Исповедь

      В тусклом свете лампы видны два силуета: девушка и мужчина, убийца и служитель закона.       Её доставили сюда лишь полтора часа назад, прямо из собственного дома. Она лишь смотрела на подъезжающие полицейские машины и улыбалась столь одухотворённо, что не зная всей истории, её можно было бы назвать святейшей из дев. Улыбка сошла с её лица только когда на нежных запястьях защёлкнулись стальные наручники.       В комнату допроса она вошла удивительно понурой, прошлась от стены до стены и села на стул. Офицер Дерклин не входил, пока полностью не настроили всё оборудование. Это, очевидно, из-за того, что он лично знал Морису и в жизни не подумал бы, что однажды будет допрашивать ее как преступника. Офицер опустил на девушку усталый, приправленный печалью и неверием взгляд. Живя с ее семьёй в одном районе, когда Мориса была помладше, он частенько провожал её домой после дополнительных занятий в школе.       Не сказать, что он и миссис Вуд были близки: в юношестве они ходили в один класс, помогали друг другу с заданиями, случайно встречались на спортивных площадках, но не более. Так вышло, что доверием друг к другу они обзавелись, когда миссис Вуд покупала новый дом во времена развода с её бывшим мужем. Дерклин помог найти хорошего риэлтора и взял на себя заботу о документах. Для молодой матери, ходящей по судам, это была огромная помощь.       Когда же беспокойный период в жизни Лидии и ее дочери закончился, ещё только выпускник полицейской академии пил у них дома чай по воскресеньям. С годами график полицейского становился всё более загруженным и видеться получалось редко. А после того, как Морису больше не нужно было встречать, общение медленно сошло на нет. Остались лишь воспоминания и дела, требующие раскрытия.       Молодая мисс Вуд плохим нравом не отличалась. Она помогала по дому, читала книги в библиотеке, ухаживала за школьными растениями и любила животных. Когда Мориса училась в средней школе она принесла домой маленькую больную крысу и самостоятельно её вылечила. Лидия оставить её не разрешила, а потому грызун нашел пристанище в руках одной из одноклассниц девочки. Единственное отличие девушки от сверстников заключалось в том, что ей было трудновато найти себе друзей. Нет, конечно, приятели были, но в компаниях она не состояла. По скромному мнению офицера это было лучше, чем членство в этих «клубах по интересам».       Полицейский отвлёкся от своих воспоминаний и принялся раскладывать на столе документы, доказывающие вину той, кто сидел перед ним. Офицер Дерклин взглянул на одностороннее стекло и начал: — Не самый хороший день для тебя, да? Здесь, в этой папке, результаты экспертиз. Ты виновна–это ясно совершенно точно. На одежде Денниса найден твой волос, а в его доме обломок твоего ногтя. Ты убила его. Что думаешь про чистосердечное признание? Это немного повлияет на срок, Мориса. — На сколько? — На четверть. Если заполнишь бланк чистосердечного признания и поможешь следствию. — Хорошо, я… Я согласна.– девушка положила руки на стол и переплела их, нервно поглаживая большим пальцем левой руки ту, внешнюю часть правой кисти, куда только могла дотянуться. — Чтож, тогда расскажи нам всё. С самого начала и до конца. Не переживай так сильно, считай это чем-то вроде исповедования отцу Стэнли.– офицер указал рукой на небольшую чёрную камеру в углу комнаты. В сознании подозреваемой же это маленькое устройство представало горгульей, которая вот-вот спрыгнет со штатива и, подлетев к девушке, упрётся своим взглядом в нее.       Отец Стенли… Мориса пусть и не особо верила в Бога, но периодически посещала этого доброго мужчину пожилых лет. Исповедоваться к нему ходили почти что все. Причина кроется скорее не в самом отпускании грехов, а в душевном успокоении от разговора с понимающим Стенли Руццом. Он был невероятно отзывчивым, всегда тепло улыбался прихожанам, искренне заботился о жителях города и делился своей мудростью, наставляя на истинный путь. Пусть голову его и украшала седина, своего ума он не утратил. Бывало так, что какой-нибудь ребёнок то и дело обратится к Стенли за помощью с домашним заданием. Несмотря на свою должность, Руцц оставался человеком науки и не приписывал человеческие изобретения божественным силам, он объяснял, что многие вещи творят люди, а не Всевышний. Уже через пару лет его службы словосочетание «Отец Стенли» стало синонимом к доброте и спокойствию.       Образ злобной горгульи мягко растворился, а угол комнаты сменился на улыбающегося старика, и, посмотрев в камеру, Мориса печально усмехнулась. —Я хорошо помню, что чувствовала тогда. Да, но я совсем не сожалею об этом, офицер Дерклин… Он заставил меня это сделать. Я любила его, правда любила, хотя, может, во мне и сейчас живут почти умершие черви этой любви. Но больше это не имеет никакого значения. Какое дело трупу до чьих либо чувств? — уныние девушки с каждым словом испарялось, а на его место становился колючий и горький гнев. Он отражался на её лице, в её некогда чистых глазах. Сейчас в серых зеркалах души бушевала настоящая гроза. — Что ж, я расскажу вам и всем остальным. Всё началось ещё в прошлом году, когда Деннис и его семья переехали сюда…