Диагноз

Поцелуй очень робкий, но капля за каплей стекает в руках эта свежая кровь, воспевали когда-то то чувство поэты зовущие это просто любовью.

      Эмма потеряла всех, кем дорожила. Она потеряла то, ради чего жила. Потеряла смысл бороться за жизнь. Близким теперь не будет больно, когда она умрет, будь то лейкемия или же самоубийство.       Свон направилась на кухню поникшая, со стеклянным взглядом, но уверенная в своих действиях. Взгляд девушки зацепился за чистый бокал, который стоял на кухонном столе. Свон взяла бокал в руку и, чуть размахнувшись, разбила его о край стола. Бокал, как и малейшее ее желание жить, разбивается вдребезги. Эмма поднимает с пола самый большой и острый осколок и направляется в ванную. Садясь на пол и поджимая к себе колени, девушка чуть запрокидывает голову, смотрит в потолок и вспоминает.       Детский дом – ужасное место, в котором Эмме пришлось жить до самого совершеннолетия. В этом месте были свои правила, нарушение которых вело за собой не самое приятное наказания. Эмму даже несколько раз забирали приемные семьи. Только вот возвращали ее обратно через короткий промежуток времени. Издевки со стороны других детдомовцев, всяческие наказания от воспитателей, меняющиеся "родители" – все это оставило большую рану внутри девушки, часто саднящую и напоминающую о себе. Забывать об этой ране ей помогали лишь Руби и Реджина.       Теперь рана снова саднит, а воспоминания душат, подкатывая к горлу большим и неприятным комом. Пора это заканчивать.       Эмма смотрит на осколок в своей руке где-то секунд двадцать, а после подносит его к своей руке. Первый порез оказался совсем слабым, ведь девушка совсем слегка надавила на стекло. И на долю секунды в ее сознании проскочила мысль о том, чтобы остановиться и не делать этого. Однако, на недавно поврежденном участке кожи появились первые капли крови и Эмма твердо решила, что закончит начатое. Девушка решила не мучиться и сделать всего один порез, но глубокий и вдоль, чтобы наверняка. Свон подносит осколок к руке, сильно надавливает и резко проводит им вниз, тихо вскрикивая от резкой боли. Кровь начинает быстро стекать из открытой раны прямо на пол, а в голове девушки через несколько секунд уже все плывет из-за потери крови.       Вот и конец       В ушах неприятно звенит. Эмма не слышит громких стуков в дверь, не слышит обеспокоенные голоса родных за этой самой дверью, не слышит, как поворачиваются ключи в замочной скважине. Последнее, что она видит перед собой – это два до боли знакомых силуэта перед собой. А дальше – темнота.

***

      Реджина и Руби ехали к дому Эммы молча. У обеих было какое-то нехорошее предчувствие и они попросили таксиста ехать немного быстрее. Таксист оказался неплохим, да и пробок не было, поэтому добрались девушки довольно быстро.       – Эмма, открывай, нам нужно поговорить, – Руби первая подходит к двери и стучит в нее несколько раз.       Не услышав ответа, девушки напряглись.       – У меня есть ключи, – Реджина быстро выудила из сумки ключи от квартиры своей девушки и вставив их в замочную скважину, провернула несколько раз.       Дверь открывается, а в доме стоит пугающая тишина. Руби и Реджина тут же начали искать девушку.       –Реджина, смотри! – Руби становится темнее тучи и показывает Реджине на осколки, лежащие на полу.       Страх тут же накрыл девушек. Они быстро обыскали оставшиеся комнаты, осталась только ванная. Зайдя, они увидели ужасную картину: Эмма сидит на полу, рядом лежит окровавленный осколок, а из руки девушки обильно стекает алая жидкость. Руби тут же принялась звонить в скорую, а Реджина подбежала к любимой и, упав перед ней на колени, взяла ее руку и попыталась остановить кровь.       –Любимая, пожалуйста, не умирай... Что же ты наделала, глупая? – Реджина не может сдержать слез, видя свою девушку в таком состоянии.       – Я вызвала скорую, она будет здесь с минуты на минуту, только не впадай в панику, – нервно бормотала Руби то ли себе, то ли Реджине.       Время, как казалось девушкам, длилось бесконечно долго. Смотреть на родного человека, который находится при смерти и уже почти похож на труп безумно больно. И вот раздается топот бегущих медиков и звук едущей каталки.

***

      Девушки уже час сидят в коридоре, молясь, лишь бы с Эммой все было в порядке. Их мысли прервал доктор, вышедший из палаты. Они подорвались с места и подбежали к нему.       – Ну что доктор как она? – Реджина выглядела уставшей и немного нервной из-за всего этого стресса.       – Вам повезло, если бы мы привезли ее на пару минут позже, то вряд ли бы у нас получилось ее спасти, – врач посмотрел на девушку и, вздохнув, хотел было предложить ей поехать домой и отдохнуть, но Миллс перебила даже его мысли.       – К ней можно? – в глазах Реджины была надежда. Надежда на то, что ей не придется ждать и получится увидеть любимую уже сейчас.       – Она вот-вот должна проснуться, так что я думаю, что Вы можете подождать в ее палате, – с этими словами врач развернулся и пошел к остальным пациентам.

***

Первое, что увидела Эмма, когда открыла глаза – это Реджина и Руби, сидевшие возле ее койки. Она не до конца понимала, где она находится сейчас и почему девушки сидят рядом. Она ведь сделала так, чтобы они отвернулись от нее, разве нет? Свон попыталась поднять руку, чтобы убрать мешающую прядь волос с лица, но это действие отдалось острой болью.       – Ай... Чего же рука так болит?.. – прошипела Эмма.       – Эмма, ты не представляешь как мы волновались! – Реджина поднялась со стула и пересела на край больничной кровати, на которой лежала ее девушка.       – Никогда так больше не делай, – Руби, слегка прищурившись, посмотрела на подругу. – Ты меня поняла?       – Да поняла я, поняла, только не кричи так, голова и так болит, – простонал Эмма. – И, кстати, что вы здесь делаете?       – Мы знаем про твой диагноз, – Руби скрестила руки на груди.       – Откуда вы про него узнали? – Свон была немного удивлена, ведь о диагнозе знала только она и врач.       – От врача. А ещё мы узнали, что твои анализы перепутали и ты абсолютно здорова, – с улыбкой на лице и нежностью в глазах сказала сказала Реджина, – и мы поняли, что ты именно из-за этого пыталась нас оттолкнуть.       – Я не хотела, чтобы вы видели, как я умираю. Я бы не смогла смотреть на ваши слезы, – Эмма опустила свой взгляд. На девушек смотреть было немного стыдно теперь.       – Ты дура, Свон! Ты думаешь нам не было бы больно, когда мы через месяц узнали бы, что ты умерла? – Лукас нахмурилась, смотря на свою подругу.       – Ну... Я так и думала, – Свон даже слегка покраснела, говоря эти слова.       – Повторю за Руби. Ты дура, Эмма! Мы же тебя очень любим и нам было бы очень больно узнать, что ты умерла, не сказав нам ни слова, – с грустью в глазах произнесла Реджина.       – Простите меня за то, что я наговорила вам тогда. Я бы никогда не изменила бы тебе, Реджина, и я очень счастлива, что в тот день я не прошла мимо и начала с тобой дружить, Руби. Я вами очень дорожу и никогда вас не брошу, – Эмма говорила искренне, на этот раз подняв свой взгляд на родных.       – Мы тебя тоже любим, Эмма, – девушки мягко улыбнулись, а Реджина мягко поцеловала любимую в лоб.       Лежа на больничной койке, Эмма была безумно рада, что тот диагноз был ошибочным.