Структура секса

Тэхён знает одно нерушимое правило в школе: если провинился и своё отработал за провинность — свободен. И лучше действительно отдубасить какого-нибудь обнаглевшего старшеклассника, затем исписав всю тетрадь словами: «я больше не буду» с чистой совестью, чем терпеть. Впрочем, именно по этой причине Тэхён сейчас сидит и пишет на котором листе уже карандашом, что больше никого и пальцем не тронет (вероятно). Где-то Ким приписывает: «если сам не начнёт». Вот здесь-то, в пустующем классе Тэхён и встречается со своим однокласником, который на бумагах пишет: «я больше не буду спорить с учителем». И аккуратно так пишет, чистенько. Хотя по его лицу видно — он ни капли не сожалеет. Вообще. Свой человек. — Чонгук? — Тэхён вспоминает его имя. — Я думал, ты у нас пай-мальчик, — усмехается. Чонгук мечет в него злобный взгляд. Он пыхтит что-то, бурча про себя проклятья, среди которых ненароком проскальзывает и Пифагор. Тэхён улыбается. Забавный парень. — Учитель наказал? — Да. Воспользовался полномочиями и заткнул, — Чонгук вздыхает. — Вот скажи: геометрия в пространстве, когда тетраэдер… — О, я не шарю. Не надо меня нагружать лишним, — Тэхён машет ему, будто отпугивает от себя тянущиеся от Чонгука знания. С Чонгуком, знаете, так интересно. Человек, который в любой ситуации ищет угол либо остроты, либо тупости. Он на каждое предложение Тэхёна выдаёт что-то по типу: «такое количество наказаний с освобождением прямо пропорционально неудачам в твоём воспитании в школе». Интересно сидеть и беседовать с ним, чем дополнять листы одними и теми же словами. Заумный, тихий и спорящий с учителями парень, который носит очки и всегда сдаёт домашки вовремя. — Я так понимаю, ты у нас девственник, — Тэхён закидывает одну ногу на другую. Чонгук смотрит на него, выдавая без капли смущения: — Я горд, что не настолько глуп. Не трачу своё время на то, что с вероятностью всего на тридцать процентов мне понравится. — О, даже так, — Тэхён распрямляет плечи. — Слышал поговорку: не попробуешь — не узнаешь? Ох, как бы хотелось это неловкое ходячее математическое недоразумение оставить себе. Было бы классно. Тэхён не придирчив к своим партнёрам. Ему главное, чтобы интересно было. — Гомосексуальный секс подразумевает дни подготовок и массу доверия, — Чонгук качает головой. — Это всё ещё по процентам не сходится с продуктивным времяпровождением. — Ну, клизма и растягивания — всего малая часть всего процесса. Почему ты придаёшь им значение больше, чем, например, минету? — Тэхён поднимает одну бровь. Чонгук собирается что-то сказать. — Окей, — Тэхён его перебивает, — полноценный нормальный секс между нами, — показывает на них, — например, — делает акцент, потому что Чонгук хмурится, — имеет не такой вид, когда клизма — это половина. — И что половина тогда? — Чонгук задумывается. — Нет, давай так: процентное соотношение секса с тобой. Представим в круговой диаграмме. — Окей, хорошо. Процентное соотношение по круговой диаграмме. И вот таким вот образом они как-то дошли до спора о важности прелюдий, потому что Чонгук, хотя и девственник, категорически несогласен с тем, что поцелуям внимание уделяется меньше, чем члену. — Двадцать процентов на минет, двадцать — на римминг, целых пятьдесят на траханье. И всего десять процентов на поцелуи? —возмущённо. — Это слишком мало. — Чонгук, ты нерационален, — Тэхён вздыхает. Да, это просто разговор хулигана и его одноклассника, повёрнутого на математике. — И где здесь детали о стимулировании различных чувствительных мест партнёра? Где место для ответного минета, раз уж на то пошло. Получается, что и двадцать процентов для минета — это мало, если сравнить со средним значением на все виды сексуальных утех, что ты предлагаешь. Пятьдесят на траханье — нелогично много, — Чонгук хмурится, задумываясь серьёзно. — Это всё ещё звучит непривлекательно. — Что? — Тэхён давится возмущением. — Блять, я готов вылизывать тебе задницу. О чём речь вообще? Ким выдыхает, закрывая глаза, когда Чон говорит: — Это важные нюансы. Учись их учитывать. Без ярких ощущений секс — не секс. Беда на тэхёнову головушку. И кто тут девственник, спрашивается?

Тэхён бы мог отвалить ещё тогда.

Наверное, он бы ничего практически не лишился. Но почему-то сейчас, думая о тех днях, Ким считает, что от отсутствия Чон-Пифагор-Чонгука его жизнь была бы менее интересна. — Пятнадцать и шесть десятых? — Чонгук щурится, расматривая на линейке длину. — С учётом погрешностей твой член больше моего, но я не знаю, как определить, кто пассивен, ведь, по сути, от меньшего члена менее больно и это рационально. — Можно мы просто потрахаемся без всего этого? — Тэхён отбирает у Чонгука линейку и бросает в сторону. — Я сегодня на воле импровизации. Никакого процентного соотношения. Укушу за какие-то угловые вычисления и так далее, понятно? Ким нависает над ним, толкая за плечо на кровать. Он выдыхает, смотря на задумчивое выражение лица Чонгука. — Ладно. Говори. — Возможно, я в своей формуле секса не учёл, что результат как функция. Он зависит от значения переменной. И тогда всё — неважно. — А по-человечески? — Судя по моим расчётам, на тебя действительно можно вздрочнуть, — Чонгук улыбается. — И секс рациональный, когда переменная — это ты. Ким вздыхает. Тэхён ничего не понял, но ему нравится, что математика хоть где-то звучит сексуально и романтично.