Золушка

Коннор не до конца понимает, что происходит между ним и Гэвином. Он в состоянии провести всесторонний анализ, сделать выводы и заключения, но все равно не понимает. Каждый день происходит что-то новое, что отзывается где-то глубоко и заставляет тириумный насос ускорять свой ритм. Коннор совершенно не замечает, как становится ближе к Гэвину, или Гэвин к нему. Он не может точно сказать, почему так происходит, но у Гэвина от его прикосновений иногда бегут мурашки по коже. И это так восхитительно, что Коннору кажется, что у него тоже мурашки, но не на коже, а где-то глубоко в системе. Коннору нравится наблюдать за Гэвином. Ловить мимолетные улыбки, фиксировать в памяти импульсивные жесты, слова, считывать мимику. Замечать редкое смущение и едва заметно порозовевшие щеки и шею. В такие моменты Коннора с головой накрывает что-то огромное и теплое, насос снова начинает сбоить, и системные предупреждения сыпятся ворохом. Гэвин простой и одновременно очень сложный, но Коннор не собирается пасовать перед такой непростой задачей, как разгадать Гэвина Рида. Это заставляет его испытывать такие эмоции, о которых он раньше и не подозревал. Коннор и думать не мог, что одновременно можно хотеть причинить человеку нестерпимую боль, треснув его башкой об стену, и хотеть прижать его к себе и целовать, пока не заткнется и не перестанет брыкаться. Способность находить компромиссы у Коннора в такие моменты кажется прокачивается на несколько уровней за раз. Но он совсем не против. Коннор не чувствует ни вкуса, ни запаха, для него это просто цифры на внутренней стороне интерфейса. Но он прекрасно знает, как пахнет Гэвин, знает вкус его кожи, и пусть это всего лишь цифры, но в них Гэвин. Коннор никогда не отказывает себе в удовольствии лишний раз сопоставить свежие данные с теми, что хранятся в базе, а Гэвин, кажется, все никак не привыкнет к неожиданным поцелуям. Когда они дома наедине Коннор видит, как Гэвина ведет и плавит даже от малейшего касания. Это переворачивает весь его мир с ног на голову, и Коннор просто не хочет и не может сдерживать весь этот калейдоскоп чувств, который крутится внутри него. Иногда ему кажется, что в какой-то момент перегрузка выйдет критической и он просто не сможет больше ничего чувствовать, но этого не происходит. Каждое мгновение, проведенное с Гэвином, отзывается во внутренних системах теплом, и Коннору нравится это ощущение. Сейчас форменная синяя толстовка Гэвина комком валяется рядом с ушатанными красными кедами Коннора где-то в коридоре. Коннор сам ее там бросил несколько минут назад, когда они вернулись с пробежки. В данный момент для него нет ничего важнее горячей кожи Гэвина под пальцами, бешеного стука сердца в груди и жарких поцелуев где-то между гостиной и спальней. Страсть разгорается внутри с каждым шагом и поцелуем, Коннор хочет запомнить каждое мгновение снова от начала и до конца. Он бережно роняет Гэвина на кровать и пару секунд любуется его расширившимися от желания зрачками, слушает его сбившееся дыхание, а потом снова целует. Гэвин стонет под ним и неосознанно прикусывает губы Коннора. Температура его тела незначительно повышается, Коннор делает себе пометку об этом и тут же забывает. Руки Гэвина нетерпеливо тянут одежду с Коннора, и он не сопротивляется и позволяет себя раздеть до конца, делая то же самое со своим человеком. Гэвин тянет Коннора на себя, прижимается всем телом, а потом перекатывается по кровати, оказываясь сверху. Коннор ведет руками вверх-вниз по спине, очерчивая мышцы, останавливается на боках и чуть сжимает пальцы. Гэвин стонет в поцелуй, вызывая череду микро сбоев в оптике и слуховом модуле, потирается своим стоящим членом о член Коннора и нетерпеливо ёрзает. — Хочу тебя. Голос Гэвина хриплый, на щеках легкий румянец, и сам Гэвин немного встрепанный, но он смотрит так, что Коннор чувствует, как тириум в трубках вскипает. Ему требуется немного времени, чтобы привести систему в хоть какое-то подобие порядка, пока Гэвин опускается на его член. Замирает на пару секунд, а потом начинает двигаться, от чего весь условный порядок в системе Коннора летит к чертям. Коннор сильнее сжимает бока Гэвина и подается бедрами вверх, входя глубже. Гэвин стонет и кусает губы, по его коже ползет капелька пота, и Коннору нестерпимо хочется сейчас его поцеловать. Губы Гэвина соленые. Коннор не чувствует вкус, анализатор услужливо подсовывает ему отчет о составе только что взятого образца. Коннор отключает лабораторию и целует Гэвина снова. Прижимает его к себе, двигается вместе с ним, слушает стоны и собственное имя, которое Гэвин сбивчиво бормочет себе под нос. Коннор чувствует, как Гэвин сжимается на его члене, вскрикивает и протяжно стонет. Его тело вздрагивает, когда он кончает. RA9! Коннору так хорошо в этот момент, что он толкается в Гэвина еще раз, пока тот утыкается лбом в плечо Коннора. Последнее, что фиксирует Коннор перед тем, как вырубиться, это несильный укус от Гэвина как раз в то место, в которое он только что упирался своим лбом.

***

Всё, что Коннор слышит, это белый шум, но вскоре его заменяет тихий бубнёж Гэвина. Коннор чувствует, как его корпуса касаются горячие пальцы, выводящие замысловатые линии. — Что ты делаешь? Голос звучит с глитчами и сбоями, но ровно. Рядом фыркает Гэвин, и Коннор чувствует, как он кладет раскрытую ладонь на регулятор и прижимается своим животом к боку Коннора. — Провожу шаманский обряд по воскрешению впечатлительных андроидов. Коннор улыбается и накрывает руку Гэвина своей. Диагностика сообщает, что все его системы в порядке. Коннор поворачивает голову и смотрит на то, как Гэвин пытается сдуть налипшую на лоб прядку волос. По корпусу разливается тепло, Коннор поворачивается к Гэвину лицом и обнимает. — В этот раз у тебя получилось. Гэвин опять фыркает и зарывается пальцами в волосы Коннора, посылая приятные импульсы в систему. — Думаю, надо провести еще несколько ритуалов, для усовершенствования моей шаманской техники. Коннор млеет от каждого движения, но все же находит в себе силы ответить. — Сколько угодно.