Связанный

      Диего не понимает, как сразу её не узнал. Повёлся на уловки, кокетство и совершенно забыл про осторожность. Эта девушка выделялась среди остальных на балу, но вовсе не шикарным платьем и изящной маской, скрывавшей пол-лица, а тем, как держалась, как пламенно танцевала в чужих руках, как смело с ним говорила. Диего решил, что должен обладать ей. Такая женщина достойна только самого лучшего. Она неуловимо напоминала кого-то. Но кого — он понял слишком поздно.       И вот он связанный, беспомощный, возбуждённый. Маски сброшены, в том числе и её. Аделаида откровенно насмехается, и Диего ощущает злость вперемешку с невольным восхищением. Только она могла так ловко обвести его вокруг пальца.        — У меня ещё есть немного времени, так что мы успеем поиграть, — лукаво улыбается Аделаида. Он не сразу понимает, что конкретно она имеет в виду, пока не замечает в её руках свечу.        — Ты не посмеешь… — шипит Диего.        — Тшшш. — Она прикладывает палец к своим губам. — Ещё как посмею. И никакие возражения тут не помогут, мой любимый супруг.       Последние слова Аделаида произносит чуть насмешливо, следом за ними наклоняя свечу и капая расплавленным воском на его грудь. Диего дёргается, но верёвки крепко держат его.        — Я научилась вязать узлы, как видишь, — подмигивает она, и воск теперь капает на живот. Он чертыхается, чувствуя, как от её действий возбуждение лишь усиливается. Истинная колдунья, лишь она имеет такую власть над ним, лишь ей Диего готов такое спустить с рук. Он лишь жалеет, что связан, иначе показал бы Аделаиде, на что способен сам. В конце концов, она его супруга, пускай нежеланно, но законно повенчанная с ним.       Она и сама помнит об этом. Смотрит дерзко, лаская взглядом его сильное тело и заявляет:        — Кстати, ты задолжал мне первую брачную ночь.        — Я давно отдал бы долг, не бегай ты от меня по всему свету, — замечает Диего.        — Зато сейчас я здесь, — отвечает Аделаида и неторопливо снимает платье, спустя минуту с негромким шорохом падающее к её ногам. Диего свою нижнюю губу прикусывает почти до крови. Она прекрасна, словно древняя богиня. Изящное кружево белья облегает молочно-белую кожу, несколько золотистых прядей волос выпадают из причёски. Он отчаянно желает прикоснуться к ней. Аделаида, похоже, его мысли читает и почти издевательски улыбается.        — Нет-нет, муженёк, сегодня мы играем по моим правилам, — произносит она и плавно садится на его бёдра, заставляя его прерывисто втянуть воздух. Она губами проводит по его груди, поднимается к шее, попутно чуть прикусывая кожу, словно ставя метки принадлежности только ей. Это лишнее, ведь на самом деле Диего всегда ей принадлежал, с самой первой встречи.       Аделаида прижимается к его губам в поцелуе, и он со всей своей жадной страстью отвечает ей. Она срывается на негромкий стон, и Диего слегка кусает её за нижнюю губу, отчего девушка чуть вздрагивает. Но миг торжества отступает, сменяясь жгучим желанием, когда она снимает своё бельё. Он наслаждается видом её совершенного обнажённого тела и замечает:        — Если бы ты развязала мне руки, я смог бы столько наслаждения тебе доставить…        — Звучит соблазнительно, но… нет, — коварно улыбается эта дьяволица и спускает его брюки ниже, после чего обхватывает его достоинство ладонью и плавно ведёт по плоти. Диего чертыхается сквозь зубы, но ей и этого мало. Аделаида удобно устраивается на бёдрах такого ненавистного супруга, и он заполняет её. Она шипит, как кошка, когда он разрывает плеву, и Диего ощущает невольное удивление.        — Не думал, что буду у тебя первым, — выдыхает он. — Я думал, что свою честь ты отдашь кому-то из матросни, что ходит с тобой под чёрным флагом.       Даже в такой момент Диего не удерживается от того, чтобы поддеть её, но Аделаида не остаётся в долгу.        — Ты стал первым, но не тешь себя надеждой, что будешь единственным, — парирует она и начинает двигаться, выбирая нужный ей ритм. Диего полностью в её власти, и это неожиданно сладко. Он не отводит от неё пылающий взгляд, желая руками, губами ласкать, но вместо этого вынужден бездействовать, полностью подчиняясь ей. Руки ноют в путах от того, как он сильно напрягает их, но это ничто по сравнению с Аделаидой, рвано двигающейся на его бёдрах, больше не сдерживающей откровенные стоны. Она невероятно прекрасна: его возлюбленная, супруга и главный враг, аристократка и пиратка в одном лице, могущественная ведьма и женщина, которой своё сердце он подарил, не страшась, что его растопчут. Ведь он знает: однажды Аделаида будет только его.       Диего чувствует, как она сокращается на его плоти, и тоже достигает пика удовольствия, изливаясь глубоко в её лоне. Она позволяет себе устало обмякнуть на его груди, всего на пару минут. А после встаёт, проворно одевается, словно не лишилась невинности только что, и собирается уйти.        — Может, теперь развяжешь меня? — хмурится Диего и дёргает верёвки, которыми связаны руки. Не оставит же она его в таком виде и состоянии, в самом деле? Аделаида заливисто смеётся, посылает воздушный поцелуй и выскальзывает из комнаты. Диего сыпет проклятиями вслед, одновременно испытывая восхищение и веря: эта их встреча не последняя, как и совместная ночь.