Экарте

— До прихода балетмейстера давайте поиграем! — кричат ребята. Тэхён стоит в сторонке на пятой позиции, держась за станки. Он смотрит на отражение в зеркале танцевального зала. — Итак, вопрос: твои скрытые кинки, Чон? — спрашивает парень. — Хочу знать, каково быть трахнутым во время экарте. Тэхён не поворачивает резко голову, чтобы шокированно посмотреть на парня. Не надо выдавать, что он сильно удивлён. Даже если все изумлены. Тэхён сглатывает, переводя взгляд на отражение Чона в зеркале. Чонгук сидит на полу, поправляя свои полупальцы. Держит подбородком телефон, прижимая к ключице. Он смеётся, когда ребята после минуты тишины ничего так и не говорят. Чонгук выглядит так обыденно, будто все здесь хотят быть трахнутыми в позиции экарте.

Не все! Вообще-то.

Тэхён вздыхает, качая отрицательно головой. После смены старого балетмейстера новым и молодым в их коллективе теперь уйма совсем зелёных танцовщиков. Конечно, нововведения дали о себе знать и контраст выступлений теперь виден. Тэхён отнюдь не жалуется. Раньше было прекрасно, но и сейчас хорошо. Дело-то в другом. Тэхён занимается балетом давно. Уже очень давно. Он танцует сколько себя помнит. И за всё время, что он танцует, встречает самых различных людей, выслушивает определённо что-то погрязнее таких подробностей, он впервые сталкивается с человеком, который хочет…

Хочет. В позиции экарте.

— Поможешь с растяжкой? — Чонгук встаёт рядом, тоже держась за станки. — Давай, — Тэхён отвлекается от мыслей, встав позади Чонгука, чтобы начать поднимать его ногу, если позиция не будет совершенна. Но… Но теперь… А как теперь не думать о том, какой бы была позиция, когда Тэхён будет его трахать, поднимая ногу выше? Ким хмурится, качая головой. Да ладно. Он же старше тут всех. Старше Чонгука. Он должен быть мудрее, сдержаннее и терпеливее. Тэхён кивает самому себе, держась за станки одной рукой, а другой поднимая ногу Чонгука за внутренню часть бедра. Выше. Тянет вверх, ощущая, как мышцы под пальцами твердеют. Тэхён проводит от бедра до области ниже колена, чтобы фиксировать. Чонгук опускается на станки локтями, чтобы подняться на полупальцах. Он смотрит на себя, поправляя чёлку, пока выпрямляется. Тэхён позади него дышит в затылок, ощущает тепло, чувствует запах шампуня. Почему он раньше отмечал Чонгука только милым и симпатичным? В белых полупальцах и футболке с высоким горлом, в обтягивающих лосинах… похоже, он здесь ещё и самый сексуальный. — Нормально? — спрашивает Чонгук, выпрямляясь. Он в такой позиции выше на уровень. Когда Тэхён смотрит вниз, то почему-то думает, что поднятие на стойку и её ослабление могло бы… давать ритм толчкам во время…

Боже.

Ох уж этот экарте.

— Вытянись, — Тэхён опускает руку обратно на бедро. — И ноги не забывай. Лодыжка… она… — Ким поднимает случайно взгляд на зеркало, пока поправляет его лодыжку. Чонгук смотрит на него полуприкрытыми глазами. Он довольно и хитро улыбается, отпуская руку, чтобы навалиться немножко на Тэхёна, отдавая свою стойку в его власть. — Куда уж прямее. Покажи, — Чонгук облизывает губы. Тэхён смотрит через его плечо в отражение. Выражение у Чонгука непонятное. Загадочное. — Чон, дай мне Тэхёна. Сам растягивайся, — балетмейстер машет на парней, указывая Киму на его место. Тэхён только тогда понимает, что все уже собрались. Давно перестали играть. Он так сильно погрузился в физический контакт с Чонгуком. Когда это закончилось, Тэхён невольно подумал, что это было слишком коротко.

Не то чтобы они вообще общаются.

С Тэхёном ребята помладше так и не находят общий язык. Чонгук, к счастью или сожалению, в их числе. Но Чон дружелюбный со всеми. И совсем не странно, когда Чон иногда просит кого-то остаться и помочь ему с некоторыми частями. Тэхён до этого тоже оставался. Конечно, тогда не было контекста в прикосновениях.

Вообще ничего не было.

В зале они одни. Свет приглушён. Чонгук репетирует свою часть. Тэхён наблюдает, иногда давая короткие замечания, ходя кругами. И они почти профессиональны первое время. Первое время. — Как тебе моё экарте? — Чонгук встаёт в нужную позу, демонстрируя Тэхёну то, из-за чего у Кима уже третья по счёту бессонная ночь. — Прямо? — в его тоне смешинка. Кокетничает? — Покажи ещё раз, — Тэхён задумчиво хмурится. Будь по-твоему. Чонгук делает некоторую часть, затем плавно переходя на экарте. Он уже поднимает ногу. Чон испуганно ойкает, когда его под ноги подхватывают. Другая нога застывает в положении стойки. Чонгук тяжело дышит. Он держится за руку Тэхёна, которой тот обнимает его за талию. — Напугал, — злится Чонгук тихо. Тэхён хмыкает, поднимая ногу выше, проводя опять от бедра до голени. — Ниже? Опять? — Смотри на себя в зеркале, — Тэхён почти шепчет. — Разве это прямо? И с вопросом резко обхватывает под колено. Чонгук невольно громко стонет, согнув ногу, обмякая в его руках. Тэхён поднимает ногу обратно. Чонгук смотрит на себя в зеркале. Он сглатывает. В отражении видно, как Тэхён сзади сосредоточенно следит за его выражением, опуская пальцы с колена, пока тянется к внутренней части бедра, к тем чувствительным местам. Практически в паховой области. — А сейчас как? — Чонгук тяжело дышит. Он выпрямляется, пытаясь вытягиванием поднять ногу ещё выше. Нога затекает. — Как тебе? Чонгук сглатывает. Так шумно. Приходится выдыхать через раз. — Идеально, — шепчет Тэхён. Рука достигает нужной части. Ким обхватывает легонько заметно выпуклый пах, вырывая из груди Чонгука тихий и беспомощный стон. Его ноги дрожат, пошатываются, но он не ослабляет стойку. — Отлично… прекрасно, — Чонгук бормочет. — Хорошо, если нравится. Когда зеркало запотевает от слишком частых выдохов, а за станки приходится держаться от бессилия, а не для поддержки, Тэхён понимает, что зашёл уже слишком далеко. То, как поднимание на цыпочки задаёт медленный темп толчкам, даже оказывается верным. Чонгук сейчас дрожит от оргазма, держит стойку, согнув ногу в коленях, поджимая пальцы, подаваясь на вколачивания, хрипит на весь зал: — Тэхён. Пока кончает. — Молодец, — шепчет Тэхён. Чонгук улыбается со слезами на глазах.

В общем.

На следующей неделе Тэхён стоит на пятой позиции, слушая, как ребята опять играют до прихода балетмейстера. — Чонгуку надо вопрос задать, — говорит кто-то. — Про то, что он извращенец, мы знаем. Про то, что Тэхён его на досуге ебёт во всех позах балета, мы тоже знаем. Чонгук закатывает глаза, пока Тэхён про себя беззвучно смеётся.