Ты меня не потеряешь

      В зале находилось много людей, уже сидящих на своих местах, ожидая начала сей научной конференции. Преимущественно здесь были студенты последнего курса ксенологического факультета и состоявшиеся в этом направлении учёные, но также рекомендовано было прийти антропоморфным гражданам города, ибо нешуточная угроза нависла над ними тяжёлыми грозовыми облаками. Бен знал, что таких ксеносов, как он, довольно мало не то, что во Фресно, а в целом мире, но, видя рядом с собой сорок двух пришедших по первому же звоночку фурри, программист удивлялся, учитывая, что население насчитывало два миллиона человек. В обычной жизни пёс очень редко встречает кого-то незнакомого и антропоморфного — все они растворяются в основной массе из пары лямов людей, хотя на самом деле в городе таких не сорок два, а по точным подсчётам: триста двадцать восемь, просто многие так и не заявились, да и не смогли бы, с вместительностью этого зала точно. Кроме новых лиц, в аудитории были Том, Хэнк, Бекка и Рой, с таким же интересом посматривающие на себе подобных. Кто-то был похож окрасом шерсти, кто-то своим «представительством» — этаких собак и кошек насчитывалось больше всех, но каждого из их объединяет ещё один пункт — страх перед анти-антропоморфным или же ксенофобным движением.       Ксенология — наука привлекательная, и изучать её интересно, но учёные порой сталкиваются с большими проблемами. Основными из них всегда оставались «как эффективно сохранить вымирающие виды фурри?», «как устранить дискриминацию таких жителей?», а теперь последнее выросло до огромных масштабов. Ксенон, являющаяся членом круга ксенологов-социологов, упорно пыталась найти на всё ответы, всё детально изучить и рассмотреть как одна из ведущих учёных в этой области. За последнее время она полностью сбила себе режим и подпортила нервы, готовя доклады, презентации, думая о происходящем, и Бен знал это, как никто другой, живя с ней под одной крышей.       Со своего крайнего сидения Бенджамин хорошо видел несколько людей, стоящих рядом со сценой, подготавливаясь к началу мероприятия. Там была и сама Ксинни, держа в руках чёрный клипборд. Она необыкновенно холодно посматривала в сторону двух своих коллег, что весело шептались поодаль ото всех.       «Что-то случилось?» — от этого колкого взгляда самому Бену стало не по себе.       Ксенон — человек эмоций, но, когда этого требует ситуация, она может включить «режим удава» и стать очень спокойной и серьёзной, особенно если дело касается работы — к ней она подходит ответственно, не терпя беспечности и шуточек, вставленных ни к месту.       Первый раз её холодный взгляд парень увидел при ссоре и нет, не он сам с ней ссорился и слава богу — это случилось при ссоре с Анджелой. Шатен не помнит, что девушки не поделили, но в его голове навсегда отпечаталось, каким способом Панненс поставила певицу на место. Она никогда не видела смысла в трате энергии на крики и шумные проявления конфликта, так что когда Анджи с очередными претензиями наехала на Кси, та просто замолчала, слушая совершенно спокойно, но при этом сверля глазами до глубины души, смотря сверху-вниз, словно подсознательно указывая на глупость собеседника. Поняв, что что-то здесь не так, кошка замолкла и, последний раз психанув, ушла, но, одумавшись, первая попросила прощения.       Ксенон начиталась книг о психологии или сама додумалась до этого? Впрочем, теперь всегда, когда ей необходимо, она прибегает к этому методу воздействия на других, а также этот взгляд всегда выразительно говорит о том, какого мнения Кси о происходящем. К примеру: сейчас девушка так смотрит на коллег, похихикивающих в стороне и шутливо подталкивающих друг друга, значит, скорее всего, в этой ситуации такое поведение ей отнюдь не нравится. Вроде бы оно не касается самой Ксенон, но в глубине души мятноволосая хочет, чтобы каждый относился к проблеме с фурри и ко всему с этим связанным также серьёзно, как она сама, хотя это неправильно. Она слишком сильно переживает, и, возможно, из-за Бена.       Ох, как же Бен не хочет, чтобы из-за него учёная беспокоилась, но нет, это неверно сформированная мысль — Ксенон беспокоится за Бена, а не из-за него — с этим парень никак ничего не сделает, разве что обезопасит себя перцевым балоном и постарается не выходить лишний раз на улицу в такое непростое время, ну и обнимет Ксенон покрепче, шепча, что всё обязательно будет хорошо.       Пёс вздохнул, всё также смотря на Ксенон, и когда, та повернула взгляд в его сторону, он мягко улыбнулся, вызывая ответную улыбку. Девушка волнуется, но Бен смог немного её успокоить, и вовремя.       Ведущий постучал в микрофон пальцем, и говор пришедших затих. Взоры наблюдающих устремились на сцену, где стоял высокий тёмноволосый мужчина в чёрном деловом костюме. — Ну что же, надеюсь, что все успели прийти к намеченному времени, и можно начинать эту встречу, — выдержав паузу, ведущий продолжил: — Приветствую всех вас здесь, в этом зале, где мы сегодня собрались, чтобы обсудить довольно острую тему, увы, не обошедшую наш город стороной. Слово предоставляется старшему ксенологу-социологу Центрального Отдела Ксенологии, Ксенон Виннен-Панненс!       Для одного предложения слов с корнем «ксено» прозвучало предостаточно и всегда так было, когда именно Ксенон с её говорящим именем предоставлялась возможность слова, а такое случалось часто. Кси выдохнула и забралась по маленькой лестнице на сцену, устроившись за трибуной для выступлений, положив на неё клипборд и настроив микрофончик, прицепленный к её уху. — Ещё раз «здравствуйте» всем прибывшим в этот вечер гражданам, — начала Панненс с лёгкой приветливой улыбкой и ещё раз спокойно вдохнув и выдохнув, принялась к пояснению: — На самом деле проблема, про которую сегодня будет вестись речь, зародилась ещё очень давно, мягко формулируя, с начала осознанности антропоморфными животными своего «я», своей индивидуальности. Конечно очень радует, что со временем общество людей признало в ксеносах таких же разумных существ, как и они сами: теперь мы все с вами имеем одинаковые права и обязанности, мы все с вами равны, несмотря на некоторые видимые и скрытые различия. К сожалению, социум не был бы социумом без конфликтных ситуаций и антинастроений. Вроде бы каждая личность способна понять, что террор и геноцид не приведёт ни к чему хорошему, но несколько месяцев назад появилось антидвижение «Долой фурри», волна которого не обошла и наш город, пусть захлестнувшая позже всех. Оно имеет две стороны — активную и пассивную. Активная сторона — это люди, ярко выражающие свою неприязнь к фурри и делающие всё, чтобы привлечь как можно больше людей для их массового буллинга и даже уничтожения. Пассивная же сторона — эта те самые «таинственные организации», изначально стоящие за этим хаосом, имеющие своих специальных людей, которые скрытно убивают антропоморфных. На сегодняшний момент в городе насчитывается пятнадцать убитых, шестеро пострадавших, и мы искренне соболезнуем всем их родным и друзьям.       Рой пытался держаться, но у него не выходило — слёзы предательски выступали на глазах. Он очень переживал потерю мамы и младшего брата, что стали жертвами геноцида, и до глубины души не понимал, зачем люди это делают. Выбирая между «остаться и дослушать до конца» и «уйти умыться» енот выбрал второе, удаляясь из зала. Ему вслед смотрели его друзья, знакомые, да и просто понимающие ситуацию присутствующие, особенно Том, ибо Анджела из-за этих же тварей лежит в больнице с прострелом левой ключицы — кто-то явно коряво целился в сердце. Сейчас её состояние удовлетворительное, но два дня назад, когда это случилось, кот был вне себя от страха, а Анджела… Как только парень вспоминает про тот день, сердце уходит в пятки… — Под арест взяты четверо подразумеваемых участников организации, свои меры предпринимает полиция и к участникам активного антидвижения, но очаг так и не найден. Наша задача: выяснить, кто это всё начал, что ими движет, обезвредить, рассчитать возможные исходы событий и защитить всех фурри, без исключения. Чтобы добиться этого, у нас есть несколько возможных вариантов… — Ксинни приостановилась, пошатнувшись на ногах, поправляя очки.       Бен внимательно следил за ней и забеспокоился, когда внутри него прозвенел тревожный сигнал. Что-то может случиться, что-то не так, но что? Пёс напрягся, навострив свои уши.       Тем временем сама Ксенон тоже понимала, что не всё в порядке. То ли на неё так подействовал сильный недосып, то ли большое количество кофе, то ли стресс, навалившийся тяжёлым грузом на плечи, то ли всё вместе, но земля чуть ли не уходит из-под её ног, а состояние само за себя говорит о том, что пора закругляться со своим выступлением, но она не может его прервать. А есть ли кто-то, кто способен за неё договорить начатое?       Широко распахнутыми глазами Ксенон посмотрела на ведущего и на девушку с золотистыми локонами на голове. Небольшая пауза и изменившееся лицо старшего ксенолога-социолога дало понять мужчине, что ей нужно уйти, к тому же что-то внутри также это подсказывало, как и Бену. Тёмноволосый как ни в чём не бывало подошёл к трибуне и взял слово на себя: — Спасибо большое за краткое пояснение происходящего. Да, безусловно, есть несколько вариантов решения ситуации, и сейчас мы самые работоспособные и разберём. Слово предоставляется…       Когда её отблагодарили, Ксенон кивнула, забрала клипборд и поспешила покинуть сцену, а желательнее и зал тоже, из-за набирающего обороты головокружения незаметно пролетая ступеньки. Резко кинув взгляд на своих друзей, Бен торопливо встал и пошёл в сторону Ксенон. За ним последовал и Том, сказав попутно Хэнку с Беккой, чтобы оставались тут, что они и сделали не совсем понимая случившегося, да и сам Том слишком-то не понимал, если честно.       Выйдя за дверь, Ксенон полностью потеряла зрение, а ноги стали ватными и неспособными держать на себе хозяйку. Девушка упала в обморок.

***

      Первый вопрос, пришедший в голову ксенолога после пробуждения был: «Что случилось?». Тёплые волны разливались по её телу, шея затекла, а правую ладонь кто-то осторожно держал. Кси повернула голову на подушке и открыла глаза, увидев подвешенную ёмкость с лекарством. Содержимое капельницы потихоньку капало в вену левой руки девушки, пока Кси просыпалась, собирая по крупицам всё, что с ней произошло.       «Капец…» — громко выдохнула мятноволосая, поняв, что находится в больнице.       Кареглазая обернулась в другую сторону, заметив Бена, который поднёс её кисть к своим губам и поцеловал пальцы. — Как себя чувствуешь? — обеспокоился он. — Вроде… Нормально, да, — Ксенон оглядела помещение с небольшим удивлением. — Я в обморок упала? — Да, но как же я рад, что всё хорошо, — пёс прижал ладонь девушки к своей щеке, продолжая говорить: — Ты без сознания сколько… — бросил взгляд на часы, — практически полтора часа пролежала, мы все с ума посходили, Ксинни. — Прости, я слишком переживаю, я понимаю, но… — Солнце моё, не стоит так накручивать себе, настолько перетруждаться, да и поверь: с твоими близкими ничего плохого не случится, пока они соблюдают правила безопасности, всё придёт в норму, всё уляжется, поверь. Я с тобой.       Взявшееся, казалось бы, из ниоткуда, чувство печали упало на Кси, и её губы задрожали, глаза блеснули влагой. Бен чуть ли не единственный, кто видел учёную в полной уязвимости, и в каждый такой момент сердце больно сжимается, как и сейчас. Шатен встал со стула и наклонился над кроватью, где лежала его супруга. — Т-с-с, тише, сладкая, тише, успокойся. Сейчас позовём врача, он тебя посмотрит и будем решать, что делать дальше. Ты сама как думаешь? — спросил программист, вытирая слезинку с щеки, усеянной веснушками. — Полечимся? — Не-ет, не думаю, что всё так серьёзно, домой хочу. Не горю желанием тут оставаться, — усмехнулась в ответ мятноволосая.       Бенджамин улыбнулся, погладив ксенолога по голове: — Но сегодня отдыхаешь! И завтра, тебе надо прийти в себя. — Конечно, обещаю.       Поцеловав девушку в лоб, пёс ушёл звать врача. Покинула стены больницы пара в один же день, без лишних проблем добравшись до дома, убедив всех, что всё хорошо. Конечно, проблема дискриминации не уйдёт полностью, но хотя бы утихнет, со временем, и это обязательно случится.       Ксенон просто нужно перестать переживать в таких масштабах, но сказать проще, чем сделать, особенно таким чувствительным людям.       Бену остаётся только защитить себя перцевым балоном, не выходить на улицу лишний раз в такое непростое время и помогать Ксенон различными способами, заботясь и нежно обнимая, шепча на ушко, что всё вскоре изменится в лучшую сторону, в их сторону, и что она никогда не потеряет ни его, ни остальных дорогих ей фурри.