Игра на выживание

      Идеально застеленная, роскошная кровать в сиреневых оттенках, была почти едва заметной в тёмной комнате. Полная тишина и только слабый ветерок из приоткрытого окна, немного колышет балдахин.       Дверь с неприятным скрипом открывает юноша, прямо совсем молодой. На вид лет тринадцати. Немного бледноватая кожа. Округлые карие глаза, имеющие природную темноту, странно сочетались с его светлыми короткими волосами, почти ровной чёлкой с пробором посередине. Постоянно неловко напряжённые тонкие брови подходили его привычке вздрагивать при лишнем шуме. Может быть он кажется собранным и серьёзным, но свою робость ему явно сложно скрыть.       Его одежда была одновременно походящая на аристократскую, но всё же, немного отличалась. Темно-синий костюм из пиджака и длинных шорт, с белой рубашкой и подтяжками, которые скрывались под пиджаком. Белые перчатки у которых если рассмотреть, когда задираются рукава, есть сиреневая полоса в начале.       Пока он держал в руках канделябр с уже догоравшими свечами и придерживал дверь, дабы пропустить Софи, сказал:       — Я пришил обратно ту ленточку от костюма, которую вам оторвали, госпожа Софи. Но ему сразу же ответили почти перебив:       — Аллен.       — А? Прошу прощения.— Испуганно произнёс Аллен.       — Пока никто не видит, ты не мой слуга, а мой лучший друг. Не забывай. — Договорила девочка, явно меняя свою грозность на искреннюю доброту.       — Хорошо, Софи. — Ален улыбнулся, выдохнув.       — Ты же знаешь насколько я тобой дорожу.       — Настолько же, насколько ты любишь блинчики? — Спросил тот, явно зная что угадает. Но как обычно с неуверенной улыбкой.       — Даже больше. — Довольно прикрыла глаза Софи, добавляя:       — А теперь выйди, я переоденусь и спать.       — Мне нужно сначала окно закрыть. Подожди немного.       Софи присела на свою кровать в ожидании пока её оставят одну. В то время как Аллен закрыл окно, даже не засматриваясь на красоту звёздного неба. А после пожелав традиционное "Спокойной ночи", удалился со звуком скрипа двери.       Пока он шёл по темным коридорам, у него проскакивали мысли, отчасти связанные с воспоминаниями.       «Жизнь моя конечно нелегкая, меня взяли в прислужники этой богатой семьи из-за их прочной связи с королевой Розеллой и тем, что они являются потомственными магами, создающими оружие. И так же поставляют оружие ордену. Из-за занятости этой семьи заниматься наследниками нет времени, но все же у них родились две дочери. Второй из них была Софи. На первый взгляд она такая грозная и будет казаться, что она избалованная. Но со мной она такая добрая! Вспомнив наше знакомство, когда меня только привезли сюда работать, потому что я был самым удачным вариантом. Она схватила меня за руку и увела гулять по двору. Мне было очень неловко, но она настаивала с ней повеселиться. Хоть мне после этого и влетело, с ней было весело. Как и всегда когда мы наедине. Но когда нужно, она такая холодная, и меня пугает эта её черта. А как она таскала для меня блинчики, когда нам было десять лет...и когда я возражал, она мне затыкала ими рот... Лучшие воспоминания.» — Он улыбался сам себе, пока его не встретила главная горничная со словами:       — Ты не расслабляйся! День святой Либертии почти на носу! Знаешь сколько нам надо будет наготовить, а тебе ещё танцевать с госпожой Софи, потому, что чёртов сынок других богачей, решил отказаться.       Аллен нервно вздохнул, и опустив голову вниз, ответил:       — Как скажете, Мисс...                         ***       — Это твой кабинет теперь, располагайся и чувствуй себя как дома! — Выразилась Эулла, открывая дверь в одну из комнат в здании ордена.       — Благодарю, милая — Ухмыльнулась женщина в ответ и вошла внутрь. Она оглядела место своими выразительными темными глазами из под изящных длинных ресниц. Повернулась в сторону окна, всматриваясь в сумерки. Эулла чётко видела её нос с большой горбинкой в профиль, расслабленную улыбку на лице. Родинку на щеке. Чёрные волосы собранные в небрежную низкую гульку. Как отсвечивал её белый длинный халат. И нет, совсем не махровый, а больше напоминающий тонкий пиджак. Как только эта женщина сняла свои красивые, нежно-голубые перчатки, стало чётко видно как её нежные ладони несли на себе шрамы. Скорее всего от ранений во время спасения солдат или неудачных моментов с предметами для лечения. Эти руки выдавали то, где она побывала и что ей пришлось пережить...       — Неплохое местечко —Прокомментировала целительница, рассмотрев свой новый кабинет. Эулла ей ответила:       — Катеа, я тебя оставляю тут, мне нужно пару важных бумажек глянуть. —И уже собиралась удалиться, как Катеа, резко выдала:       —Скучаешь по Жанне?       Эулла в ответ, нахмурившись отвела взгляд куда-то вниз. Та кто задала вопрос убедила её остаться и составить ей компанию. На что заместитель главы ордена, выдохнув, согласилась. Она присела рядом на стульчик без спинки.       — Я вот, уже очень соскучилась по своему мужу. Надеюсь он вернётся с этого боя... Мы уже почти победили... — Пробормотала Катеа, повернувшись к окну с видом на звёздное небо.       — Я каждую ночь Либертии молюсь... — Вглядываясь в стол, ответила Эулла. После, вспомнив что хотела спросить, вернула взгляд на коллегу:       —Ты ведь до этого была военным лекарем, находилась на поле боя... Видела много смертей... На, что Катеа, опираясь на свои ладони, расположила локти на столе и ответила:       — Жизнь тяжёлая вещь, и первое время для меня это было просто кошмаром. До сих пор помню как тряслись руки, тарабанило в груди когда снова и снова привозили раненных...истекающих кровью. Эти стоны, мычания пока я что-то пыталась сделать, как-то помочь. И как меня брали за руку, просили о спасении...о жизни. А там уже оставались считанные секунды... ловила их последние вздохи...последние стуки сердца... Последние слова... и каждый, трясущейся хваткой, держась за моё запястье, молил :       — Катенька, сестричка...ты так чудно поёшь... Спой мне на последок...пожалуйста...— ...Как пели их матери, жёны, покачивая детей в кроватке...так нежно, ласково... И с умиротворенным взглядом. Наверняка таким тёплым, уютным, домашним.       Совсем не таким, что у меня тогда. Глаза слезились, в горле ком... Пыталась выдавить из себя звук, пусть и дрожащий... Хоть какой! И просто напевала колыбели. Закрывала глаза, чтобы было легче это сделать... И как только открывала... Уже видела лишь бездыханное тело... Но с улыбкой и слезой, скатившейся по щеке...       Последовала пауза. Эулла опустила голову в знак сочувствия.       — Мне очень жаль... Ты через столькое прошла... Но Катеа выдавила из-за себя улыбку и сказала:       — Теперь я лекарь только в ордене, и смерть других я буду видеть реже.       Она встала и поправила свой темно-синий беретик с вышитым плюсиком, обозначающим принадлежность к целительству. И оттряхнула свою лиловую юбку ниже колен, из-за которой видны сапоги. Голубой вверх под медицинским халатом, который перевязывает коричневый, кожаный пояс показался на вид. Эулла тут же встала вслед за ней, и увеличив свои крылья,уже собиралась вылететь из кабинета, как её остановил удивленный голос Катеи:       —Ты можешь крыльям менять размер? Ничего себе..       — Феи могут изменять размер абсолютно любой части тела от магии. — Сказала Эулла прежде чем удалиться из помещения.       Она прокручивала в голове то, что может случиться с Жанне. В её голове как будто растянулся горизонт всевозможных исходов событий. Она чувствала тяжесть от того, что её близкая подруга почти постоянно находится далеко и рискует своей жизнью. А всё ради её цели. У Жанне - это защита родины, и долг перед её сестрой, который так и давит вместе с другим грузом обязанностей на её плечи.       Если каждую важную часть работы генерала представить как кирпич, размер которого будет зависеть от сил уходящих на выполнение обязанности и её важность, то количество этих кирпичей уже давно бы раздавило Жанне...       Эулла вздрогнула от того, что представила это. Она попыталась отмахнуться от этих мыслей и продолжить путь до дома.                         

***

      На утро Лэли даже не собиралась переваривать все, что произошло вчера, чтобы разложить полученную информацию по полочкам. А бегом собралась на подработку, ибо сегодня собрание учеников ордена планируется позже чем обычно, что очень обрадовало девушку. Она наконец-то сможет нормально позавтракать. Встала она ели как, и явно не выспалась. Но это не помешало улыбчиво вдохнуть воздуха столицы, пока она шла до места назначения. Как только послышался стук в деревянную дверцу, знакомый и ласковый голос произнёс:       — Входите, входите.       Лэли аккуратно приоткрыла дверцу, и заметив как тяжело миссис Арл нести огромный поднос с хлебобулочными изделиями, подхватила его у неё из рук. С неловкой улыбкой поздоровалась, скорее поставив поднос в нужное место.       — Ох, Лэли, девочка моя, спасибо огромное. Бери, что хочешь. — Сказала миссис Арл, и мило улыбнулась.       — Благодарю. — Ответила Лэли, и осторожно взяв ещё горячее небольшое подобие хлеба. По вкусу немного отличающиеся от того, что было в её мире. Позавтракала хоть чем-то.       Из соседней комнаты выглядывали лисьи ушки, которые немного подрагивали. Как только Лэли посмотрела туда, эта самая рыжая макушка аж затряслась. Лэли растянула свои уголки губ в игривую улыбку и подкралась к месту где скрылись ушки зверька, резко выпрыгнув туда:       —БУ!              Лия испуганно ахнула, ещё сильнее отдаляясь. Начав теребить в панике свой распушившийся хвост.       —Извини, извини, прости пожалуйста, я не думала, что ты так испугаешься... — С чувством вины проговорила Лэли, как Лия выдохнув, отпустила свой хвост. Сделав глубокий вдох она взбудораженно заявила:       — Расскажи мне пожалуйста побольше о — Даже не успела она договорить, как Лели её заткнула рукой и попросила отойти подальше. Ибо сразу поняла о чем она хочет узнать.       —Давай лучше в твоей комнате. — Предложила Лэли, подмигнув. Лия положительно кивнула, провожая в комнату.       — Расскажи мне всё! Уже почти запрыгала от нетерпения учёная лисичка.       — Хмм, я могу продемонстрировать свои знания географии, но скорее всего у вас тут все по-другому, поэтому может быть о том, что могло бы быть полезно здесь..       Лэли ходила кругом по комнате пока в голову не стукнула идея. Она вздрогнув, попросила бумажку и перо у Лии. А та после того как подала нужное, внимательно наблюдала за гостьей.       — Вуаля!— Проговорила Лели, держа в руке листочек со странно нарисованной и непонятной для Лии конструкцией.       — А, что это? А что это? — Со сверкающими глазами виляла хвостиком учёная.       — Часы, вещь которая определяет точное время. Правда я не особо знаю как они работают... Ну, сутки двадцать четыре часа. Двенадцать часов до полудня и двенадцать часов после полудня. В часе шестьдесят минут, в минуте шестьдесят секунд.       — Угу, можешь дать мне листочек я рассмотрю и попробую предположить.       Лэли послушно дала Лие листочек, пока та наклонившись перед столом, чиркала на рисунке чернилами, что-то бормоча себе под нос.       Ученица ордена не могла ни слова разобрать, но могла предположить, что она говорит названия материалов из чего можно это сделать. И только Лэли отвела взгляд в окно, как увидела где находится солнце. Понимая, что уже нужно торопиться, попрощалась с Лией. Видимо та даже не заметила ибо была очень вовлечнена в свою работу.       Лэли поторопилась и на удивление пришла вовремя к ордену. Все стояли по линейке, девушка отдышавшись протиснулась в свое место. Упёрлась взглядом в незнакомую женщину с чёрными волосами стоящую рядом с мисис Эуллой.       — И так, добрый день.— Голос заместительницы главы ордена звучал как всегда серьёзно.       —Мы наконец-то нашли нам лекаря. Её зовут миссис Катеа.       Вперёд вышла эта самая женщина и вежливо поздоровалась со всеми, поклонившись. Затем вновь вернулась на свое место.       — Теперь можете если потребуется обращаться. Спасибо, что присутствовали, теперь можете быть свободны.       Моментально все начали расходиться и Лэли понимая, что ей некуда деваться, тело все таки немного болит после всего что с ней произошло, собиралась вернуться. Как резко в глазах темнеет и она осознаёт, что падает. Голова кружиться, разноцветные круги плывут в темноте, а тело не слушается. Резкий звук грохота заставляет обернуться тех, кто ещё не ушёл. Лэли слышит чьи-то голоса:       —Лэли! Она умирает!? Лэли!!!!       —Миссис Эулла, миссис Катеа!       —Что случилось!?       —Сейчас, сейчас.       Девушка очнулась на деревянной скамейке в кабинете, от того, что с вздохом в нос ударил странный запах, который понемногу помогал придти в себя. Приятный женский голос, который звучал очень близко, говорил:       — Слава священной Либертии, у меня нюхательная соль с собой. Дорогая, как себя чувствуешь?       Лэли ориентируясь на слух уже почти могла полностью видеть происходящее, но размыто, негромко проговорила:       —Н-немного голова кружится...— И уже собиралась подняться на локтях, как Катеа сидящая напротив неё, остановила её, со словами:       —Нет-нет-нет, лежи, лежи, солнышко.       Лэли послушно вновь опустилась, прижавшись лопатками к деревянной поверхности. Сейчас она уже прекрасно всё видела, но все ещё чувствовала себя нехорошо.       —Тебе нужно немножко больше есть и отдыхать, хорошо? — Сказала Катеа, прикасаясь рукой без перчатки к лбу "больной", убирая чёлку.       —Хорошо...а вы можете сказать, что мне давали понюхать?       —Нюхательная соль, не переживай это специальная штучка. Эх, спасибо, что твой приятель помог отнести тебя сюда.       — Какой приятель!? Вопросительно воскликнула Лэли, поворачивая голову в сторону, и замечает стоящего у стенки Эна. Он смущённо отвернулся, быстро поглядывая на Лэли, бегая глазами из стороны на лежащую на деревянной поверхности девушку.       — А, я даже не ожидала... Спасибо большое, Эн. — Тепло улыбнулась Лэли, заставив юношу с ещё большей краснотой увести взгляд в пол. Казалось будто ещё чуть-чуть и он станет переспелым помидором. Его поджатые губы немного дрогнули, пробормотав, про себя:       — Улыбка такая же красивая, как у Аделинды..       Лэли ещё раз обернулась к нему и спросила:       — Ты, что-то сказал?       На что тот отрицательно повертел головой, и уже собирался покинуть помещение как в комнату вломился его брат близнец — Ён. Только поднял он вверх руку собираясь, что-то сказать, как его нога отскользнула об пол и он грохнулся вниз. Всё резко на это среагировали. Но облегчительно выдохнули, когда Ён поднялся, с фразой:       — Я живой! Просто как обычно...кхм, я хотел сказать— Он даже не успел договорить, как поднявшись схватился за лоб и вновь чуть не упал. Сзади к нему прильнул Эн с вопросом:       —Всё нормально? В ответ получив:       — Я голову ушиб наверное...       — Вот мне и первый рабочий день...— Сказала Катеа, спрыгнув с деревянной лавочки. Отряхивая руки друг об друга подошла к Ёну, легонько схватив за нижнюю часть лица, разворачивала в разные стороны, осматривая его.       — Мм, серьёзных повреждений не вижу, может быть синяк на лбу справа. Личико симпатичненькое, на мужа моего похож...глаза прям такие же, жизнерадостные. Зеленые.— Проговаривала врач ордена. После,рукой немного надавила на его открытую грудь, и провела указательным пальцем по плечу, добавляя:       — Крепенький мальчик, вот уж слишком на моего мужа похож. Слушай — Она отстранилась, договаривая:       — Если мой муж с похода не вернется, я тебя подожду. Сколько тебе лет кстати?       — Пятнадцать...— Робко ответил Ён, как неожиданно услышал громкий смех Лэли, который она видимо пыталась сдержать с начала их диалога. Эн тоже немножко посмеялся, но он стеснялся куда больше. Издав серьёзный кашель, он позвал брата:       — Ён, нам уже пора, что ты там хотел сказать. Давай быстрее.       — Точно! — Опомнился близнец Эна и начал рассказывать:       — Генерал Жанне вернулась, и просила миссис Катею зайти в её кабинет, только одну. И... Мы победили!