Подростковый возраст

— Явились! — злобно констатирует Ди, ставя руки в бока и сжимая зубы так, что по его лицу заходили желваки. — Явились — это вы, с того света, — поправляет Чес. — И вовсе не стоит так разговоривать со своими спасителями! — Кто бы говорил! Если бы не ты, нас вообще здесь не было! — Крис мечет искры из глаз, перекладывая из руки в руку карандаш. Она явно собиралась вогнать его кому-то в сонную артерию. — Вот видишь! Благодаря мне вы здесь! — Чес хлопает в ладоши, пока ему подсовывают счёт и кучу документов на подпись, где в конце обязательно мелким шрифтом: «Продаю душу дьяволу». — Давай убьем его, — просит Крис у Ди, на что тот вздыхает, качая головой. — Тогда нас отсюда на выпустят. Пока Чес с горем пополам заполнял анкеты, Глэм с лицом овоща втыкал в лицо Ди, смотря на почти полностью смывшуюся тушь. А Ди между тем собирается вынести мозг Глему. — Почему, когда ты узнал об аварии, все, что ты сделал — начал бухать? — ядовито спрашивает Ди сверля лицо Глэма глазами. — Разве ты не должен был проверить все то, что тебе сказали?! — Ты кто? Что? Даже Крис очнулась от втыкания в злобе в стену и перевела взгляд удивлённых глаз на лицо Глэма. — К сожалению, твой сын, — цедит сквозь зубы Ди, складывая руки на груди. — Ты не мой сын, у него всегда аккуратный макияж и маникюр! А ты хрен знает что! — возражает Глэм, на что Ди фыркает: — Да ладно? А Хэви? Крис хихикнула, но тотчас приняла умное выражение лица. Чес оторвался от анкеты и закатил глаза к небу. Медсестра крестилась не той рукой и вслух читала сатанинские проповеди. — Хэви? Не знаю такого, — сообщает Глэм, выстукивая пальцами ритм. — С¥КА, это же твой родной сын — Я разве не похоронил его? — …Плохо закопал, видимо.