КПД Лили Терëхиной

— Поссориться хочешь со мной, да? — произношу куда-то в пустоту, прекрасно зная, что диалог уже закончен и с пустым выражением лица плетусь обратно в комнату. Неудачный разговор. Вернее, его подобие. К нам в очередной раз приезжают гости. Моя любимая тëтушка. А это значит, что свой единственный выходной я потрачу на уборку и разговоры о поступлении за чашкой чая в прикуску с вызывающими у меня рвоту пирожными. И это была моя попытка объясниться с ней? Я серьёзно думала, что мама наконец меня услышит? Смешно. Первый час прошёл как обычно у меня бывает после ссоры: просто безмолвно пялюсь в одну точку и в скором времени засыпаю. Сон ещё одно моё спасение. Когда голова идёт кругом, хорошим решением для меня всегда выступает он. Вот и получается, что мне проще заснуть, чем пытаться переваривать свалившиеся на меня тонны информации. Ну и выходит, что я постоянно сплю. Это даже можно назвать моим полноценным хобби. Поначалу было как-то жутко это осознавать, а сейчас ничего.. Привыкла. Лежу, но сна ни в одном глазу. Медленно подступает рвотный рефлекс. Да что ж такое! Я же только что ела. Да и куда мне? Итак уже бока висят. Лениво потягиваюсь и переворачиваюсь на другой бок. Резкое покалывание в носу заставляет задуматься о произошедшем. Сковывает обида. Но ведь в еë поведении не было ничего необычного. Она всегда ругается и кричит, а потом, когда видит что-то наподобие овоща вместо дочери, уже начинает беспокоиться. Заваливать сообщениями с якобы искренней заботой. И честно, от их содержания меня выворачивает наизнанку. Такие лестные и искуственные письма мне не пишут даже боты вк. Входит без стука, по-хозяйски, вновь пугая меня своим присутствием. Короткое замечание по поводу бардака и холодный взгляд. Вот и вся история. И так каждый день. Я уже начинаю думать, что это уже не еë слова или мысли, а накопленная годами привычка изредко появляться здесь. Наверное, чтобы убедиться что мы живы. Ну а зачем тогда? ****** — Открой пожалуйста. — обращается к Лизе, зная, что я запротестую и меня лучше ни о чём не просить. Сестра моя подрывается и бежит открывать дверь. — Давайте садиться, — приглашает за стол мама, когда все уже вышли на кухню и смотрит на меня — Садись на «папин» стул. — Я не сяду. — Давайте я сяду на «папин» стул? — предлагает тётя — Я всё равно не буду смотреть! Это она имеет ввиду кулинарную передачу, которую мама включила для фона. Она видимо подумала, что я не хочу садиться, потому что смотрю эту ересь и с этого места не будет видно. — Да дело не в этом. — стараюсь я прояснить ситуацию — Он немного..— мне не дают договорить. — Нормальный. — Да?.. — неохотно соглашаюсь с мамой. Мама рассказывает увлекательную историю о том, какие стоят на кухне плохие и шаткие стулья, что даже папа предлагает разобрать их на части, в то время как сам же их и поломал в пьяном угаре. За столом атмосфера мягко говоря не очень. Эта странная мамина манера, орать во время разговора. Толи издержки профессии, толи в детстве еë никогда не слушали и ей приходится повышать голос, чтобы хоть что-то сказать. Не хочу в это вникать. Мы с Лизой в этом не виноваты. Морщусь и лишь прекрываю уши. Не люблю громкие звуки. А соответственно скептически отношусь к людям, чьë гарканье превышает количество допустимых мной децибел. К моему удивлению на столе появляются не противные масляные пирожные, а вполне себе аппетитно выглядящее мороженое. Угощение оказалось вкусным. Только зубы сводит из-за кариеса. Но ничего. Можно же жевать на другой стороне. Необязательно при этом чистить зубы. Вскоре и другая сторона отзывается острой болью, оглядываю кухню в поисках чего-нибудь съестного, и чтобы обязательно не сладкого. Взгляд останавливается на любезно принесённых фруктах. Довольно редко их вижу в этой квартире, поэтому беру один. Подношу мандарин к крану. Бзик мыть всё, что собираюсь отправить себе в рот. Даже бананы иногда мою. Всё время проведённое на кухне за столом с любимыми родственничками сижу уткнувшись в телефон. Вдруг мама решает вспомнить обо мне: — Надя. Поела – иди в комнату, нечего уши греть. Не мешай взрослым разговаривать. Я стараюсь передавить еë тем же, чем она давит меня. Безразличием. Правда пока не очень получается. — Чего молчим? О чëм ты думаешь? Не буду же я говорить, что каждый день думаю о смерти, как о способе решения всех проблем и давно уже в погоне за счастьем потеряла смысл жизни. Мама снова не поверит. Снова отведёт к своим подружкам – крысам-соседкам, где мне просто нальют вина или чего покрепче, дабы во всех подробностях обсудить мою жизнь и проблемы. Ненавижу. За тот случай тебя ненавижу. Стараюсь изобразить на лице такую же холодность, однако это больше походит на тупого барашка. — Ни о чём. Спасибо. — благодарю за еду и выхожу из-за стола. Сидя на кровати в своей комнате слышу, как оживлённо мама с тётей обсуждают моё поведение. Хах. Очень мило с еë стороны. Поэтому я и не рассказываю тебе больше свои секреты. Ты вмиг о них всем расскажешь. Ша. Проходили уже. Тишину нарушает звук открывающейся двери: — Смотри. Помнишь, мы хотели сделать комнату в чëрных матовых тонах? — Лиза указывает на чёрный горшок в руках — Вот. Будем цветочки пересаживать. Отрываюсь от телефона, вымученно вздыхая: — Мы же не определились с дизайном. — Да какая разница? Тебе всё равно тут осталось жить не долго. Мысли о переезде и в принципе о взрослой самостоятельной жизни вгоняют меня в отчаяние. Я совершенно комнатный человек, домашний. Даже предстоящим летом я не собираюсь менять привычный маршрут: от кровати до кухни, от кухни до кровати. Изредка вставать, чтобы проветрить помещение и может быть, если вспомню, в туалет. А тут вдали ото всех, наедине со своими тараканами, неизвестно где.. — Когда ты уже съедешь? — уточняет свой вопрос сестра — Я хочу собственную комнату. — Ну мало ли, что ты хочешь — монотонным голосом произношу я и утыкаюсь обратно в телефон. Лиза недовольно фыркает и скрывается за дверью.