Вишнёвый кофе

      Они познакомились совершенно случайно — на деловой встрече. Чжун Ли потерял своего поставщика вина, который стал халтурить в производстве, а Дилюк слишком тщательно избирал своих покупателей, чтобы не остаться в минусе. Доход его был вполне себе неплохим, но продукта всё равно оказывалось в избытке — покупателей меньше, чем производимого продукта. Поэтому их встреча была поистине судьбоносной и более необходимой им двоим, чем они думали.       Во время первых их переговоров Дилюк понял, что на мужчину перед ним можно положиться. От него исходила сила и, пожалуй, холодная властность, с помощью которой он держал сеть своих ресторанов в стальной хватке. Это не могло не вызывать уважение, и Чжун Ли по отношению к Рагнвиндру испытывал то же самое. Оба стойко держались на рынке, начав взаимопомогать друг другу. И, даже когда самые надёжные покупатели/поставщики разрывали контракты, они всё равно продолжали сотрудничать.       На последующих переговорах спустя месяцы они общались подчёркнуто официально и держались на приличном расстоянии, но владельцу винодельни не помешало отметить во время рукопожатия то, какие горячие у Ли руки. Как и Чжуну не помешало пройтись взглядом по шелковистым волосам, завязанным в конский хвост, и захотеть зарыться в них пальцами, сняв мешающую резинку.       Оба взрослые мужчины. Они понимали, что их тянет друг к другу, и видели в отражении партнёра своё собственное желание. Поэтому ничего удивительного, что спустя два года их сотрудничества взгляды на пикантных местах стали задерживаться дольше, «случайные» касания очевиднее, а безобидные подкалывания вкупе с флиртом уже не казались такими уж и… безобидными.       Первым не выдержал Рагнвиндр. Он всегда был несколько более вспыльчив из них двоих и напоминал фитилёк свечи, что может самовоспламениться в любую секунду от малейшей искры, а тот судьбоносный вечер был на них полон.       Они отмечали удавшийся банкет в одном из ресторанов Чжуна, и тот в честь этого предложил испить вместе вина. Дилюк, который алкоголь не переносит, зачем-то согласился, а мужчина, затеявший это всё, останавливать его не стал. И захмелевший от первого же бокала виноделец со всей присущей, но скрываемой в повседневной жизни, ему пылкостью спросил: «неужели меня одного так тянет к тебе?».       Чжун Ли ничего не ответил. Он нежно огладил бледную кожу щеки мужчины, что сразу же прильнул к ней в погоне за теплом, и прижался сухими губами к мягким, мокрым, из-за прошедшегося в волнении по ним кончика языка, в изучающем поцелуе.       Ту ночь они провели в запертом кабинете Чжуна и по сей день оставались вместе — спустя пять лет. Оба состоявшиеся, зрелые мужчины, умело скрывающие эмоции от других под масками официозности, в присутствии друг друга неуловимо быстро теплели, не замечая того, как постоянно вьются рядом на деловых вечеринках. Они старались не афишировать своих отношений, предпочитая тихую, совместную жизнь без потрясений, но все в их окружении, разумеется, догадывались. Потому что невозможно с такой страстью и нежностью смотреть на обычного партнёра по бизнесу. Да, возможно, они хорошо владели своей мимикой, но глаза… они всегда выдают с головой.       Впрочем, признаться честно, обоим было всё равно. Даже если кто-то догадывается, они счастливы и не собираются идти на поводу у общества. Да и, пока их личная жизнь на бизнес всё равно не влияет. А, если начнёт, оба имеют достаточно влияния и ума, чтобы избежать скандалов.       Но прекращать эти отношения… как-то раз они обсуждали это вместе, ведь в их мире бизнеса и конкурентности всё-таки надо быть начеку, и, смеясь, пришли к молчаливому выводу, что, начав это, они уже не смогут друг друга отпустить. Дилюк впервые чувствует себя комфортно рядом с кем-то, раскрываясь полностью и без остатка, а Чжун Ли дарит свою любовь, наконец-то получая такую же страстную отдачу взамен.       Они нашли друг друга не только в бизнесе, но и в жизни, взаимопомогая и уважая. Разве не чудесно?       Дилюк, едва заметно улыбаясь, шагал по коридору в сторону кабинета возлюбленного, где всё началось, и думал: «да, поистине чудесно». Они дополнили, создавая между собой гармоничность, и изучили друг друга за пять лет вдоль и поперёк. Но, кажется, им ещё предстоит узнать нечто интересное вместе в отношениях.       Рагнвиндр уверенно постучал костяшками пальцев по поверхности тёмно-дубовой, резной двери и, услышав приглушённое «войдите», зашёл в кабинет. Обстановка с годами в нём не изменилась: всё те же два кресла, совершенно между друг другом не сочетающихся, тёмно-дубовый, как и всё в комнате, стол, книжный шкаф со старинными, коллекционными томами, такие же картины, диван, на котором они как-то провели ночь, и кресло с высокой спинкой в чёрной обивке, в котором расслабленно восседал Чжун Ли.       На губах мужчины заиграла тёплая улыбка, появившаяся вместе с вошедшим винодельцем, рука с выпирающими венками (личная «болезнь» Дилюка) подпёрла кулаком щёку, а золотистые глаза внимательно изучали его, словно видели впервые. Возможно, так действительно можно считать, потому что в последнее время у обоих был на работе завал. Они виделись лишь дома вечером по пять минут прежде, чем рухнуть в постель спать. А иногда и вовсе не могли перекинуться и парочкой слов: либо приходил поздно Дилюк, либо Чжун. Поэтому сейчас, когда Рагнвиндр закончил намного раньше последних дней, он пришёл к Ли, чтобы насладиться его присутствием рядом.       Мужчина, судя по блеску в глазах и улыбке, против совершенно не был и уже раскрыл рот что-то сказать, как уютную тишину кабинета разрушила поднадоевшая за эти дни трель телефона. Чжун виновато посмотрел на возлюбленного, но тот лишь понимающе хмыкнул и сел на «тот самый» диван, расслабленно прикрывая глаза.       Чтобы «подзарядиться» им достаточно и просто находиться рядом, но, конечно же, лучше всего касаться. Они оба не были особо тактильными, пока не встретились. Казалось, что не подари они друг другу хоть малейший поцелуй или объятье за день, как всё пойдёт по одному месту. Вот и сегодня. Дилюк ушёл раньше Чжуна, пока тот спал, и весь день ходил рассеянный. Не столько из-за усталости, сколько и правда из-за тактильного голодания. Мысли то и дело возвращались к вечерам, когда они, плотно прижавшись друг к другу, смотрели какой-то сериал. И документы перед лицом неумолимо расплывались, подталкивая заканчивать работу. Но Дилюк не был бы собой, если бы не научился с этим бороться, и его старания вознаграждены.       В воздухе летает запах одеколона Чжуна — лёгкий, немного терпкий с нотками… кофе. Его мужчина всегда любит пить на работе, иногда утром дома. В то время как от Дилюка всегда тянется шлейф винограда с едва уловимыми мускатными нотками или другими, смотря какое производится. Сегодня лёгкий, фруктовый, похожий на вишнёвый.       Виноделец потирает пальцами переносицу, зевая, и вслушивается в разговор Ли. Ухоженные, густые брови слегка нахмурены, локти облокочены о стол, а пальцы свободной руки касаются виска, кажется, пытаясь унять головную боль. Взгляд опускается на немного пухловатые губы, сжатые в тонкую линию от недовольства, и слух улавливает: — J'ai payé deux livraisons d'avance, et tu ne me le dis que maintenant? — Дилюк невольно замирает, едва заметно напрягаясь.       В груди заскреблось необычное чувство, заставляющее сердце пуститься в ускоренный бег, и сотни мурашек прошлись от неё по всему телу, спускаясь к, кто бы мог подумать, паху и разливаясь там пока ещё едва уловимым возбуждением.       Это французский? Рычащие, мягкие нотки ярко говорили об этом, но разум Дилюка медленно застилался пеленой желания. Он сглотнул подкативший к горлу ком, пытаясь занять своё внимание созерцанием стоявшей напротив расписной вазы. Взгляд скользит по зигзагообразным линиям, по странному рисунку животного, но уши… чёрт бы их побрал, продолжают улавливать эту картавую «р», сейчас рычащую из-за раздражения Ли, и непонятные ему слова, сказанные любимым, бархатистым, глубоким тембром голоса: — Je ne vais pas me conformer à toi!       Дилюк кусает щёку изнутри, заглушая рвущийся наружу судорожный вздох. Его возбуждает французский? Быть того не может. Он много раз слышал речь французов и ничего подобного не происходило. Неужели из-за того, что на нём говорит именно Чжун Ли? Из-за его акцента и этого… рычания. Ох, чёрт, у него и правда встал.       Рагнвиндр скрещивает ноги, силясь скрыть необычную реакцию на речь его мужчины, и прикрывает рот ладонью, отворачиваясь в сторону двери. Он усиленно изучает резные рисунки, ощущая, как внутри скручивается уже знакомый, плотный узел, и хмурится, тяжело дыша.       Эта сладкая пытка, кажется, заканчиваться не собиралась. Он всё продолжал и продолжал отвечать на какие-то короткие фразы в телефоне, неосознанно мучая Дилюка. Член тёрся о ткань при малейшем движении — Рагвиндр, не успев закусить губу, издаёт приглушённый ладонью стон и замирает, удивлённо уставившись на также застывшего изваянием Чжуна.       В трубке у его уха доносятся робеющие голоса, но он не слушает, изучая взглядом плотно стиснувшего зубы Дилюка, пока его взгляд не падает на скрещенные ноги, что очевидную проблему в облегающих брюках скрыть явно не могли.       Ли усмехается, поднимая вспыхнувший янтарь на снова отвернувшегося к созерцанию двери смущённого Дилюка, кто настойчиво пытался скрыть своё состояние. — J'attends la marchandise à l'heure convenue et peu m'importe comment vous l'obtenez, — уже спокойнее произносит Чжун и, не отрывая внимательного взгляда от возлюбленного, рычаще добавляет. — J'ai tout dit.       С крайним удовольствием замечая сжавшуюся ладонь на бедре Рагнвиндра, мужчина вешает трубку и складывает перед собой руки в замок. — Малыш, — настойчиво зовёт, чувствуя, как собственное сердце заходится в уже знакомом ритме желания. — Посмотри на меня.       Дилюк молчит, упрямо не поворачивая голову. Ему было странно ощущать нечто подобное. И, пожалуй, это единственное, в чём они не сходились. Виноделец остерегался экспериментов в постели, но охотно на них шёл, когда его партнёр проявлял чуть больше настойчивости, вводя его в теоретический курс дела. Таким образом, они уже довольно сильно разнообразили свою сексуальную жизнь, оставаясь оба довольными и сытыми, но… Ли отчаянно пытался найти у Рагнвиндра то, что может его довести до исступления без игрушек. Он хотел найти что-то его возбуждающее до предела без постороннего вмешательства.       И, кажется, удача ему наконец-то улыбнулась. — Allez bébé, regarde-moi, — полушёпотом, хрипло, вызывая по телу дрожь и заставляя глаза прикрыться от удовольствия.       Дилюк садится ровно, скрещивая руки на груди, подобно ногам, и непоколебимым взглядом, уже таким знакомым, смотрит на Чжуна, хищно осматривающего его. Они оба жадные до касаний, и это часто выражается во время секса, но не сейчас.       Ли прикусывает губу, с улыбкой подпирая голову сплетёнными вместе пальцами рук, облокоченных о стол. Он хочет помучить их обоих, доводя постепенно до кипения, чего обычно не получается. Оба нетерпеливы и берут всё сразу, допивая до дна. Но…       Чжун поднимается из-за стола, медленно подходя к двери, словно готовый вот-вот наброситься на свою жертву хищник, и лёгким движением пальцев закрывает кабинет на ключ. И этот звук пульсацией отдаётся в паху у Дилюка, наблюдающего за тем, как мужчина приближается к нему.       Длинные пальцы гладят по горячей щеке, с нажимом проходясь по мягким губам и обхватывают подбородок. — Qui aurait pensé que vous… — всё также полушёпотом и тянет наверх, вынуждая окончательно поплывшего Дилюка подняться с дивана. — …excite quelque chose de si simple.       Губы в миллиметре от чужих, чуть приоткрытых и выпускающих с каждым судорожным вздохом горячий воздух. Ладонь опускается к шее. Рагнвиндр, тихо замычав, приподнимает голову и, смотря мутным взглядом из-под прикрытых ресниц на Чжуна, с наслаждением впитывает гладящие, слегка сжимающие касания горячей, сильной руки.       Ли с голодом смотрит на быстро бьющуюся жилку на шее, ощущая ритм сердцебиения под кончиками пальцев. Дилюк с ума сходил от его рук: их температуры, выпирающих венок и силы, а Чжун просто не мог удержать себя от покусывания шеи, поцелуев, отметин на ней и касаний. У них были свои особенные «сладости», но их проблема заключалась в том, что они в целом с ума сходили от тел друг друга. Каждый шрам, каждая родинка — всё такое родное, тёплое, что не хочется отрываться и на секунду. И эти «сладости»… особенный приз.       Пальцы едва сжимают дёрнувшейся в глотке кадык, поглаживая и вызывая мычащий, пока тихий стон. В повседневности Дилюк преимущественно молчит, но в постели… если хорошенько постараться, чуткий слух мужчины улавливает просто умопомрачительные звуки: протяжные, томные, тягучие. В предвкушении Ли горячо выдохнул и приблизился к Дилюку почти вплотную, прижимаясь губами к раковине покрасневшего ушка. — Comment commandez-vous de travailler, bébé, quand il y a un plat aussi chaud à proximité, m? — О, Боже… — на выдохе шёпотом произносит, жмурясь.       Ноги так дрожат, хотя Ли почти ничего не сделал, и возбуждение с такой силой разливается по всему телу, что почти невыносимо. Может, пока он отходил, Ли подлил ему афродизиак? Совершенно глупая мысль, но иначе объяснить его состояние он просто не может. Разве может иностранный язык так влиять?       Чжун сипло смеётся, обжигая ухо рычащим: — Pas Dieu, mais aujourd'hui je vais te foutre toute mon âme.       Ладонь проходится кончиками пальцев по бугорку на штанах, дразня. Дилюк сладко мычит на ухо Ли, который, усмехнувшись, подталкивает возлюбленного к своему столу. Они облюбовали почти каждый угол в этом кабинете, но не рабочее место, которое было, вроде как, святой святых. На нём часто лежали важные документы, впрочем, как и сейчас, но Чжун решил сделать этот день особенным.       Он прижимается бёдрами к чужим, заставляя Дилюка вжаться поясницей в край деревянной поверхности, и плавно потирается собственным возбуждением, останавливаясь в миллиметре от чужих губ и ловя тяжёлое дыхание. Ли дразнит его. Хочет, чтобы он сам сорвался и потерял терпение, а его итак уже осталось мало. Это видно по лихорадочно блестящим глазам, подёрнутым поволокой страсти, приоткрытым губам и едва слышным стонам, что пока не раскрылись в полной мере. Дилюк сдерживается сейчас, а Чжун привык видеть его другим.       Рагнвиндр недовольно рычит, сжимая ягодицы мужчины и вжимая в себя. Зубы кусают нижнюю губу и зализывают, скользя языком в горячий рот.       Да, именно таким: вспыльчивым, горячим и возбуждённым до предела, чтобы целовал до припухших губ, вылизывая рот, и вжимался пахом в бедро, жадно потираясь, пока Ли не начнёт действовать, довольный полученным.       Пальцы скользят в алые локоны, грубо сжимая у корней и оттягивая до болезненного шипения и сжатых на собственных ягодицах ладоней. — Mon garçon. Si charmant. — Блять, замолчи, — рычит несдержанно в губы, как любит Чжун, и подаётся бёдрами вперёд, задевая чужое возбуждение. — Mauvais garçon, — хмыкает, широко лижет припухшие от укусов губы и спускается к шее.       Втягивает в рот кожу, с упоением слушая мычание, шипение, и оттягивая место зубами, чтобы ладони Дилюка поднялись выше и сжали его костюм, нетерпеливо стягивая. Пиджак улетает в сторону, и горячие руки вслепую расстёгивают рубашку, оставляя их на широких плечах Ли. Дилюк оглаживает пресс, ощущая под пальцами втянувшиеся мышцы живота, пока губы Чжун Ли прокладывают мокрую дорожку к ключицам. Он мягко прикусывает косточку и поднимается снова вверх к ушку, облизывая, посасывая мочку. Рагнвиндр тихо стонет и опускает руки по животу вниз, к пряжке ремня, с характерным щелчком расстёгивая его. — Mmm, prends ton temps bébé, — хрипло, с придыханием говорит, останавливая почти скользнувшую под бельё руку.       Дилюк хочет возмутиться, но охает от неожиданности, подхватываемый под бёдра. Ли усаживает его на рабочий стол, смахивая рукой все бумаги и впиваясь в губы требовательным, жарким поцелуем. Виноделец обхватывает шею мужчины и забывает всё, что хотел сделать до этого.       Ли целуется просто волшебно, вытягивая весь воздух из лёгких. И Дилюк, тяжело дыша, отстраняется от него, не сразу понимая, как оказывается на столе лежащим. Рука оглаживает подтянутое тело сквозь одежду и, огибая требующий ласки бугорок, стягивает с Дилюка туфли и брюки без ремня вместе с бельём, разводя сильные ноги в стороны. Багровая головка сочится смазкой, и Ли, прикусив губу, на секунду отстраняется. Он огибает стол, берёт маленький ключик на связке, лежащей на пристенном столике, и открывает небольшой ящичек, доставая наручники со смазкой. Волшебный ящичек, который они оборудовали специально для таких моментов, сложив туда самое необходимое.       Смачно поцеловав Дилюка в губы, ставит смазку рядом и приподнимает возлюбленного, заводя руки за спину, чтобы защёлкнуть замок. Виноделец, привыкший к подобным неожиданным выходкам, поджал губы. Чжун знает, что ему нравится, но Рагнвиндр показывать это отказывается категорически. Первые минуты.       Ли возвращается в исходное положение, устраиваясь между разведённых ног Дилюка, и, довольно улыбаясь, расстёгивает рубашку мужчины, укладывая его обратно на стол. — Allons-nous jouer? — посмеиваясь, спрашивает и касается кончиками пальцев члена мужчины, внимательно наблюдавшего за ним.       Дилюк шумно выдыхает, откидывая голову назад, и коротко толкается бёдрами вверх, но рука уже была убрана. Янтарные глаза хитро блестят. У них не было близости всего пару дней, но анального секса — очень давно. Алые глаза с желанием смотрят то на мужчину, то на смазку, словно намекая, но у Ли другие планы.       Ладонь обхватывает член, ведёт вниз, оголяя головку, и медленно трёт её большим пальцем, размазывая смазку. Он не двигает рукой, а опять дразнит, пережимая основание и касаясь самой чувствительной точки тела Дилюка. Он мягко нажимает на уретру и снова едва ощутимо трёт мокрую головку, вызывая в теле крупную дрожь. Рагнвиндр тяжело дышит, мычит уже громче и срывается на стоны, на радость чувствительному слуху Чжуна. — Л-ли… — протяжно выстанывает, коротко выгибаясь и снова крупно содрогаясь. — Ли, Боже… — Tu veux ma bite à l'intérieur, non? Tellement lubrique, en vouloir plus. Je veux te voir comme ça plus souvent. — Замолчи, замолчи… и… — лихорадочно шепчет, хныча от нетерпения. — Возьми меня…       Ли довольно улыбается. Вот, чего он ждал. Когда Дилюк сам попросит его о большем. Обычно, чтобы услышать от него нечто столь горячее надо постараться, но, видимо, неожиданно раскрывшийся фетиш в совокупности с отсутствием «полноценного» секса оказались довольно действенными. — Nous sommes ensemble depuis cinq ans, et je ne connaissais pas une si belle partie de toi? Gros oubli.       Он отпускает возбуждённую плоть и стягивает Дилюка со стола, переворачивая его на живот. Ладонь оглаживает поясницу, что выгибается, следуя его касанию, и берёт смазку. Густая, прозрачная жидкость выливается на судорожно сжимающуюся дырочку, вырывая из Рагнвиндра недовольно шипение. Холодная. — Прости, терпения греть её не осталось, — хрипло посмеивается и мелкими толчками вводит первый палец. — Не надо было, ох… хренью страдать тогда, — отзывается Дилюк и срывается на стон — палец согнулся внутри, касаясь простаты. — Тогда ты бы не стонал подо мной так сладко, — шепчет Ли, вводя второй палец и медленно разводя их в стороны.       Янтарь жадно следит, как стеночки пульсируют, сжимаясь, и член неприятно изнывает, желая разрядки, как и Чжун, мечтающий уже оказаться внутри своего мужчины. Ох, какие же прелестные звуки он издаёт.       Чжун массирует горячие стенки, толкаясь по костяшки, и вводит третий палец под болезненное шипение Дилюка, который всё равно разводит бёдра шире. Мужчина опускается к его спине, оставляя нежные поцелуи, ласково покусывая загривок и сведённые назад руки, пока пальцы плавно разрабатывают колечко мышц. Требуется всего ничего, чтобы Рагнвиндр начал подаваться бёдрами навстречу, уткнувшись лбом в поверхность стола.       Чжун с хлюпаньем вытаскивает пальцы, изучая желанного мужчину, пока ладонь смазывает уже болезненно стоящий член. — Mon, — рычит, крепко обхватывая бёдра, и проталкивает в тесную дырочку головку.       Дилюк протяжно мычит, жмурясь, и впивается ногтями в собственные ладони, кусая губы. Он чувствует, как член Ли распирает изнутри, давя на стенки, и, Боже, как же давно он не чувствовал себя ТАК идеально заполнено. — Грёбанная работа, — на выдохе произносит, обвиняя и срываясь на протяжный стон, когда одним сильным толчком Чжун погрузился до конца. — Oui, — соглашаясь, с шумным вздохом плавно выскальзывает из Дилюка и грубо входит обратно под прелестные звуки, доносящиеся из припухших от поцелуев губ.       Ли чередует медленные толчки с быстрыми, грубые с нежными, доводя Рагнвиндра до появления звёздочек перед глазами. Руки затекают, член уже капает смазкой на пол, покачиваясь при каждом новом толчке. Их секс — всегда неудержимая страсть, которая выпивает до дна все имеющиеся силы. Дилюк выгибается, чувствуя, как дрожат колени, и просяще выстанывает имя мужчины, крепко держащего его за упругие бёдра. — Н-не… не могу… больше.       Чжун улыбается, зачёсывает выбившиеся пряди назад, смазывая скатывающуюся по лбу каплю пота, и постепенно наращивает темп. Шлепки тел друг о друга смешиваются с тяжёлым, жарким дыханием и стонами. Рагнвиндру надо совсем немного, капельку. Он чувствует, как оргазм вот-вот накроет его с головой. — Allez bébé, — ладонь едва касается члена, и Дилюк с протяжным, громким стоном изливается на стол, чувствуя, как Ли сильно толкается в него в последний раз и выскальзывает, кончая от быстрых, резких движений собственной ладони на ноющую поясницу.       Им требуется время, чтобы прийти в себя, но Чжун сразу освобождает возлюбленного из наручников и разминает его покрасневшие запястья, касаясь отметин губами в нежных поцелуях.       Им снова придётся вместе убираться в кабинете, чтобы скрыть следы своей излюбленной шалости, как секс на рабочем месте, но это того стоило. Тем более времени это занимает не так уж и много. Задет был только стол. Ну, и разлетевшиеся документы, которые они вместе разложат по порядку, одевшись и приведя себя в презентабельный вид специально оставленными для этого в кабинете салфетками.       Ли сядет на диван, а Дилюк ляжет на его колени, дремля под приятным ласками перебирающих его волосы длинных пальцев, пока мужчина разбирается с оставшейся работой. Уже обыденный, приятный ритуал, после которого пара, закрыв кабинет, отправится домой. — Французский и правда язык любви, — со смешком подметит Чжун, садясь за руль и получая смачный шлепок по ягодице от хмурого Дилюка, глаза которого будут поблёскивать весельем.       Он уверен, что Ли ещё ни раз воспользуется этой его особенностью, чтобы подтолкнуть его на какую-нибудь очередную шалость для весёлого разнообразия, но… разве он был когда-нибудь против? Нет, просто хорошо играет, но Чжуну об этом знать необязательно, если он и сам этого уже не понял.       Ведь всё-таки любовь — это игра на двоих, не правда ли?