Души в лабиринте

— Мама! Мама! Тут лабиринт, можно мне в него? — Туда нельзя. Зайдешь в него и пропадешь.       В то время в стенах монастыря. — Мы должны отправить его туда. — A — Уже скоро время кончится. — C — Мы должны принести кого-то. — A — Но почему этого мальчика? Он настрадался. — B — Он не подходит, но других нет и времени тоже. — D — Вы понимаете, что он умрет, он не верит. — B — Хватит его защищать. В любом случае все умрут. — C — Тогда давайте возьмем Уилса. — B — Не трогай его, он хороший мальчик. — C — Давайте уберем все отговорки и скажем правду. Никто не хочет его видеть. — D — Но, он не сможет. Вы обретаете его на верную смерть, не давая шансов. — B — Хочешь место него. — A — Легко, пустите меня. — B — Ты не можешь по требованиям. — C — А значит неверующего можно? — B — Успокойтесь. Смирись с этим, а вы перестаньте задирать. Подготовь мальчишку, как можно сильнее, не пренебрегай методами. — D       Взошло солнце и начались служения. — Харуми подойди пожалуйста ко мне. — Хорошо. — Откликнулся мальчишка из толпы соратников служащих.       Подбежал высокий подросток, лет семнадцати, нормальным телосложением. — Пройдемся по саду, от лишних ушей. Это разговор будет тяжелым. — Все же меня решили выгнать. Не переживайте, я смогу выжить, сам найду работу и начну жить свободно. — Я не сомневаюсь в твоих способностях. На самом желе ты единственных кто может достичь верхушки. Твои мысли праведные. — Церковь — это не мое место. Вы же знаете, что я не верю в ваше высшее существо. — Зато у тебя мысли чисты. Но сейчас не про это. На самом деле тебя выгоняют, но на худшую судьбу. Я пытался их отговорить. Я даже не знаю к чему тебя готовить. Тебя отправляют в лабиринт. Все что я могу посоветовать, так это поверить в Бога. — Что еще за лабиринт? В высших существ верить я не намерен. Что есть я верю, а все остальное сказки. Если этот лабиринт с этим связан, я туда не сунусь. — Если они приняли решение, то твое мнения бесполезно. Мне очень жаль мальчик мой. — Я не ваш! Но не плачьте пожалуйста. Я не дамся им. Лучше расскажите про лабиринт. — Начну, пожалуй, с истории. Его начали строить так сказать: «Лабиринт как символ блуждающей в поисках Бога души». Это было поверие, думали многие. Но это на самом деле правда. В лабиринте оставляют человека до затмения, а в его начала душа покидает тело, которое потом заберут, и блуждает, ища Бога. — Можно перебить и спросить зачем все это? — Не смог дождаться. — Тяжело вздохнул мужчина, поглаживая свою черную, как смоль, бороду. — Душа, что находит Бога, точнее его послания. Так и появляются все правила, обряды, учения, традиции и указания. На самом дели что там происходит никто не знает. Если и возвращались, то и слова, буквы не могли рассказать нам. Ну а результат ты видишь. — А куда девают тела? — В подвалах монастыря есть помещение, где тела просто складывают в холодную среду. Есть человек, который каждый день проверяет то помещение, в надежде увидеть движения среди бездыханных тел. — Монастырей ведь много, да и лабиринты есть почти в каждом третьем. — И в каждом такое проводится. Честно иначе монастырь закроют. Раньше это было на благо таких детей как ты, но сейчас все раде денег. Лучше даже не рисковать и следовать традициям. Те, кто не участвовал в этом, больше нет. Всех в монастыре распяли жестоким образам. Кто это был, неизвестно. Некоторые говорят, что это сверхъестественные силы. — А как часто души возвращаются? — В последнее время, никто не возвращается. — Можно заключить вывод, что отбирают таких как я. — Скорее всего. Сейчас боятся новых указаний. Монастыри уже не те, все боятся рассортированния верхушки. Мне так жалко таких мальчишек. Порой думается, что сам Бог делает лабиринт сложнее. Вы должны страдать, пока те ликуют. — А почему такие как я страдают? — Опять же правилами был указан возраст, так сказать жертв. Я бы и сам отправился, но не подхожу по возрасту и явно по их критериям. — Прям никак от этого не сбежать? — Боюсь, что это сложно. Уверен, что уже следят за тобой. — А сколько до затмения? — Три дня. Сбежать из монастыря невозможно, по ночам ходят патрули, и каждый второй в сговоре. — Значит эти три дня мне лучше не дергаться лишний раз? — Что-то подозрительное лучше не делать. Иначе могут ограничить движения, а может и вовсе запрут. — И что же тогда делать эти дни? — Готовиться. Возьмись за книги, или за физическую силу. К чему именно готовиться неизвестно, лучше быть к всему готовым. — Тогда я вас оставлю и пойду читать.       Все два с половинной дня Харуми провел в библиотеке, даже не выходя из нее. Засев в укромном уголок, спрятавшись за стопками книг на столе, мирно читал книги. Еду приносил монах, а книги стали отличной подушкой. — Много уже прочитал? — Это вы? Немного, информации нужно много, а времени в обрез. — Я тут еды принес. Духовная пища хороша, но и физическая нужна. Я понимаю, что останется лишь душа от тебя, но тело в спячку впадает, а значит нужны запасы питательных веществ. Кушай хорошо. — Я вас понял. Обязательно съем все, но за чтением книг. У меня вопрос возник. — Я, конечно, расскажу все, что знаю. — Если монастырей много, то и лабиринтов много? — Есть предположения, что лабиринт один. — Значит и все души запущенные в него, могут встретиться? — Возможно. — Как вы думаете, души ранее запущенные, тоже там? — Возможно. — А если послание кто-то заберет, души всех освободятся? Или лишь одна освободиться? — Массовое возвращение никто не записывал в документах. Но говоря о послании, можно сделать вывод, что, не веря в Бога его не найдешь. — И почему вы так думаете? — Основываясь на своих предположениях и тайных документах. — Можно ли мне взглянуть на эти тайные документы? — К огромному сожалению, нельзя. Даже я не могу рассказать хоть какую-то точную информацию. — Печально, значит даже крупицы. Словно барана в стаю волков бросают. — К сожалению так и есть. — Вы ведь не виноваты в этом. Вы словно извиняетесь. — Но… — Если вы и в чем-то виноваты, то вас я прощу. Вы сделали слишком много хорошего. — Спасибо. Я, пожалуй, пойду и не буду тебе мешать.       Так мирно и проходили встречи, но монах постоянно словно не плакал при встрече. Утром в день затмения, еще спящего Харуми унесли в лабиринт. Но он проснулся до попадания в лабиринт. — Усыпите его немедленно! — Значит вы так поступаете! А ну пустите! — Харуми.       Мальчик начал бить кулаками в спину похитителя. Гакусё кричали, паникуя, веля усмирить мальца. — Успокойся, иначе он пострадает. — Один из Гакусё A. — Нет, только не До сю! Фав-сан! — Харуми. — Успокойся или иначе я выстрелю. — Один из Гакусё C. — Я не собирался сбегать. Но выносить вот так неожиданно, непозволительно. Я бы и сам пошел бы с вами. — Харуми. — Так и иди. До обеда на выходи. — Один из Гакусё A.       Харуми самостоятельно зашел в лабиринт, где за ближайшим поворотом сел на газон. От скучного сидения, он начал напивать песню, что осталась из воспоминаний от отца. — Осталось пару секунд. Прощайте вы здесь не нужны.       Послышался выстрел. Харуми с звоном в ушах, от выстрела, соскочил с места и начал бежать к выходу. Он только вышел из-за угла, как тут же упал. Началось затмение, и душа Харуми переместилась в лабиринт.