Жнец остался в пустой комнате с пустой головой и непониманием, откуда у него такое большое число на счетчике и почему он совершенно не помнит, как он такого числа добился.

***

Красивая она наверное, эта Жизнь. Жнец, который ничем не отличался от миллиардов таких же Жнецов, каждый раз удивлялся тому, какие разнообразные посетители попадают к нему. Люди выглядели куда интереснее и эстетичнее жителей загробного мира. В первую очередь у него, скрывающего лицо под маской, вызывали восхищение человеческие эмоции. А учитывая, что Жизнь течет только в смертных, значит, именно она дарит им все эти прекрасные лица, которым не нужны личины. А еще как же повезло с тем, что она сотрудничает именно со Смертью! Ведь если бы она была с Войной, или Чумой, или с Голодом, то Жнецов просто бы не существовало. Хотя, было ли бы это проблемой? Не было бы Смерти, не было бы и всей этой изнурительной истории с распределением... Но были бы несчастные люди, вынужденные вечно страдать. А так они тешатся надеждой, что хотя бы в посмертии будут вознаграждены беззаботным существованием в Эдеме, да только не всем туда путь доступен. Спасибо, опять же, Жизни. Может, зря он ее труды обесценивает? Зная, сколько погибших смертных они принимают в "Апокалипсисе", страшно было представить, сколько их должно ежедневно рождаться, дабы сохранялся баланс. И ведь на каждого приходится Жизни себя четвертовать, разделять, разрывать ежечасно, ежесекундно, чтобы всем хватило. Удивительно, но... хватает! И хватает до сих пор! Невероятная сила. Но какая же она все-таки жестокая. Эта дама могла бы всем людям обеспечить билеты в Рай, но она любила издеваться над ними, прописывая до безумия жестокие сюжеты их судеб, а потом смеяться, глядя на то, как смертные после и так паршивой жизни отправлялись в Ад. Они со Смертью явно хороший тандем. Почти как супруги. Жнец бы даже не удивился, узнай, что так и есть. И уродливые лица она умела создавать. Такие, после которых Жнец не мог спать неделями. После которых думал, что все же не стоило с них снимать их маски. Она создавала преступников, тех самых попов с Некрономиконами, королей, князей, шутов. И она награждала людей признаками, от которых они уже на ковре у Жнеца не хотели отказываться. Держались до последнего. Она ломала их так, что они и после смерти оставались уверенными, что не заслуживают Рая, хотя имели там уже давно забронированные места. Да, она определенно красива. Но и безобразна. Наверняка именно со спины, которой она поворачивалась к бедным смертным. Многие этого даже не замечали, но Жнец почему-то был в этом уверен, хотя и не имел доказательств. Наверное.