Когда умирает звезда

— Ты такая красивая. — Коля аккуратно убрал волосы с её лица. В комнате лишь они. Свет настольной лампы был мягким и теплым, отчего в комнате было уютно. Тоня только сейчас обратила внимание на то, как Коля дрожал. Она взяла его за руку, отчего внутри неё все перевернулось с ног на голову. Тоня хотела быть решительнее, но стоило посмотреть в его глаза, как смелость испарилась. — У тебя помада на губах. — Тоня растеряно коснулась его лица. Стоило Тони посмотреть в его глаза, остатки уверенности испарились. Она не могла поверить, что это по-настоящему. Однако, когда Коля поцеловал её руку, то Тони стало легче. В конце концов ей тоже немного не по себе, но он так нежен с ней, так заботлив, что нет смысла переживать. Тоня улыбнулась, происходящее было таким милым, таким романтичным, что невозможно не сорваться.

«Если бы ты знал, как я хочу тебя»

— Черт с ней, с твоей помадой, — голос у него был низким и таким спокойным. Коля снова поцеловал её, на этот раз он не боялся её сломать, нет, он словно прочитал в глазах Тони то, что она доверяет ему, а Коля в свою очередь не мог подорвать её доверие, ведь тогда ей будет больно. Он поцеловал её шею, потом еще и еще, а потом слегка прикусил. Стон. Значит все правильно. Можно быть чуть настойчивым, но нужна мера, иначе можно всё испортить. — Поставь мне засосы, — Тоня засмеялась. — А я поставлю засосы тебе, и пусть все гадают спим мы или это случайность. — Не боишься сплетен? — Одна моя подруга, с которой я сижу, называет меня шлюхой, если юбка чуть выше колена, так что пусть думают, что хотят. Я взрослая девочка и могу спать с кем захочу. Точно так же, как и ты. И пока от нашей связи нет никаких поблажек, то какая разница? — И правда, а я переживал, что то, что я влюблен в тебя — это проблема… — Сядь. — Зачем? — Коля вначале не понял, но он сделал так, как сказала Тоня. И она села на него. — Я хочу смотреть тебе в глаза. Нельзя говорить о таком в такой момент и не смотреть друг другу в глаза. — и Коля сел, облокотившись на стену. Тоня села на него. Она видела, как он на неё смотрит, чувствовала, как он её хочет. Она медленно расстёгивала рубашку, которую Коля дал. — Смотри на меня. — И он смотрел. А еще, словно играя, чуть касался её кожи. Шея, ключица, грудь, живот. — От тебя так приятно пахнет, — прошептала она ему на ухо. — еще чуть-чуть и я сойду с ума от твоих прикосновений. Я хочу тебя. — от её слов у Коли все сжалось внутри. — Может быть ляжешь на спину, так будет удобнее. — Он снял с себя футболку. — Ты хочешь, чтобы я не смотрела на тебя. Когда ты стоишь без футболки? — Я очень хочу, чтобы ты смотрела на меня, но еще… — Коля сжал её грудь, не сильно, но судя по тому, как ому, как Тоня закусила губу, он делал всё правильно. — Ещё сильнее я хочу, чтобы ты сходила с ума от моих прикосновений настолько сильно, насколько это возможно. — Хорошо. — Тоня легла на спину, а Коля, словно навис сверху. Она положила руку на его накаченную грудь, а потом потрогала пресс и остановилась на резинке штанов. — Тебе удобно? — Да. Все хорошо. Он поцеловал её, а потом бесцеремонно снял её трусики и раздвинул её ноги. Коля провел языком по животу, потом по лобку. А потом ниже и ниже. И вот тут Тоня поняла, что это такое, когда кто-то хочет сделать приятно, а не думает лишь о себе. Неужели секс может быть таким приятным? Она тяжело дышала, слегка постанывая. Ей было неловко, она даже испытывала какой-то стыд за то, что ей так приятно, но эти мысли как-то быстро пропали, когда Коля начал двигать языком чуть быстрее. — Коля… — Она впервые произнесла его имя. Еще чуть-чуть и Коля точно сойдет с ума. Хотя, уже. — поцелуй меня. — и он повиновался…- у тебя есть презерватив? — Ты уверена? — Да. Он подошёл к столу, вяз. Снял штаны и надел презерватив. Он поцеловал её, а затем не спеша вошел в неё. — Тебе не больно? Все хорошо? — Да, продолжай. — и он начал двигаться быстрее, а она двигала бедрами, пытаясь попасть в его темп. Выходило не очень, и Тоня начала переживать, что что-то не так, но стоило Коли замедлиться, чтобы поцеловать её, как она поняла в чем её ошибка, и дальше все происходило так, как должно было произойти. Не торопясь, она двигалась ему на встречу, нежно целуя его... Ей нравились его волосы, нравилось кусать его за ухо или шею, нравилось то, как он стонет... А ему нравилось то, как она смотрит на него, как кусает губы, как вздыхает и как улыбается... Исцарапанная спина, синяки на всем теле, размазанная помада, использованный презерватив... А потом теплый душ. Сначала Коля, потом Тоня, и непонимающий Шурик, который смотрел на своего хозяина как на врага народа. — Теперь можно и фильм посмотреть. — она улыбнулась, глядя на него. — Ты пока в душ ходила, я нам чай сделал. Держи. — и подал кружку. — Спасибо. — Тоня взяла кружку. В горле пересохло… — Я не хочу смотреть фильм. Хочу поговорить с тобой. Расскажи мне о себе. Все что в голову придет. — на самом деле Коля не думал, что, Тоня поделиться чем-то сокровенным. Он ожидал других слов, вроде «я люблю тебя» или что-то из этой серии. Но Тоня хотела раскрыть свою душу. Не так романтично, но Коля был не против, от слова совсем. — Хм. Знаешь, когда я училась в школе, в классе в 10 меня гнобили. Меня не очень-то и любили в школе, потому что характер скверный. И тогда все дошло до того, что мне посоветовали вскрыться, хотя не думаю, что это совет. Я об этом никому никогда не говорила, но вот. — на её белой руке был шрам, словно она резала вены, но рука дрогнула. — это мне оставили на память, знаешь, как в фильме «Оно». Они взяли стакан, знаешь советский, белый с красным рисунком по середине и позолотой, и разбили его. Их было трое. Две девочки и один парень. Я его любила тогда. То ли они были меня сильнее, то ли я так испугалась, но ничего поделать не могла. Я если честно не помню как это произошло, не помню боли, но помню, что он оставил шрам. Рана не глубокая, но хватает, чтобы не забыть. На следующей недели я перевелась в другой класс. Я их ненавидела всей душой. Я мечтала, чтоб они испытали что-то такое… Тот парень еще пустил слух. Не знаю какой, да и не хочу, но в новом классе меня тоже не любили, но не так сильно. До сих пор кошмары сняться. — она улыбнулась. — Теперь ты расскажи что-нибудь про себя. Коля минуту помолчал, глядя в белый потолок. То, что пришлось пережить Тони… Насколько же ей было тяжело жить с этим. Видеть это все… Он не представал, что она тогда испытывала. И сказать ничего не мог. А Тоня говорила про все так спокойно, словно это нормально, что так и должно быть. Но Коля понимал, что ситуацию она не отпустила. Всё ещё больно, все ещё тяжело. Какого это жить когда в твоей голове сидит это? — Когда папа бросил нас, мама начала сильно пить. Она ненавидела отца, а со временем, когда я стал старше, она начала ненавидеть меня, потому что я напоминал ей его. Собственно, потому я хорошо учился, чтоб уехать от неё и жить хоть на что-то. В последствии мой мозг меня прокормил. Я писал курсовые, контрольные, лабораторные за деньги. Причем получал не мало. С матерью я лет семь не общаюсь, только с бабушкой и дедушкой. — Он перевел дух, чтобы продолжить. Только сейчас он обратил внимание на то, что Тоня держит его за руку. — На деле я очень часто жил у бабушки, они мне помогали с поступлением. Мать могла избить меня, когда я был ребёнок, и выгнать из дома, не важно время года. Когда я стал старше, то начал сам уходить, но бросить мать я не мог. Не знаю, считал себя обязанным ей или что-то в этом роде, потому всегда возвращался. — он все так же смотрел куда-то в потолок, а не на Тоню. — мне кажется, что у тебя куда страшнее. — Нет. Моя мама была на моей стороне, так что мне было чуть-чуть, но проще. А вот у тебя… Это больно. — Знаешь, что самое паршивое. Я смотрел на пьяную мать и думал, что не буду пить, чтобы походить на неё. Но в итоге время от времени, когда я хорошенько выпиваю, то вижу себя маленького. Такой глюк. И мне стыдно самим собой. Я каждый раз после такого обещаю себе не пить. И каждый раз всё начинается одинаково. Сначала немного, потом все больше и больше. — А я сдержала такое же обещание, когда отец бухал и бил нас с матерью. — У тебя есть счастливые истории. Со школы или из универа? — В основном из универа. В школе мне все говорили, что я страшная и меня никто никогда не полюбит и т.д. В общем-то эти слова оставили печать на сердце и на душе, но не суть. И когда я пришла в универ, то осознала, что я девушка, причем очень даже хорошенькая. Не идеальная. С прыщами, плохими волосами и с больными ногами, но я красивая. Правда, потом у меня появился другой комплекс. Я призналась одному парню в любви, а он сказал, что я нравлюсь ему только внешне. Я тогда подумала, что, видимо я скучная, глупая и пустая. Подобные слова ломают. Так я всячески старалась заполнить пустоту. И самое веселое здесь то, что как бы сильно я не старалась, ему было мало, хотя он сам не такой уж заполненный что ли. — Ты счастлива? — Нет. Но мне кажется, что все несчастны. И у всех есть что-то такое, что ранит. Коля ничего на это не сказал. Лишь обнял её… Он быстро уснул, а вот Тоня никак не могла уснуть…