recognize me

тэхён закатывает глаза и старается не закричать, потому что за окном едва расцвело, а в этом доме сожительствуют крайне разнорежимные люди. и, да, ещё он немного стесняется. не своего голоса или удовольствия, нет-нет, скорее, его диапазона. он может быть очень громким и чонгук ещё не знает, насколько. но, к несчастью, у него такими темпами скоро треснет позвоночник. правильно друзья говорили, что с его новым крашем пора на пилатес, отхватил, чёрт, молоденького на старости лет. мозолистые ладони в бесчисленный раз проходятся по его животу, оглаживая кожу, — неспроста же кимовы крема до продажи почки дорогие, — и надавливают, насаживая ослабевшего парня на язык с вызывающей жадностью. тэхён сдержанно подталкивается в ответ ягодицами и скулит, крепко стиснув щёку изнутри — кожа на той прокалывается и рвётся. чонгук до того удовлетворенно причмокивает, словно знает, что ким ограничивает себя, и сразу тянется облизать промежность до мошонки. по-животному, как будто тэхен недостаточно мокрый. а может и недостаточно, у чона сейчас карт-бланш. у него же последний раз был ещё до прибытия в сие странное место; потом дела, подготовка, создание планов, прокачка сил, притирка со всей бандой, случайная симпатия в экстравертного интроверта гея, состоящего в полиаморных отношениях. короче, многое случилось и времени на мутки не было, а без эмоциональной связи кима совсем не торкает. в постели чонгука он впервые, но был наслышан. и причина не в плохой звукоизоляции, та отличная, не услышит никто, если сам не захочешь, чтобы тебя услышали. три этажа — малое пространство, когда делишь его с нудистами-фетишистами со всеобъемлющей аурой. юноша не боялся такого исхода, но был заметно взволнован. тянуло его к чонгуку с поистине космической силой, а тот не противился, наоборот — широко улыбался, подмигивал, притягивал к себе для объятий чересчур тесно, готовил завтрак без лишних просьб и смеялся над колким сарказмом так, что любые барьеры тэхёна безвольно испарялись, стены рушились безо всякой многолетней осады, ледник под ребрами таял. один из ледяных осколков, видимо, и задел оставшееся без защиты сердце. но из-за изгиба литых плеч юноши всегда следили две пары зорких глаз. известный дуэт «страшный и ещё страшнее», и никакая природная красота этих двоих здесь не спасала. это обстоятельство конкретно напрягало кима. к счастью, недолго. помнится, чонгук позвал его сгонять за продуктами, когда тактильный голод окончательно выел мозг, и мягко объяснял по пути, что ничем не ограничен. что парни не против, их условия многое допускают, а, что важнее, чон сам хочет. — не могу больше наблюдать твои метания, тэхён-хён. и свои выдерживать, — так ведь и сказал. смотрел необыкновенными круглыми глазками из-под чёлки, разве тут откажешь? а потом юноша поцеловал тэхена в уголок губ в переулке и предложил устроить свидание под звёздами. ким и от половины этого всего растекся бы, а при таком умножении сил плыл дальше, чем видел. он никогда не был высокоморальным человеком и думать, когда так хорошо, не хотелось вовсе. тем более, что взгляды за чужой спиной в его сторону заметно смягчились. — ты меня вот-вот съешь, гук, — выдыхает тэхён рывками, когда становится невыносимо, а он сам уже вынужденно трётся о чужой язык, податливо на нём извиваясь и позволяя ласково щекотать себе ребра. чонгук так ему вообще всё разрешает, и за волосы схватиться, и бедрами неудобно вертеть, и притягивать себя головой плотнее к ягодицам. невольно задумываешься, где же его границы и как до них добраться. это ещё что — юноша и не прерывается ни на секунду, по ощущениям лишь глубже ввинчивается. у тэхёна по спине течёт пот, а в глазах помутнело от слёз избыточного удовольствия. он не очень осведомлен, как проходят первые разы у любовников, которые что-то чувствуют друг к другу и останавливаться на одной пробе не планируют, но, если всегда — так, парень жалеет, что мало в своей жизни времени посвящал воплощению желаний. в чём ким уверен на сто процентов — его никогда так не риммили, и узнавать, как много у чонгука в этом было опыта, ни капли не тянет. — тэхённи не нравится? — чон мажет холодком смеха по разнеженной коже и похлопывает руками по плоскому поджарому торсу. отрываться не хочется — его язык достаточно натренирован для подобных нагрузок. — тэхённи слишком нравится. я боюсь в один момент начать кричать… а я буду погромче тебя. парень устало опирается на упругие груди тазом и размазывает накапавшую смазку с кончика члена по чужому прессу. чонгук жестоко течёт в белье уже минут пятнадцать, легко отзываясь на простую ласку, и мягко постанывает, втягивая губами его сфинктер. тэхен вздрагивает от неожиданности, но на него вовремя сползают успокаивающе горячие ладони, отлично расслабляющие на протяжении всего процесса, в них сразу видно руки умельца. такие бы в тайский массаж отдать. ким медленно выдыхает, смотря, как тонкие пальцы проходятся по его острым тазовым косточкам, по напряжённым суставам, топчатся на лобке. чонгук такой заботливый, что может показаться, будто он тут старше, и от этого хочется улыбнуться. — почему боишься? меня заводит, как ты звучишь. тебе дискомфортно? тэхён облизывается, сжимая широкими ладонями чужие грудные мышцы, и стягивает их вместе, поближе, собирая кожу, чтобы притереться между удобно лежащим членом. чон одобрительно мычит, окольцовывая на ощупь его запястья. разговаривать вот так очень необычно, однако ощущается правильным. — м-мне немного стыдно, да, но дело не в этом. я был, эм, на месте слушателя. я знаю, как это будет, и я отнюдь не ос-с!.. не осуждаю… но переношу на себя и понимаю, что для меня это что-то более личное. я не готов ни к каким… комментариям по этому поводу, мне неудобно думать, что кто-то из домашних будет в курсе, чем м-мы сейчас занимаемся… хочу разделить это с одним тобой. — а если громким буду я? ким задумывается на пару секунд. — нет, с этим всё в порядке. — я всё понимаю, тэхённи. расслабься и получай удовольствие, но внизу есть прикольная штучка, которой ты можешь себя приглушить. чонгук исподволь улыбается, оставляя мысленную пометку поговорить с ребятами позже. он сминает чужие мощные бедра сгибами локтей, потянувшись, чтобы раздвинуть полушария ягодиц тэхена в стороны, не меняя позы. тэхён выглядит, как греческий бог, и при этом с ним хочется обращаться столь трепетно, словно срываешь цветок с хрупким стеблем, силясь не навредить красоте бутона. юноша широко проводит языком по дырочке, влажно шлепая, и давит кончиком на сокращающиеся мышцы. тэхён, он как десерт. хуманизация торта прага во всей красе. чон своими мыслями охотно делится и наслаждается кимовой дрожью, спровоцированной теперь смехом. — с тобой всегда так хорошо, чонгук-и? парень забирается своим томным голосом ему под кожу, будто поёт, а не говорит. сахарный, словно патока. хитрый, чонгук знает наверняка. опасный — не выведешь потом и с детоксикантами. — не хочу хвастаться, но да. тэхен хихикает, обдавая тяжёлым дыханием его член, пока высвобождает тот из трусов своими длинными пальцами, и охает. в восхищении и в удовольствии. не то, чтобы он не видел его раньше, но все-таки не настолько близко. ким плотно сжимает ладонь под уздечкой, сцеживая на открытую головку слюны, и размазывает её по всей длине под судорожные выдохи. ему льстит, что теперь-то чон отвлекается. — тогда я зарезервирую себе местечко, ты не против? тэхён поглаживает отверстие уретры большим пальцем и следом ведёт расслабленным языком, оперевшись на руки. чонгук кажется очень вкусным. не то чтобы он сомневался, что юноша ухаживает за собой, все-таки по утрам тот частенько занимает именно его ванную, потому что: — тэ, ты же спишь ещё! в моей занимаются бурной любовью, а у намджун-хёна там страшные колбочки. он сказал, что, если не повезет, то они упадут на меня сверху и расплавят кожу. я не хочу! мне бы только поскрабиться и полежать с пеной, понимаешь? о, тэхён понимает. как тут не пустишь. иногда, если ким окончательно просыпается раньше, чем юноша выходит, он застает нежные незнакомые баллады о разлуке и припевы текстов тейлор свифт. по настроению. периодически у них случаются дуэты. и это что-то такое, что, наверное, и пустило корни в его душе. не смотря на других людей в жизни чона, тэхен чувствует себя особенным и ценным в их отношениях, словно между ними образовалось нечто общее, сближающее и скрытое от остального мира. он пока не выяснил, чего именно недостаёт чонгуку и как его сердца хватает на какого-то там ким тэхёна, чародея со странностями, практикующего отнюдь не светлую магию. (тут мог бы быть разбор на сто страниц о том, почему энергия вовсе не делится на человеческие моральные категории.) но он хочет узнать. готов узнать. сейчас это неоспоримо важно. — не против. повтори то, что ты там сделал, снова, пожалуйста, и я буду рад ещё на что-нибудь согласиться…