Когда умирает звезда

Когда Коля стал преподавателем, то он был удивлен тому, какими красивыми бывают студентки. Ровесницы были какими-то другими, не такими очаровательными. Прекрасный женский коллектив, вот в какой группе он был преподавателем. Девушки на любой вкус и цвет. По началу было неуютно, но потом, спустя время он привык, почти ко всему, кроме одного. Точнее одной. Кукольные ноги в черных колготках. Короткие волосы обнажали белую шею, большой вырез платья оголял грудь. Прекрасная, очаровательная Тоня. Периодически Коля жалел, что она его студентка. Субординация. Хотелось послать к чертям собачьим эту субординацию. Но в тоже время, Коля не собирался совращать свою студентку. Достаточно просто смотреть, только так, чтобы никто не заметил. В целом, этого хватало. — Николай Романович, я тут не понимаю, можете объяснить. — она мило улыбалась своими алыми губами. А еще она не носила лифчик… Тоня села так, что он видел её белую грудь, словно специально. Периодически Коля и правда думал, что она делает это намеренно, только вот зачем он не понимал. Возможно так и было, а возможно, она одевалась так ради себя. Хотя, кто её знает, для Коли женщины одна большая загадка. Кто что не говорил, но квантовая механика казалась ему куда понятнее, чем противоположный пол, наверное, потому в свои 25 Коля решил не вступать в отношения и заняться наукой. — Что конкретно? — он взял в руки листок. Почерк у нее был специфичный. Говорят, что по почерку можно понять какой перед тобой человек. Коля посмотрел на Тоню. Теория бред. С Тоней все проще пареной репы: она книга — бери и читай. Такой простой и открытой барышни он никогда не видел. Как бы красива и мила она не была, какой бы изящной не была её походка, Тоня была до боли посредственной девушкой, со специфичным юмором и не менее специфичными взглядами, но без загадки. Не интересно. — Как расписать этот механизм? Я не совсем понимаю. — Тоня не глупа, однако она всегда ходила вокруг да около ответа. Ей чего-то не хватало, чтобы найти нужное решение, и Коля думал, что это терпение, ну, либо Тоня пошла не в ту область. Естественные науки, особенно химия, не для всех. Тони пошло бы что-то банальное, вроде юридического или что-то романтичное, вроде искусства, но никак не химия. С другой стороны, причина её непонимания материала была в том, что он не самый лучший преподаватель, ведь в остальном Тоня делала успехи. И все же признать подобное Коля не мог, иначе он упал бы в собственных глазах. Проще сказать, что студент пошел не в ту область. Коля поднял взгляд, чтобы взглянуть на Тоню. Небольшая белая грудь, которая чуть прикрыта черным платьем. Он не один раз видел девушек голыми, но впервые Коля был смущен. Внутри всё сжалось. Боги, главное, чтобы она ничего не заметила. Не обратила внимание. Не знала об этом. И всем же какая она красивая… Невозможно оторвать взгляд от её печальных глаз. Сложно это все, но в общем и целом можно закрыть на многое глаза, в том числе и на её белую грудь. На деле все это немного противно, не мерзко, но неприятно. Тоня еще ребёнок, пусть ей и 20 лет, но она еще маленькая, глупая и не знающая жизни. Или знает, но еще не понимает, что к чему. Хотя, если так подумать, то это не более чем отмазка. Страх влюбиться. Привязаться, а потом ходить вокруг да около, чтобы понять друг друга. Еще одна монета в копилку труса. Страшно признаваться в собственных слабостях. Он объяснил ей что куда, как и зачем, в общем и целом она поняла, но скорее всего лишь часть. То, какой она хочет быть, ей не стать, и Коля это понимал. Больно видеть, как умирает талант, ведь способности у неё были, но… но он не собирался её как-либо спасать, ведь она его студентка. Проходящее звено, не более того. Да, Тоня красива, даже очень, однако этого мало, чтобы чего-то добиться. И все же шрам на запястье должен о чем-то говорить. Любовь? Друзья? Родители? Внимание? Он снова посмотрел на неё, только не на грудь, а на глаза. Глаза у неё были до безумия красивы. Похожие на два сапфира. Словно в её глазах отражалась вся его жизнь, однако несмотря на всё обаяние, взгляд у Тони был пустым. Депрессия болезнь 21 века. О, да. Интересно она притворяется или ей реально плохо? Впрочем, какая разница, если она всё равно пустышка? Красивая, но пустая, словно фарфоровая кукла. Без души… Интересно какая у неё жизнь, раз она такая? Полная боли и печали или наоборот, Тоня никогда не знала горя и теперь решила поиграть в мученицу? Сложно сказать, да и есть ли смысл об этом думать? Наверное, нет, но Коли хотелось знать, ведь как бы он не пытался убежать от мыслей, она ему нравилась. Перерыв на этом кончился. Еще пол пары и можно ехать домой, собрав все пробки на своем пути. А пока можно посмотреть на то, как его студентки тупят около доски. Половина пары пролетели незаметно. А дальше дом… — До свидания, — когда заканчивается пара, он торопясь уходил домой. Пробки. Холодно, а если учитывать снег, то добираться он будет долго. Работа. Учеба. Работа. Учеба. Снова работа. Он включил лекцию на заднем фоне, чтобы было не так грустно и печально стоять в пробке. Есть плюсы у дистанта, особенно если ты аспирант, который сам преподает. Пробка не рассасывалась, похоже авария. Классика жанра в такую погоду. Это уже стало частью обыденности. Рутина превращает твою жизнь в нечто никчёмное. Иногда Коля испытывал ненависть к себе. Рутина… Все серое и однообразное. Ничего хорошего или плохого. Все стабильно серое. Как это свинцовое небо. Как эта однообразная пустота, такая тягучая и густая, что невозможно выбраться. Он смотрел на дорогу, на грязный снег. Ничего не менялось. Он не проехал даже на метр. Тоска все сильнее и сильнее охватывала его. Лекция на заднем фоне закончилась, и теперь в машине стало невыносимо тихо. Аж тошно стало. Чем дальше, тем больнее от того, что приходит старость, и уже не будет возможности испытать удовольствие от жизни как раньше. Хотя опять-таки, когда он испытывал удовольствие от жизни? Ответа не было. Тут Коля вспомнил её ярко красные губы, как кровь. Яркие глаза и яркие волосы. Она тоже погрязла в рутине серого цвета, оттого в её глазах не было блеска, оттого она такая яркая. Тоня желала заглушить свою печаль так. Еще грустнее, еще больнее. Стереть бы её цвет, чтобы узнать какая она на деле. Как выглядит девушка, которая чувствует себя никчемной? Хотя ему не хотелось её видеть такой. Наверное, ему хотелось бы видеть блеск в её глазах. В конце концов она очень хорошенькая, потому будет грустно видеть на её милом лице уныние, Коля объяснял себе так, а на деле он не хотел видеть такую же печаль в чьих-то глазах, ибо это напоминание ещё одно напоминание о никчемности и подходящей старости. — Интересно. Её жизнь была бы ярче, если бы её любили? Вопрос появился из ниоткуда. Вопрос так же исчез. Вообще не есть хорошо думать о студентке сначала плохо, а потом вот так. Это лицемерие. Но Коля никак не мог отделаться от мыслей. Тоня словно муха: засела в голове и не хочет улетать. — Возможно и моя жизнь была бы ярче, если бы меня кто-то любил. — еще один звоночек, который сводил с ума, хотя, это больше похоже на звон в колокола. Одиночество. Такое же мучительное и тягучие как рутина. И такое же серое и однообразное, как грязный снег на дороге. Чем дальше, тем сильнее, однако в то же время, он испытывал небывалое наслаждение от пребывания с самим собой. Ему было хорошо и одновременно плохо, но искать кого-то Коля не был намерен, ведь он давно решил, что останется один. Любовь — это слишком больно для его души. Наконец-то пробка рассосалась, но домой он попал не так быстро, как хотелось. Пустая квартира. Лишь кот и пара цветов на подоконнике. — Наконец-то я дома. — он не хотел включать свет, чтобы не видеть белых стен. Ему хотелось погрязнуть во тьме и ни о чем не думать. Иногда жизнь приносит лишь боль. — Это нормально, что я не чувствую себя счастливым? — чайник вскипел. Боль съедала изнутри. — возможно мне стоит… возможно есть. Поскорей бы уснуть и забыться. И он лег на кровать не раздеваясь. Он закрыл глаза и уснул. Спать хотелось страшно. День был какой-то тяжелый. Он безумно устал. А еще сон странный. Коля чувствовал себя как в не своей тарелке, ибо эротический сон, да ещё и со студенткой явление редкое. Да, она красива, но не настолько, чтобы видеть с не сны. На губах остался сладкий вкус от поцелуев, руки помнили её тепло, а перед глазами был туманный образ Тони: размазанная помада, засосы на шеи, неподдельный интерес к нему и живой блеск в глазах. А еще он почувствовал, что возбужден. — Господи, ну и чему ты радуешься, ведь она еще ребёнок? — за окном все еще падал снег. Коля тяжело вздохнул. Он пошел в душ: Коля хотел смыть с себя остатки сна. Этого сна... А потом, уже в душе он вспомнил, как она растерянно на него смотрела. Коля коснулся своего члена, сначала не уверенно, но в голове появилось невинное и ласковое: «Николай Романович, можете объяснить?», — и Николай Романович, тяжело вздохнув, стал более уверен в своих действиях. Да, это низко и отвратительно, но Коля не хотел думать о морали сейчас, он потом себя будет ругать за это, а сейчас, чтобы не наделать глупостей, лучше сбросить напряжение. Да, она не ребенок, ей уже 20 лет, а еще она очень красивая. Так почему бы и нет, ведь он мужчина? Жалкое оправдание, от которого станет еще противнее, но сейчас он хотел испытать что-то кроме усталости и однотипности. Пускай её алые губы окрасят его жизнь. Он представил, как целует её снова и снова. Как она краснеет, невинно опускает глаза, а после чего встает на колени. Пускай она шепчет ему на ухо его имя. Пускай она кусает шею. Это всего лишь фантазии, которые не имеют ничего общего с реальностью. А когда Коля кончил, то испытал презрение. Он лежал в ванной и плакал от того, каким он стал жалким.