Настроение секса

Тэхён прижимает Чонгука к стене, целуя в шею, выдыхая с его именем то, как сильно ему нравится ответная такая же реакция. Но Чон всё ещё забит романтикой и вместо стонов сейчас выбирает подходящий плейлист. — Давай хотя бы не Бибера на этот раз, — Тэхён вздыхает. И это в моменты, когда сложно уловить настроение секса. Что там до отдельных деталей! Иногда совершенно не хочется, что даже удивительно почему же. Ты ведь не озабоченный двадцать четыре на семь. И Тэхён чаще всего даже не думает в свободное время о сексе, о деталях таких моментов, нюансах. Ну найдёт он презервативы и смазку потом — спасибо, постарался на славу. А Чонгук… Чонгук другой. Он думает о деталях, он одевается подходяще, он выбирает даже презервативы, если хочет. Долго принюхивается к смазке. А во время процесса хочет, чтобы не сводило ничего, чтобы всё здорово было и без неприятных последствий для мышц или тела. Ну и, конечно, Чонгук фанат романтичных моментов, когда секс с лепестками роз, долгими прелюдиями, улыбками, признаниями после оргазма и, самое главное и странное…

… музыкой на фоне.

Тэхён влюблён в него, но… Иногда это так муторно: пытаться найти определённый темп, когда на фоне, например, играет пианино. — Что это? — Тэхён хмурится, приподнимая голову, останавливая цепочку поцелуев по ключице. — Шопен? Ты серьёзно? — Это не… ах, — Чонгук сжимает пальцами плечи Тэхёна, — это не Шопен! — возмущённо. Будто Тэхён обязан знать. Ким закатывает глаза. Он смеётся, когда наклоняется к продолжению дорожки поцелуев. С пианино проще, когда нажимаешь пальцами в такт льющимся нажатиям клавиш. Где угодно, как угодно. Играешь ты на рёбрах Чонгука или на его губах языком, это одинаково в такт, когда попадаешь точно. И фон будто в фильме. Ты погружаешься в неведомый катарсис. Внезапно хочешь больше выдохов, больше шумных касаний, больше прикосновений. Словно рисуешь на человеке картину. — С классикой это чувственнее? — Тэхён хмыкает. Он приподнимается, смотря в глаза Чонгука, пока накрывает его пах ладонью. — Что ты чувствуешь? Улетучивание? — Я… я не знаю, — Чонгук стонет, закрывая глаза. Он выгибается, пытаясь усилить трение прикосновения к возбуждению. Тэхён прижимает его обратно к поверхности за талию, выдыхая в губы: — Выглядишь так, будто летишь.

Иногда это какие-то латинские баллады, с которыми просто нельзя аккуратно.

С Энрике на фоне хочется Чонгука так, чтобы смаковать медленно каждое движение, но резко переключаться между позами. Так, чтобы на скорости половины единицы толкаться, а затем резко переключать на двойную, когда разворачиваешь к себе спиной, толкая грудью к поверхности.

Движешься размашисто.

Смакуешь отдельные моменты.

Меняешь темп с такой скоростью, что он сходит с ума.

— Выдыхай. Не забывай дышать, — Тэхён смеётся, поднимая голову Чонгука за подбородок. — Устал? — Ты… ты меня измотал, — Чон улыбается, но отползает от него в сторону, показывая язык. — Да дышу я, дышу, — отвечает, отталкивая протянутую руку. — Дышу, — и смеётся. Тэхён ложится рядом, смотря на его покрасневшее и уставшее лицо.

Иногда это странные песни с мотивами пьяного рэпа.

Тэхён в такие моменты почему-то всегда ловит себя на мысли, что хочет Чонгуку отсосать. Что бы у него ни крутилось в уме до этого, если Чон опять включает тот сраный «Карусель», Тэхён почему-то сразу падает на колени. Ну или прерывается в процессе, чтобы сделать минет. Он как-то давяще влияет на атмосферу, словно погружает в определённую мысль с головой. И Тэхён тонет в этих мыслях. Хочется захлёбываться, чтобы уши заложило и ты слушал это как в клубе под градусом. Словно сейчас целуешь Чонгука не здесь, а среди сотни грязных рук. И только в твоих он податлив. Слышишь всё, как сквозь толщу воды. — Говоришь, что песня не для атмосферы, а сам привык, — бурчит Чонгук, поглаживая Тэхёна по волосам. Тот задыхается, прежде чем вытянуть член изо рта, чтобы ответить. — Всё-всё, рот на замок. — Укушу сейчас, — Тэхён выдыхает.

А потом…

Потом они просто включают Аврил Лавин и устраивают дичайший марафон, после которого будут отходить неделями. Когда пересчитывается любая поверхность на возможность удерживания какой-то позы. Так было в первый безумный раз. Так и сейчас. — Стоп, — Чонгук выдыхает. Он держится за спинку стула. — Блять. Ты не думал, что нам нужно стоп-слово? — А мы разве настолько далеко заходим? — Тэхён удивлённо смотрит на него, обнимая сзади, чтобы поцеловать в шею. — Сожми бёдра. Я ещё не кончил. — Вот об этом я и говорю. Меня сейчас стошнит, — Чонгук стонет, но сжимает бёдра вместе. Тэхён смеётся. Он улыбается, нежно целуя уставшего парня в макушку.

Иногда с Чонгуком сложно уловить определённый темп.

Он не прямолинеен. Это как выбор фильма на вечер. Ты даже не знаешь, чего хочешь, но благодаря фону можешь уловить какое-то настроение для действий. По инерции это редко происходит. Потому что Чонгук и Тэхён разные. Всегда. Говорить каждый раз во время секса об удобстве выматывает. Вы теперь просто ищете плейлист. — Как насчёт Бибера в качестве стоп-слова? — Чонгук улыбается. Он бьёт ногой стену. Лежит животом на кровати, наблюдая за засыпающим Тэхёном. — Просто скажи, что устал. Я не буду играть с твоим состоянием, — Тэхён закрывает глаза. — М, ты прекрасен, — Чонгук целует его в лоб. Иногда это песни.

Но!

Однако ничто не звучит слаще стонов Чонгука. И что-то великолепнее этой музыки мир ещё, вероятно, не придумал.