Лисья Нора.

Ей не было скучно. Совсем нет. Конечно, это не было её изначальной судьбой, но всё же она приняла всё как есть и её всё устраивало. Здесь было хорошо. Тихо, спокойно, особенно по ночам, — лишь изредка её мучали небольшие головные боли. Они были как вспышки — возникали из ниоткуда без всякой причины и тогда она видела что-то… Её руки переставали быть холодными. Ладони наливались человеческим теплом, тело становилось мягким и лёгким, и тогда она видела что-то. В один момент это было знакомое помещение, в котором аниматроников обслуживали почти каждый день и после каждого выступление. Открывалась одна дверь, потом другая, потом третья. Тонкие женские пальцы нажимали кнопки на клавиатуре, звонкий женский смех и звук закрывающейся тяжелой двери… И вот это случилось снова, но теперь головная боль особенно мучительной. Она буквально раскалывала её голову напополам. Тысячи иголок вонзались в каждый сантиметр железного корпуса, но она терпела. Это было что-то новое, не похожее на приступы ранее. Она никогда не показывала того, что ей больно — аниматроники же не могут испытывать настоящую боль, разве нет? Просто набор движений и реакций, которые были загружены в холодный и бесчувственный металл… «Ты понимаешь, что последует за тем, что ты увидела?» «Я ничего не видела». «Ты видела то, что видеть не должна была. Мы выкупили эту землю за бесценок не потому, что компания заботиться о прошлом этого места или из большого уважения. Что ещё ты видела помимо входа?» «Слушайте, это какой-то бред. Я выполняла свою работу…» «Работа техника — заниматься ремонтом и осмотром аниматроников, а также ботов-работников, но никак не проникновение под комплекс. Вы нарушили несколько правил безопасности, а также политику конфиденциальности». «Я просто упала и…» Хлопок. Быстрый, резкий, разрывающий. Что-то теплое капнуло на холодный пол, а потом стало заливать глаза окрашивая всё в красный цвет. Тело стало отказывать — ноги дрожали, всё начало темнеть, но слух уловил слова: «Вы знаете, что делать….» Что-то легонько толкнуло лисицу в плечо. Очень аккуратно и бережно. Она очнулась. Боль ушла, а с ней и кроваво-красное пятно со вкусом железа на губах. — А? — Янтарно-розовые механические зрачки быстро забегали по сторонам. Она снова укутана тишиной и спокойствие, и лишь огромное тело паукообразного аниматроника Диджей было напоминание о том, что это место не пустует. Его чёрные пустые глазницы были прямо перед её механическое серовато-белой мордой с чёрной проточиной. Большой рот Диджей замер в улыбке. Кто-то мог бы подумать, что она выглядит жутко, но он ей нравился таким, какой он есть. Её единственный друг здесь… или она его — тяжело разобрать в той суматохе, которая творится в этом комплексе. — О, что-то случилось? Аниматроник тяжело наклонил голову на бок, пока одна из множества его рук была рядом с ней. Это он коснулся её пробудив от этого кошмара… или видения… или чем бы это не было. — Я тебя напугала, да? — Усмехнулась лиса касаясь своей лапкой его белоснежной ладони. По сравнению с ним она выглядела как муравей. — Прости, просто снова что-то… Аниматроник мягко погладил её по голове. В паре движений она смогла почувствовать любовь и заботу, с которой он не только занимался своей работой, но и относился к каждому живому, — и не очень, — существу внутри этого здания. Она почему-то вспомнила о маленькой мышке, которая на прошлой неделе пробралась в эту часть комплекса и не нашла более подходящего места для сна, чем прямо внутри его пасти. Тогда Диджей покорно и терпеливо продолжил спать, а когда существо проснулось внутри него он позволил ей уйти. Пусть он выглядел жутко и странно — он был полон любви к окружающим — от маленькой мышки, до аниматроника, которого к нему подселили. — Ты тоже мне очень нравишься, Ди. — Усмехнулась лисица принимая ласку здоровяка. — Но тебе нужно отдыхать. Завтра ещё один тяжелый день, а тебе ещё нужно подзарядиться. Я правда в порядке, ты можешь отдохнуть. Аниматроник послушно и тяжело кивнув, медленно вернулся на место. Устроившись поудобнее, он уложил голову на пару своих длинных руки с широкими ладонями, а его черный пустой взгляд замер на ней. Ему так спокойнее. — Может, когда-нибудь, я разберусь, что это. — Лиса махнула хвостиком с тёмным кончиком и громко выдохнула. — А пока у меня есть небольшая работа. Отдыхай, мой друг. *** Она передвигалась быстро. Отчасти это было её особенностью, а отчасти потому, что снующие туда-сюда боты-охранники действовали ей на нервы. В такие моменты она хотела поскорее убраться с их дороги, ведь они вполне могли врезаться в неё или она в них… Осмотр входил в её программу. Она должна была проверять помещения на наличие оставшихся людей, которые могли легко прятаться в тени от этих не особо умных ботов, а также, если на неё пути встречались поломанные или заглючившие боты — помогать им. Она обладала всем спектром знаний в этом деле — починка также входила в её программу, правда… почему обычный аниматроник разбирался лучше любого техника в строении и фокусировке сбоев… Это могло занять часы. Обходы, боты, проверять каждый угол, каждую дверь. Детский сад она осматривала быстрее всех — тамошний Воспитатель вызывал у неё приступы страха. Он был… неадекватным? Наверное это было самым подходящим для него словам. Впрочем от его сумасшествия был и плюс — он сам делал обход своей части каждый час и упаси боже попасться ему на глаза после закрытия… И вот наконец она здесь. Аллея звёзд. Это часть комплекса была открыта не для всех, и то по определённым дням. Здесь располагались комнаты аниматроников — главных маскотов Пицца-Плекса, а также здесь же был небольшой музей с интересными и жуткими экспонатами. Сейчас здесь было тихо — каждый аниматроник находился в гибернации, и лишь звуки мерцающих неоновых вывесок разрушали эту жутковатую тишину. Она вошла сюда и расслабилась. Здесь редко что-то было не так. Люди тщательно следили за этим помещением: уборка, проверка оборудования, уход за экспонатами… — А ведь тут могла бы и моя комната… — Лиса подняла свои чёрные солнцезащитный очки на лоб заворожённо осматривая помещение. Каждый раз, когда она приходила сюда — она не могла оторвать взгляда от всего, что здесь находилась. Она специально оставляла «осмотр» этой территории на самый последний момент. Она хотела побыть здесь подольше и… не только из-за интересных реквизитов или смешных картонных стендов с Фокси. Взгляд лисы замер на фотографиях на стене. На всей её протяженности висели старые фото. На каких-то были вырезки из газет о пропаже пяти детей в маленький пиццерии, а на других были фотографии аниматроников. Они выглядели громоздко. Такие точно не могли резко прыгать по сцене. Её взгляд задержался на коричневом медведе в чёрном цилиндре и с микрофон в руке. Голубые глаза Фредди выглядело в любом его виде и времени так… чисто и притягательно. В них чувствовалась ласка и нежность. — Интересно, а какие песни ты пел тогда? — Лиса продолжала разглядывать старое фото не заметив приближающаяся фигуру. — В основном детские песенки или частушки. — Голос позади неё заставил её дёрнуться и резко обернуться, но вместо опасности она встретилась всё с тем же взглядом голубых зрачков, которые теперь смотрели на неё вживую. — Так говорилось в одной из аннотаций к инди-игре. — Усмехнулся Фредди приоткрыв нижнюю челюсть пытаясь изобразить улыбку. — Прости, я тебя напугал. — Ох… я уже думала, что это охранник. — Выдохнула лиса. — Гари не любит делать обходы. Он знает, что у компании есть такой хороший помощник, но это очень некрасиво с его стороны. — Медведь поднял указательный палец украшенный голубым когтем. Этот медведь… он выделялся на фоне остальных. Конечно, они уже не были похожи на тех, кем были тогда… в играх или же это всё было на самом деле — трудно утверждать, но вот что с точностью можно было выделить — эта компания никогда не была чиста на руку, и, возможно, все эти реквизиты были самыми настоящими… может, это как то было связано с тем, что происходит с ней? Эти видения, головные боли, картины которые она видит… — Выглядишь очень уставшей. Неужели ты работаешь без перерыва? — Медведь обеспокоенно посмотрел на неё. Эмоции на его лице было трудно передать — машина есть машина, но всё же глаза могли сказать о многом. Глаза Фредди всегда указывали на его ощущения и чувства, и именно сейчас она видела в этих бездонных голубых глазах беспокойство. — О, нет, — Лиса смущенно откинула светлую прядь украшенную бирюзовыми шерстинками. — Просто люблю это место. — Здесь очень тихо после закрытия. — Отметил медведь. — Но все эти вещи вызывают у меня столько… смешанных эмоций. — Медведь подошёл к одной из витрины. Голубой свет исходивший от его глаз заставил отполированное стекло подсвечиваться будто бы нужный предмет в компьютерной игре. — Эти вещи кажутся мне такими знакомыми. Я не знаю почему, но мне кажется, что они настоящие. Вся эта тема с игрой где наши старые версии были просто игровыми пугающими элементами не кажется мне смешной. — Я думаю, ты преувеличиваешь. — Лиса нежно погладила медведя по спине. — И тебе не стоит думать о таких вещах. Медведь косо взглянул на неё: — Но ты ведь думаешь точно также. — Я лишь неудавшейся эксперимент по внедрению нового игрока на этом поле, — Лиса вздохнула. — Я приняла всё, как есть и благодарна хотя бы за то, что меня оставили, а не пустили на запчасти для кофемашины. И кстати, — Лиса нажала на чёрный нос медведя и он издал смешной пищащий звук от которого лиса усмехнулась. — Вы мистер должны быть в гибернации, но почему вы бродите вне своей комнаты? — Алекса, — Наконец сказал медведь её имя. От этого смогла почувствовать себя живой. — Я… — Придумываешь оправдания? — Лиса игриво махнула хвостиком. — А я была лучшего мнения о тебе, нарушитель. — Ох нет, ты всё не так поняла, — Медведь смущенно опустил уши и посмотрел на свою комнату. — На самом деле всё очень просто. — Ну-ну, — Лиса продолжала играть плохого копа постукивая лапкой по полу. — У меня сломана дверь. — То есть? — Алекса перестала топать ногой. — Она не закрывается и не смог уйти в спящий режим. Я хотел выйти и поискать охранника, или тебя, или… — Фредди, это огромный комплекс, у вас для связи есть коммуникатор. Медведь опустил уши ещё ниже: — Сломался. Я пытался, но выдает ошибку подключения. Нужна проверка соединения. — Ну, копаться в твоей голове мне запрещено, но это действительно странно. — Лиса потёрла маленький красноватый носик. — А вот дверь… Вроде у нас Монти страдает неконтролируемой агрессией? Медведь смущенно коснулся указательными пальцами своих лап: — Я случайно. Когда она закрывалась я входил и видимо я сломал держащие крепления и… — А, так ты ещё и разрушитель? Ох Фредди, ну ты совсем меня разочаровал. — Мне так стыдно… — Да брось. — Усмехнулась лиса опуская руки медведя. — Ты ведь случайно. Медведь кивнул. — Ты поможешь мне… пожалуйста? Я не могу уснуть с открытой дверью. — Что за вопрос. — Подмигнула лиса и уверенной походкой направилась к комнате Фредди. — Это моя работа. Всё же лучше, чем просто молча разглядывать витрины или прыгать от бешеных ботов-охранников. Пока лиса занималась дверью, медведь стоял в стороне стараясь не мешать: — Как там Ди? — Спросил он, когда лиса легко выдвинула дверь и оставила её в сторону, будто бы она была сделана из картона. — Я знаю, что ты живёшь у него на танцплощадке. — На самом деле я не люблю находиться там, когда очень много народа, — начала лиса смотря в зазор, — петли и правда были сорваны. — Но когда людей нет там так… уютно. Знаешь — слабый звуки игровых автоматов, этот легкий дымок, и спящий огромный аниматроник который похож на огромного ручного паучка. — Мне тоже он нравится. Правда жаль, что мне запретили ходить туда. — Почему? — У меня что-то с программой танцев. Если я начинаю танцевать — не могу остановиться и разлетаюсь на кусочки. — А разве тебе не делают диагностику? Может, просто ошибка загрузки? — Делают, но… это всё равно не прекращается. Я скучаю по Ди — он молчаливый, но всегда готов выслушать. — Прямо как семейный психолог. — Усмехнулась лиса продолжая копошиться в дверях. На самом деле она была готова делать это до самого открытия комплекса, лишь бы побыть с медведем ещё немного. Он был немного неряшлив когда дело касалось каких-то тонких задач, — даже вот дверь не выдержала его мимолетной невнимательности, но всё же… В голове Алексы возникла картина, которую она наблюдала почти каждый день (не считая выходных). То, когда начинался концерт. Как множество неоновых вывесок перемешивались и становились одним огромным торнадо вперемешку с музыкой и криками толпы. Как гас свет, как они поднимались на сцену и начиналось очередное, вечно повторяющееся шоу. Конечно, люди пытались разнообразить песни, но всё же невозможно было так замахнуться на хорошие хиты из далёких времён, когда слово «интернет» ещё не возникло в умах людей, а цены на бензин не стояли как месячная зарплата ночного охранника… Она могла бы быть с ним, но вместо этого она стояла возле какой-нибудь кафешки и не могла отвести глаз. Каждый из них в свете софитов играли так слаженно. Кто бы мог подумать о том, что такая сложенная игра на сцене — вне неё будет практически невозможно? Лишь Фредди не менялся. Он был бодрым на сцене выкладываясь по полной, а когда дело доходило до обыденных вещей — сохраняла спокойствие, был отзывчивым, понимающим и терпеливым. Медведь терпеливо, с «улыбкой» на морде терпел тысячи вопросов от маленьких поклонников. «Дети так развиваются. Я должен им помогать делать ещё быстрее». Так он говорил когда-то. Пусть у каждого из них была подаренная им личность, — Фредди выглядел на их фоне намного живее. Будто бы он был не просто роботом с «личностью»… Она помнила момент, когда маленькая девочка очень стеснялась подойти к нему. Малышка сжимала в руках маленького плюшевого Фредди и очень хотела подойти, но она не могла. Может её останавливали тысячи указаний от родителей не уходить далеко, а может дело было в других детях поблизости. В ней разрывались тысячи эмоций, и она даже не заметила, как медведь подхватил её на руки и подмигнув сказал: — Какой красивый у тебя мишка. — Папа выиграл. Очень хотела Фредди… — Говорила она смущённо. — А ты знала, что наши носики умеют радоваться? Девочка смущенно посмотрела ему в глаза, и тогда Фредди нажал себе на нос одновременно с нажатием на нос игрушки. Короткий пищащий звук заставил девочку улыбнуться. — Вот видишь. Мы оба очень рады тебе. — А можно ещё? Медведь наклонился к ней и позволил нажимать себе на нос столько, сколько она хотела. Его доброте небыло предела… — Алекса? — Лиса встрепенулась. — Там… всё плохо? — Медведь продолжал следить за ней с опущенными ушами и словно ребёнок, — который разбил мамину посуду, — медведь продолжал перебирать пальцами. — О, нет, я уже всё. — Лиса вскочила стараясь не смотреть ему в глаза. В красивые добрые голубые глаза. Она также легко вставила дверь назад и проверив их работу повернулась к медведю вытирая лоб так, будто бы там был пот. — Ну вот и всё. Теперь дверь будет работать, но прошу пожалуйста, заходи убедившись, что она полностью открылась, хорошо? Уши медведя счастливо взмыли вверх и весело задвигались. Милая деталь в его конструкции, но потом медведь что-то заметил и замер. — Что? — Алекса осмотрелась по сторонам. — Что-то ещё сломалось? — У тебя на лице остался мазут. — Констатировал медведь. — Где… — Позволь мне? «Ты будешь трогать меня за лицо? О боже, боже, боже…» Тяжелая ладонь коснулась мягкой серовато-белой шерсти. Она не почувствовала его прикосновение — оно было теплым, но ведь он был весь из металла, почему… или эта начала нагреваться? Что происходит? О чем вообще она думает? Она боялась пошевелиться. Большой палец нежно стал вытирать маленькое чёрное пятнышко, а она не могла пошевелиться. Такой заботливый, такой неряшливый, милый и добрый папа-медведь… Может, это её единственный шанс? Показать то, что она чувствует? Даже если ей после этого запретят обслуживать эту часть комплекса. Пусть её разберут на запчасти, пусть уничтожат… — Фредди. — Лиса прижала его ладонь к своей щеке. — Прости меня. Она приподнялась немного чтобы достать до его морды. Он не отстранился. Принял этот жест. Такие странные ощущения — у них не было губ, но даже так они чувствовали как их челюсти сомкнулись. Маленькое и короткое мгновения нежности о котором она так мечтала. Просто побыть рядом. Даже если это будет последнее, что на увидит — она хотела увидеть его глаза так близко, почувствовать прикосновения на своем корпусе его рук. Время замерло вместе с ними. Она молила лишь об одном… «Пожалуйста, не кончайся».