Многогранник

джиджио сходит с ума каждый раз, когда кейлор произносит его имя. мягко тянет каждую букву, словно пробуя его на вкус. возможно, это карамель, потому что кейлор всегда улыбается. или, быть может, черника, что перекатывается на языке легкой кислинкой. вариантов на самом деле миллионы, и каждый из них еще вкуснее предыдущего. джиджио медленно облизывает пересохшие губы и шумно вздыхает. когда кейлор, наклонившись, осторожно целует его в шею. — ты сладкий. ему достаточно произнести всего одну фразу. чтобы джиджио почувствовал, как приятно тяжелеет внизу живота. и дыхание становится неровным, прерывистым. джиджио сходит с ума, и кейлор не делает ничего, чтобы его спасти. потому что ему безумно нравится такой джиджио. он удобно устраивается между широко разведенных ног и быстрым взглядом скользит по телу итальянца. так беззастенчиво и нагло. тогда как щеки джиджио вспыхивают ярким румянцем. он откидывает голову на мягкие подушки, разбросанные по кровати, и смотрит на наваса из-под полуопущенных темных ресниц. но несмотря на всю его напускную скромность, у него по венам неторопливо растекается горячая похоть. и в темных глазах короткой вспышкой мелькает желание. он нетерпеливо трется бедрами об мягкие простыни, что ласкают прохладою кожу. и тихо стонет, когда широкая ладонь накрывает его член. кейлор двигается неторопливо, внимательно наблюдая за тем, как сменяются эмоции на лице его любовника. джиджио выглядит таким уязвимым и слабым, что это в некоторой степени даже трогательно. кейлор наклоняется и невесомо целует его в лоб. и постепенно доводит его до грани, за которой перед глазами резко темнеет. удовольствие, словно цунами, накрывает его с головой. и джиджио падает, стремительно летит в пустоту. пока его имя снова звучит знакомым голосом. его звали по имени тысячи раз, тысячи людей, тысячи голосов. и только лишь кейлор, прижимающий своим телом его к постели, оказался идеальным.