Потому что я не умею делиться…

      Глаза не верили, во рту пересохло, и по телу бежала неприятная, холодная и мерзкая дрожь. Смешанные чувства и эмоции скомпоновались в одну убийственную смесь, и громкий плач раздался по поместью бабочек, дополнив напряжённую и тяжелую атмосферу в целом.       Парень уже не мог стоять на ногах самостоятельно: Гию Томиока был без сил, тяжелое дыхание и прерывистые фразы парили между молодыми людьми. Мечник пытался выдавить невнятные слова спокойствия, ссылаясь на положение любимой женщины, но всё сказанное летело в пустоту, когда рыжеволосая смотрела на окровавленную руку мужа, точнее на то, что от неё осталось. До ужаса окутывающие картины затмили разум, и горячие слёзы потекли с новой силой.       Девушка боялась потерять его, оказаться в мире, где его нет. Т/И помнила все разы, когда Гию возвращался раненным и без сил, буквально падал на ходу, но ни один из них не мог сравниться с тем, что она видела сейчас. В душе не было никаких желаний, кроме выздоровления любимого человека. Он столько страдал, столько мучился и не раз был на волоске от смерти, что сейчас он не мог просто умереть, не мог оставить её одну.       Тихая истерика проникала в каждую клеточку, запах крови, спирта и огромного количества лекарств сводил с ума, от чего в горле появился неприятный ком. Вкус чего-то кислого вызывал рвоту, от чего становилось тяжело дышать и находиться в помещении. Ей нужно выйти, прийти в себя и найти Мицури, найти Игуро, Санеми, она должна найти всех. Должна увидеть, что с ними всё в порядке и они живы.       Проходя большой коридор за коридором, девушка не видела знакомых лиц, лишь в одной светлой комнате лежал Тандзиро и его друзья. Чувство сочувствия увеличилось, девушка вспомнила, как был дорог Камадо её мужу. Слава богу он жив, и Гию не будет винить себя в его смерти. Поворот за поворотом, комната за комнатой не приносили никаких результатов, искать уже не было сил, наверняка они в другом корпусе или же ещё не приехали, поместье бабочек огромное, они должны быть тут. Надо просто подождать, дать себе и им ещё время. Ещё немного время…       Разговор с собой сводил с ума и вгонял в беспомощность, вопросов было слишком много. Вернувшись в светлую, просторную комнату к мужу, девушка села рядом и тихо заплакала, сделав небольшой глоток воды и смотря на сонное лицо, с ярким выражением боли и отчаяния, любимого человека. Прошло несколько часов, а Томиока до сих пор не очнулся, но тихое, спокойное дыхание, говорило, что переживать больше не за что. Он выжил, победил, вернулся к ней, но на всю жизнь получил огромное увечье. Т/И не заметила, как уснула и быстро проснулась от холодной руки какуши коснувшуюся её.       — Ты случайно не знаешь, где сейчас находятся столпы ветра, любви и змеи? — прошептала девушка, сонно посмотрев на помощника.       — Госпожа Томиока, вам разве не сообщили, что Игуро-сан и Канроджи-сан… поги… погибли.       Слова, ранящие в самое сердце, разбивают на миллион частиц. Становится невероятно душно, кислорода катастрофически не хватает, звон в ушах раздражает перепонки и заглушает все слова. Они погибли. Мицури умерла. Её больше нет. Та, кто была лучшей подругой и сестрой, умерла и не смогла выжить. Девушка, с кем связаны добрые, тёплые и такие дорогие воспоминания, погибла.       Не хотелось верить, не хотелось воспринимать. Нет. Нет. Нет. Мысли окончательно свихнулись и ударили по рассудку, тело не слушалось и ходила по комнате, нервно сжимая руки. Воспоминания с розоволосой прокручивались в голове друг за другом, сводили с ума отрицающие мысли о её смерти.       «Вот увидишь всё получится, и мы вернёмся с грандиозной победой прямо к тебе», — последние слова любимой подруги довели до новых слёз, и, упав на холодный пол, рыжеволосая задрожала, закрывая мокрое лицо холодными ладошками. Минута и новая волна боли захлестнула тело, душу и отдалась острым ощущением внизу живота, последовала лишь темнота и яркий свет. Свет ведущий её в неизвестность.       «Гию, прошу не оставляй меня».

***

      Весь день проходил особенно неспокойно: всё падало из рук, а слабость туманила разум из-за ноющих потягиваний внизу живота и пояснице.       Акушерка не раз говорила, что это нормально для такого срока и размера плода, но сегодня боль была сильнее обычного. Передвигаться было тяжело, огромный живот мешался при любом движении, а спина продолжала разрываться от невыносимых, надоедливых болей. Даже изнурительные тренировки с дополнительным грузом не были такой пыткой. После упражнений можно было сбросить лишний вес и расслабиться в горячем источнике.       Но когда ты беременная, нельзя принять любимую горячую ванну, а тяжесть в животе не сбросить за секунду, как груз на тренировке. Желание скорее родить становилось невероятно сильным, и с каждым утром предчувствие скорого приобретения статуса матери было ближе и ближе. Не спеша направляясь в комнату, девушка придерживалась за стену и недовольно приговаривала под нос о сложностях бытия и надоедливую тяжесть.       И почему мужчины не рожают? Усаживаясь на футон, Т/И поглаживала большой живот и смотрела за кружащимися хлопьями снега. Картина завораживала своей красотой и спокойствием, правда предчувствие чего-то неожиданного разбавляло, умиротворение в тёплой комнате.       Зима была достаточно холодная, но благодаря хорошему отоплению в доме этого никак не ощущалось, Гию заботился о поддержании нужной температуры каждое утро. Мир с демонами остался в прошлом, страх и переживания о встречи с тварью исчезли. Жаль в этом мире нет умерших истребителей и столпов, они заслужили это.       Каждый день Т/И благодарила бога, за жизнь близких и дорогих людей, после страшной битвы. Примерно через час любимый муж вернулся с полной сумкой еды и разных вкусностей, но даже новость о сладостях не обрадовала, как прежде. Живот продолжало тянуть всё больше и больше, заставляя тяжело дышать.       — Ты какая-то бледная сегодня. Хорошо себя чувствуешь? — беспокойно взглянул на неё муж и принялся трогать горячее лицо девушки. — Господи, Т/И, у тебя же жар.       — Нет, мне хоро… — девушка не успела договорить единственную фразу, как почувствовала тёплую жидкость, стекающую по ногам. Неужели это начало?       Громкие крики раздавались по всему поместью тревожа всё живое вокруг, день родов наступил раньше предположительного дня, от чего нервы роженицы были на приделе. Запрокидывая голову от новой волны боли, девушка старалась успокоить себя и выровнять сбившееся дыхание. Все тренировки по выносливости уходили прочь из головы, когда новый прилив боли охватывал с большей силой чем прежде.       Мысли в голове путались, начиная от «Я никогда не хочу больше рожать» до «Напоите меня чем-нибудь, лишь бы стало легче хоть на несколько минут». Пот капал с лица, усталость выбивала из сил, хотя сами роды никак не начинались, оставляя время ужасным схваткам. От них нельзя было скрыться и убежать, перед ними не раскроешь клинок и не получишь метку, которая увеличит в десятки или сотни раз твои возможности. Нет, схватки выжимали все соки и новую волну боли Т/И встретила с душераздирающим криком.       Томиока был напряжён как никогда. Хотелось кричать вместе с любимой женщиной смотря на её страдания и вопли. Даже последний бой и ужас с Тандзиро не был сравним с болью и страхом, которые он испытывал внутри смотря на любовь всей его жизни, и если на поле боя он имел возможность пролить слёзы, то сейчас старался ни в коем случае не выпускать эмоции наружу.       Схватки длились около шести часов и казалось этому нет конца, ощущение беспомощности и никчёмности сидело глубоко в груди. Каждый новый крик ножом бил прямо по сердцу, напоминая, что это ещё не главный процесс родов, а хватит ли у девушки сил на будущие потуги — неизвестно. Откидывая дурные мысли, мужчина вновь вернулся в комнату к жене и акушерке, которая довольно и в тоже время со страхом на лице сообщила, что роды начались.       Если вы когда-нибудь считали, что потуги легче схваток, вас обманули и развели, как дурака в картах. Крики девушки не прекращались, а становились ещё сильнее, от чего душа Томиоки разрывалась на тысячу частиц, акушерка не сдерживала эмоции, умоляла дышать и прекратить срывать голос, объясняя, что ребёнку становится лишь хуже, когда его мать кричит, а не дышит и правильно тужиться в нужное время.       — Гию, я не могу, я не смогу… — прорыдала девушка, вжимаясь в грудь парня, пока по красным щекам текли слёзы от слабости и безысходности.       — Ты справишься, умоляю тебя, дыши, всё будет хорошо я рядом с тобой. — Томиока пытался успокоить жену, как только мог, но вонзившиеся ногти в его кожу на ноге говорили о отрицательном результате.       Он боялся потерять единственного человека, которого любил больше собственной жизни и остаться вновь в одиночестве. Все совместные года пролетали за секунду перед глазами.       Вроде совсем недавно они отдыхали на цветочной поляне в лесу, и Т/И гладила маленького кролика, а сейчас она с криками и красным лицом от боли старается родить их ребёнка. Рука предательски дрожала, но продолжала крепко поддерживать уставшую жену. Если бы он только знал, что она испытает такую адскую боль и пройдёт через невыносимые мучения, то задумался о рождении ребёнка ещё раз. Глубокая ночь была в самом пике сил, а рассвет никак не наблюдался, как и ребёнок после большого количества попыток.       — Какая ты настырная, ты меня слышишь, тебе нужно слушать своё тело и помогать малышу, а не закрывать родовые пути ещё больше! — акушерка грозно смотрела на бывшую охотницу и тяжело выдохнула. — Давай ещё раз, по моей команде, моя хорошая, иначе я ничем не смогу помочь тебе, и мы его потеряем.       Девушка не чувствовала ни сил, ни своего тела, ничего; чувство разрывающей боли — единственное, чем она была сыта по горло в эту холодную и снежную ночь. Новая попытка, и падая от огромной слабости на мужа, она слышит долгожданный детский плач, тяжело выдыхая и расплываясь в болезненной улыбке.       На огромное удивление боль никак не прекращалась, и девушка продолжала тяжело дышать, испуганно смотря на озадаченную акушерку. Женщина быстро передала малышку медсестре, требовательно попросив сделать все нужные процедуры для новорождённых, и волнительно посмотрела на замученную, обессилившею Т/И и испуганного Гию, который совсем не понимал, что происходит с его супругой.       — Ох, ну и дел вы натворили, конечно, поздравляю вас, отец, у вас двойное пополнение в семействе, девочка красавица уже есть, а теперь, моя хорошая, нужно ещё чуть-чуть постараться, ты ведь сильная, ты справишься ещё раз, осталось совсем немножко, на счёт три. — по-доброму, но настойчиво прокричала акушерка.       Дальше всё было как в тумане: мужчина крепко держал за руку старающуюся жену и смотрел на родившуюся дочь, которую осторожно держала на руках помощница акушерки после всех выполненных процедур. Девочка громко плакала, отчего хотелось быстрее прижать её к груди и не отпускать ни на минуту. Самое большое счастье и страх случились одновременно, он стал отцом, но любимая жена из последних сил пытается отдать всю себя ради ещё одного ребёнка в его жизни. Женский крик, секунда тишины, и новый детский плач разливается в поместье вместе с наступающим рассветом.       — Поздравляю, у вас замечательный мальчик, — довольно проговорила акушерка и вновь перерезает пуповину. — Сколько лет живу, никогда не думала, что буду принимать двойняшек, ты большая молодец, девочка.       Слабость роняла с ног, и даже в полусидящем положении находиться было трудно. Хотелось уснуть и отключиться от всего происходящего, даже материнский инстинкт и желание взять на руки малышей не спасал от ощущений конечной точки, акушерка что-то говорила, но слов было невозможно разобрать, в ушах звенело, а во рту пересохло, новая волна боли и околоплодный пузырь наконец-то покидает тело девушки, от чего та падает без сил на футон и проваливается в темноту. Но почти сразу же выбирается из силков от запаха нашатырного спирта, сильно разъедающий нос.       — Ты не пугай нас так сильно, муженёк твой уже места себе не находил от увиденного, — с улыбкой проговорила акушерка, убираясь, а после осматривая новорождённых малышей.       — Гию… — тихий голос девушки вывел мужа из тюрьмы страха и вернул к ней и их детям.       — Да, любимая, я тут, ты такая молодец, ты моя героиня, я так люблю тебя, боже мой — нервно тараторил молодой мужчина и целовал руки жены.       — Кроватка… — прошептала девушка.       — Что? — удивлённо спросил бывший столп воды, вопросительно вскинув брови.       — Нужна ещё одна кроватка… Слегка сдержанный, тихий смех парня звучал в ту же секунду, и Гию утвердительно кивнул на такую смешную и очень важную, милую просьбу супруги.       К вечеру сонная девушка открыла глаза от долгого, сладкого сна. Сколько она проспала было неизвестно, но за окном вновь было темно и снежно. Что же она за мать такая, которая не могла накормить собственных детей? Все мысли ушли прочь, как только она увидела самую милую картину в своей жизни.       Гию осторожно сидел у небольших колыбелек и тихо напевал какую-то очень мелодичную мелодию любуясь детьми. Она никогда не видела его таким, и кто мог подумать, что молчаливый Гию Томиока, так сильно желал почувствовать отцовство и прямо сейчас напевал детскую песенку, не обращая на остальное внимания. — Очень красиво — девушка осторожно приподнялась с футона и посмотрела на сонного мужа, под глазами которого виднелись большие, тёмные круги от усталости.       — Это самое малое, что я могу сделать для нас, — Томиока подвинулся, когда женщина села рядом и осторожно взяла на руки маленькую девочку       — Держи, — молодая жена осторожно положила ребёнка на руку к парню, а другую здоровую руку мужа положила под головку малышки, — вот так.       — Прости, что не могу помочь тебе в полной силе, прости…       — Тшшш — тихо прошипела девушка, осторожно укладывая на руки маленького сына. — Ты думал, как мы их назовём?       — Я не имею права предлагать имена после того через, что ты прошла сегодня. — Гию улыбался, смотря на маленькую дочку, которая любопытно сжимала палец отца в своей крохотной ручке. Малыши смотрели на своих родителей ярко синими отцовскими глазами. Девушка улыбнулась и тихо произнесла:       — Тогда пусть их зовут, как когда-то звали дорогих и горячо любимых нам людей, я уверена, что эти имена принесут им только счастье и дадут сил в будущем, а их хранители будут их всегда оберегать… Кёджуро и Мицури. Их будут звать Кёджуро и Мицури.

***

5 лет спустя.       Прохладный июньский ветер играл с ветками сакуры и проносился вдоль всего поместья, играя с птицами и рябью на воде. Звук ветра разбавлялся громким смехом и недовольным детским ворчаньем.       — Кёджуро, ты такой невыносимый, всегда съедаешь мои онигири, я всё расскажу папе! — кричала темноволосая девочка, бегая за смеющимся и довольным братом.       — А ты вечная ябеда, Мицури, я не хочу играть с тобой в саду. Вот и лови теперь бабочек одна! — недовольно прокричал рыжеволосый мальчик, убегая от недовольной сестры и кидая в лицо девочки крупные лепестки глицинии.       Повзрослевшие Гию и Т/И сидели под цветущей глицинией и наблюдали за типичной картиной поместья. Большое дерево всё также радовало своей необыкновенной красотой, небольшой прудик покрывался кувшинками, а на месте миниатюрного крыльца появилось просторное место для отдыха.       Гию всеми силами старался сделать что-то для дома и любимой семьи. Молодые люди повзрослели, хоть и продолжали выглядеть как и пять лет назад. Каждый день не обходился без криков и споров брата с сестрой. Вечно подкалывающий сестру Кёджуро и спокойная Мицури, учащая всему младшего брата. Поместье перестало быть тихим и спокойным, теперь в нём бурлила громкая и радостная жизнь. Жизнь, наполняющая семью Томиоки светом и любовью. Демоны больше не появлялись и всё стало спокойно и надвигающейся угрозы как раньше.       Истребителей признали официальной организацией, многие охотники нашли заработок в новых миссиях и заданиях, но уже не связанных с демонами. Санеми обзавёлся женой, которая была полной противоположностью мужчины. Тенген дождался своего долгожданного первенца, одарив Хинацуру подарками и нескончаемой любовью, из-за чего очень ревновали две другие супруги бога праздников, видимо идиллия трёх жён была на грани.       Сенджуро стал красивым взрослым юношей, радующего отца своими успехами. Жизнь бурлила ключом, унося всё дальше страшные и мучительные события.       Наслаждаясь тёплой погодой и играющими детьми, Томиока любовался супругой, что так кропотливо вышивала подобие волны на детском хаори.       — Я так благодарен тебе за счастье, которое ты мне подарила, — тихо проговорил мужчина, обнимая девушку.       — А я благодарна тебе за всё, что у нас есть. Ты сделал меня самой счастливой на свете и, если бы была возможность вернуться в прошлое в моё семнадцатилетие я бы не отпустила тебя в ту ночь и уговорила остаться. Столько времени я скрывала в себя истинные чувства обманывая саму себя и противясь собственным желаниям. Гию…я очень сильно люблю тебя.       Парень застыл от сказанных слов и, притянув супругу, прильнул к пухлым губам, прижимая женскую талию ещё ближе:       — И я люблю тебя, может быть, нам стоит задуматься о новом члене семьи?       — НЕТ — громкий и отрицательный ответ ввёл в множество вопросов, отчего бывший столп затараторил тихое «почему?».       — Если хочешь третьего, будешь рожать сам, я ещё раз не поведусь на этот адский аттракцион, — с надутыми щеками проговорила девушка, вновь приступая к сложной вышивке. Гию лишь рассмеялся и слегка придвинулся к жене, вновь обняв за талию. Он знает, что она согласна, просто вредничает и показывает свой характер, но в глубине души она давно согласна.       «Порой созданные для нас люди, находятся ближе чем вы думаете, стоит принимать свои чувства и смотреть правде в глаза, чтобы обрести настоящее, истинное счастье.»

Elley Duhé - MIDDLE OF THE NIGHT