Виктор

Я напуганный слабый мальчик, Меня душит дурацкий кашель, И подводит нога, сгорая В адской боли на каждый шаг. — Расскажите мне, доктор Синджед, Есть ли средство, что ткани выжжет, Заживит, обновит, согреет, И заставит их вновь дышать? Я не верю, что я слабее, Существа за стеклянной дверью, Что в мерцании и в мученьях, Содрогается, но живёт. Я не верю, что мне наука Не поможет, пожмёт плечами, Неужели я сгину в муках, И меня ничего не ждёт? Доктор Синджед глядит надменно: — Существо заплатило цену. Её платят живые, Виктор. И придётся платить сполна. …Пальцы крепко сжимают ножик, Моя кровь — только кость да кожа, Моя плоть суть болезнь… и всё же Я готов. Такова цена. Режу ногу без колебаний, Я и жертва, и раб желаний, Я и мученик и учёный, Я всё делаю ради них… Ради верхних, что лгут без меры? Миротворцев и лицемеров? Химбаронов и кучки серых Безучастных, тупых, немых? Нет, враньё, и Прогресс не чудо, И я больше себе не буду Врать, что плоть моя до молекул Лишь скелет да подкожный вес. Моё тело вскипит, восстанет, Моё тело бессмертным станет, Моё тело сгорит и вспыхнет, Моё тело — и есть Прогресс. Разогнавшись во все опоры, Я взбегу на любые горы, Обгоню корабли и реки, И оставлю их позади… Ради мальчика, что не дрогнул, И прорвался сквозь дым в Пилтовер, Что учился, страдал и падал, Ради сердца в его груди. Воздух режет, глаза раскрыты, Я бегу, обгоняя ветер, Я кричу, я кричу сильнее, И мой крик отгоняет боль. Мне известно, что имя «Виктор» Означает мою победу. Я бегу, потому что смею. Потому что я вновь живой.