Хорошая девочка

— Что за музыка? — спросил Эрен. Фрида, не открывая глаз, ответила: — Анджело Бадаламенти. «Твин Пикс». Она танцевала под «Танец Одри», медленно покачивая обнаженными бедрами и подняв руки, стараясь попадать в такт щелчкам. Тягучая мелодия уводила ее за собой, гипнотизировала. Фрида закрыла глаза. То ли от выпитого, то ли от запаха благовоний, то ли от музыки ей было странно и хорошо. — Иногда я чувствую себя Лорой, — сказала Фрида, все так же покачиваясь и не открывая глаз. Эрен подошел к ней и обнял за пояс, поцеловал в заднюю часть шеи. — Все думали, что она такая хорошая, такая правильная… Надеюсь, ты не окажешься какой-нибудь темной сущностью. — Моя темная сущность сейчас упирается тебе в спину, — мурлыкнул Эрен. Он осторожно сжал ее груди. — И она очень хочет пробраться в твой черный вигвам. Фрида открыла глаза и повернулась к нему. Он потянулся поцеловать ее, но она увернулась, выскользнула из его рук и плюхнулась на кушетку. — Прикури мне сигарету, малыш, — велела она. Она лежала, голая, курила и смотрела на потолок. Он был обтянут цветастым покрывалом, на котором иногда — после некоторой специфичной трапезы — можно было «смотреть мультики». Вся квартира Эрена была такой: странной, пропахшей благовониями и абсолютно непохожей на ее обставленный по последнему каталогу «B&B Italia» дом. Она любила бывать здесь. Эрен тоже закурил и лег рядом с ней. На узкой кушетке им было тесно, и ему пришлось свесить ногу на пол. Они познакомились два года назад в больнице, куда Эрен попал из-за острого приступа аппендицита, а Фрида… Фрида сказала врачу, что перепутала нафталиновые шарики с конфетами. «Думаешь, они тебе поверили?» — спросил ее тогда Эрен. «Конечно, нет. Они же не идиоты. Но я была очень убедительна, и им пришлось сделать вид». Отец Эрена заведовал этой больницей, и парень пользовался некоторыми преференциями. Он оставался там гораздо дольше, чем требовалось, а еще, как он сам сообщил Фриде в первый же вечер, он мог достать что угодно и показать тайные уголки, где их никто не будет искать. Он приходил к ней каждый день, когда родители уезжали домой. Они уходили, ссылаясь на дела, а она оставалась одна… Там же они впервые потрахались. В ванной при ее палате. Он держал ее за бедра, прижимая к стене, а она даже не выпустила из руки сигареты и то и дело прикладывалась к ней, пока он имел ее. Ей понравилось. Эрен потом несколько дней провалялся на койке. И Фрида приходила к нему и развлекала беседой. Как-то, когда ему снова разрешили вставать, они забрались на крышу. И там, глядя на оранжево-розовый закат, он спросил ее: «Почему?» Фрида пожала плечами и взяла у него изо рта сигарету. Она сама не знала. Фрида Рейсс — хорошая девочка. Пример для младших братьев и сестер, для всего класса, для всей школы, потом — для всего колледжа. Обязательное участие в экологических и благотворительных акциях. На фотографиях она улыбается и держит в руках саженец дерева или спасенную из нефтяного пятна птицу. Волонтер в Центре для детей с особыми образовательными потребностями. Всегда красиво, но скромно одета. Нет лишней косметики, татуировок и слишком дорогих украшений. Натуральный цвет волос. Только отличные оценки и место в студенческом совете. Фриду печатали в газетах: ее большие глаза и искренняя улыбка украшали целую страницу. Она была лицом компании «Парадиз», семьи Рейсс и элиты города. Она доподлинно знала, что отец трахает все, что шевелится, и не пользуется резинками. Семейные юристы заминали один скандал за другим, откупаясь от очередной матери-одиночки чеками на предъявителя. Мать делала вид, что ничего не происходит. И рожала отцу очередного наследника. Тогда, в тот день, она вернулась домой после очередного вечера в Центре. По большому счету, ей нравилось возиться с этими детьми. Они были забавные, и Фрида чувствовала, что делает для них что-то реально важное, значимое. Не для заголовка и фотографий в Инстаграме. Для себя. И для них. Для мира в целом. «Если Бог есть, — думала она, — то на Страшном суде мне зачтутся эти детишки, а не студсовет». Но в тот день в Центре появилась новая девочка. У нее не было никаких проблем, но она к своим десяти годам не умела ни читать, ни писать. Фриде сказали, что ее мать умерла, а отец неизвестен. Ей хватило одного взгляда в лицо Кристы Ленц, чтобы понять, кто ее отец. Семейное сходство было таким очевидным! И как это еще никто не накатал статейку в билборде! К тому же Фрида отлично помнила мисс Ленц, которая работала у них горничной чуть больше десяти лет назад. Кристу никто ничему не учил, и она доверчиво поведала своей наставнице, что мамочка много пила. А когда не пила, била дочь всем, что попадалось под руку. Фрида позвонила отцу, чего обычно не делала. Отец сказал, что ему плевать на самозванок, что никакой мисс Ленц он не помнит. «Не выдумывай, Фрида! У меня нет детей, кроме вас». Она пришла домой и открыла шкаф, чтобы переодеться. Шарики лежали на полке. Они и правда были похожи на конфеты. Горничная нашла ее потом в луже блевоты и вызвала «скорую». Врачу Фрида сказала, что перепутала нафталиновые шарики с конфетами. Эрен провел рукой над ее лицом. — От тебя исходит темная аура, — сообщил он. — Ты опять думаешь! Прекрати! У меня из-за тебя цветы завянут. — Цветы не вянут от мыслей, малыш. — Она перегнулась через него, чтобы затушить окурок в пепельнице на полу. — Я говорила, что не верю во всю эту чушь! — Я-то верю. Эрен притянул ее к себе и поцеловал. Фрида прижалась к нему. Его твердый член уперся ей в живот. Она поерзала, дразня Эрена, и довольно усмехнулась, когда он тяжело задышал. — Ты возбуждаешься, как спермотоксикозный подросток, — сказала она. — А ты сучка неблагодарная, — отозвался он. — Я тебе дважды отлизал, а ты мне ни разу не отсосала. — И после «сучки» ты надеешься, что я это сделаю? — Я могу загипнотизировать тебя… Он повел ладонью перед ее лицом. Фрида сделала вид, что поддается его чарам. Ей нравился Эрен, потому что с ним не нужно было играть роль хорошей девочки. Бывали вечера, когда ей не хотелось секса, и тогда они заказывали пиццу, включали на ее айпаде какой-нибудь сериал и потом засыпали рядом, держась за руки, как невинные дети. Иногда он добывал кое-что покрепче обычных сигарет, и тогда мир вокруг их уже не интересовал. Эрен никогда не позволял себе скабрезностей и намеков, если не был уверен, что ему не откажут. Кроме секса, их ничего не связывало. И обоих это устраивало. Она называла его малышом, потому что он был младше ее почти на два месяца. У нее была одна фантазия, которую она пока не решалась воплотить в реальность. Эрен бы согласился, она не сомневалась. Ей хотелось привести его домой. Хотелось, чтобы он трахнул ее прямо на журнальном столике в их идеально обставленной гостиной. Как-нибудь особенно грязно. Может, она бы даже согласилась в зад. Она представляла, как горничные потом, проклиная все, счищают со стола пятна от выделений. Как мать и отец в самый ответственный момент входят в комнату и видят их хорошую девочку в самом непристойном виде. Голый Эрен с распущенными длинными волосами походил на Тарзана или Маугли. И не скажешь, что мальчик из уважаемой семьи. Отца бы инфаркт хватил. Да и мать тоже. Лежа в своей постели, Фрида отчетливо представляла эту сцену. Она ласкала себя и с громким стоном кончала, воображая, как отец брызжет слюной и хватается за сердце, как мать причитает: «Позор, позор!». Эрену она, однако, ничего пока не говорила. В их проклятом доме всегда полно слуг, и провести туда гостя незамеченным невозможно. Они снова поцеловались и медленно сползли на пол, где для этого дела были раскиданы подушки. Фрида сама надела ему резинку и забралась на него. Она резко задвигалась, сжала его внутри себя. Эрен одной рукой держал ее за бедро, второй мял ее груди. Он сжимал и щипал их, надавливал на соски. Потом останутся синяки, но ей нравилось. Ее возбуждала его бесцеремонность. Фрида скользнула рукой по животу Эрена, потом по своему. Пальцы привычным движением коснулись клитора. Она чуть надавила на него, из горла вырвался хриплый стон. Фрида запрокинула голову. Эрен дотянулся до ее шеи и притянул ее к себе. Она почти рухнула на него, позволила повернуть себя на живот и приподняла зад. Когда он входил сзади, ей нравилось больше. К тому же так он мог ласкать ее рукой. Фрида застонала снова и выдохнула: — Кончи… Кончи мне в рот… Эрен отпустил ее, стянул резинку и сел так, что его член оказался у ее лица. Она облизала его и заглотила насколько могла. Эрен сжал пальцами ее затылок. Она чувствовала, что он сдерживается, чтобы не кончить раньше времени, и выразительно на него взглянула, как бы говоря: ну, давай, давай, давай! Эрен понял намек. Он сделал еще несколько резких толчков. Ее рот наполнился спермой, и она рефлекторно сглотнула. Потом он поцеловал ее и, не давая очухаться, вошел в нее пальцами. Хватило нескольких резких движений его руки, чтобы ее накрыло сладкой дрожью. Эрен лег рядом с ней и посмотрел ей в глаза. — После третьего оргазма они еще ярче, — сказал он. — Ты сбился со счета. Это пятый. — Да? А у меня третий. — Что ж, хоть какое-то преимущество нам дано природой. Прикури мне сигарету, малыш. Он потянулся за пачкой и зажигалкой. Вложив сигарету ей в рот, он вдруг сказал: — Ты мне очень нравишься. Я имею в виду, не только когда мы трахаемся или накуриваемся. Я серьезно. Фрида села. — Фу, я вся потная. И крошки твои тут… Эрен нырнул рукой под одну из подушек и выудил оттуда платок, протянул его Фриде. — Он относительно чистый. Так что ты скажешь? Она обтерла платком шею и плечи, под мышками и живот. Можно было бы принять душ, но ванная — единственное место в квартире Эрена, которое внушало ей отвращение. Она даже в туалет ходить старалась как можно реже. Помоется она дома. — Я скажу: «Нет», малыш. Мне прикольно с тобой. Именно потому, что мы друг другу ничего не должны. Пойму, если ты не захочешь меня больше видеть… — Захочу. Ты права. Так прикольнее. Но если честно… — Он потер переносицу. — Если честно, есть одна девушка… И если я не буду встречаться с тобой… — Та азиатка? — Да. Фрида фыркнула. — Ты спрашиваешь моего благословения? — Нет. Просто говорю. Если я не буду с тобой, я буду с ней. Она устроилась головой на его плече. — Она вроде милая. Как думаешь, удастся затащить ее третьей? Эрен повернулся и навис над ней. — Вот ты сучка. — Он провел пальцами по ее губам, и она облизала их. — Но мне нравится эта идея. Я у нее спрошу. Фрида притянула его к себе за затылок. — Если я сучка, то ты самый настоящий кобель. Эрен по-кошачьи улыбнулся и хотел было ее поцеловать, он она оттолкнула его. — Пожрать принеси. И не того растворимого говна, что в прошлый раз. Эрен поднялся. Он потянулся, и Фрида невольно залюбовалась, глядя на него снизу вверх. Он полностью избавлялся от волос на теле, его смуглая кожа чуть блестела от пота. Он был худой, с длинными ногами. Под кожей отчетливо проступали вены. Про таких говорят «худой, но жилистый». — Могу сварить макароны, — сказал он. — Будешь? — Хочешь испортить мою прекрасную фигуру? Закажи что-нибудь нормальное, я оплачу. — Натурой? — Ну… — Она демонстративно сжала свои груди. — Если хочешь… Но я имела в виду свою кредитку. Эрен подошел к столу и извлек из вороха каких-то бумажек свой телефон. — Ну, раз ты доверяешь мне свою кредитку, как насчет морепродуктов, моя госпожа?