salvation

В груди больно сдавливает, да так, что рука, облачённая в чёрную перчатку сама тянется в район солнечного сплетения, комкая на этом месте рубашку. В горле стоял огромный ком, который не давал спокойно говорить. Янтарные глаза зажмуриваются, не хотя верить тому, что видят перед собой. Руки мертвой хваткой сжимают руль машины, а уши закладывает, из-за чего Накахара попросту не слышит машин, сигналящих ему сзади, ведь он остановил свою машину прямо посреди моста. Водители высовываются их окон и нецензурно выражаются в сторону мужчины, параллельно объезжая его автомобиль, но Чуя не реагирует. Рыжеволосому хочется заклинать себя не выходить из машины, отвернуться и ехать дальше домой, как он и собирался сделать после тяжёлого рабочего дня, но у него не выходит, пальцы сами тянутся к аварийной кнопке, включая ту и тем самым давая знак другим водителям, что хозяин машины не просто какой-то олень, припарковавшийся посреди дороги, а у него всего лишь заглохла машины. Двери машины разблокировались, а водитель авто на ватных ногах вылез из него, захватывая своё пальто, до этого лежащее на соседнем пассажирском сидении. Как только Чуя оказывается на дороге, он обходит свою машину, из-за чего его чуть не сбивает мимо проезжающая, но на это член Исполнительного Комитета Портовой мафии никак не реагирует, продолжая помутнённо смотреть на парня, стоящего за ограждением моста. Никогда прежде он бы не подумал, что спустя четыре года они встретятся вот так: не случайно на улице, не во время схватки, а в момент, когда один из них будет готов вот-вот спрыгнуть с моста. — Слышь, ты, чертов придурок.. а ну сейчас же слезай оттуда! — раздраженно кричит Накахара, глядя на то, как сильный ветер развивает чужие каштановые волосы, а также бежевый плащ. Ему не отвечают. — Дазай! — снова зовёт Чуя и тут суицидник оборачивается. На его лице была лёгкая непринуждённая улыбка, на которую повелся бы кто угодно, но не Чуя, потому что, вероятно, он один видел не лёгкую улыбку, а до жути уставший вид Осаму, его измученные, полные боли глаза, грязную мятую одежду, ещё большее, чем обычно количество бинтов, ненормально худое тело, осунувшееся бледное лицо. Смотреть на такого Дазая было больно, потому что Чуя, не смотря на всё прошедшее время, не смог его забыть. Он не смог смириться с уходом напарника. Да, Накахара жил дальше, он больше не зацикливался на нём так сильно, как раньше, но и не думать совсем об этом придурке он не мог, сколько бы не пытался. — Не думал, что именно ты станешь очередным человеком, пытающимся остановить меня. — смеясь и притворно улыбаясь говорит Дазай, всё также стоя за ограждением и держась за него руками. Длинные рыжие волосы Накахары развевает разбушевавшийся под вечер ветер, а сам он испуганно смотрит на своего бывшего напарника и даже не скрывает этого. В его голове тысячи вопросов и слов, которые он хочет сейчас сказать, но он понятия не имеет, какой будет реакция на любое из них. Он может лишь предположить, но зная непредсказуемость Дазая, это абсолютно бесполезно. — Осаму, — хрипло, но всё так же громко говорит Чуя, знаем что из-за ветра его могут не услышать. — ты просто идиот.. если правда собираешься сделать это! Сейчас же слезай! Рыжеволосый подходит ближе и смотрит на бывшего напарника. То, что он ему говорит и то, что действительно творится у него на душе в эту минуту совершенно отличается. Он попросту не может выплюнуть даже часть тех слов, что хочет сказать, продолжая оскорблять Осаму. — Я не хочу, Чуя, — измученно улыбается темноволосый и всё так же смотрит на него. — Я устал. — Пожалуйста. — выдавливает Накахара и подходит совсем близко, касаясь дрожащей рукой чужого худого плеча. — Если тебе не плевать на меня – ты этого не сделаешь, тупица. Осаму коротко смеётся и поворачивает голову к Чуе, замечая, что у того блестят глаза. Улыбка на его губах немного ослабилась, а в тёмных кофейных глазах отчётливо было видно удивление. — Почему ты так обо мне печёшься, если я просто тупица? — с улыбкой спрашивает Дазай, отрывая левую ногу от края моста, тем самым до усрачки пугая Чую. Испуганно дёрнувшись Накахара хватает Осаму крепче за руку, но понимает, что тот всего лишь переставил ногу, чтобы повернуться к нему лицом. Одно простое движение уже заставило Чую расклеиться, его сердце бешено стучало, а сам он трясся, сжав челюсть и понимая, что не сможет вернуть себе и капли самообладания. — Потому что мне не всё равно. — сухо говорит он и смотрит карамельными глазами, полными слез на Осаму. После этого он подает бывшему напарнику руку, надеясь, что тот её примет и слезет с края моста. И тот принимает помощь. Дазай берет Чую за руку и осторожно перелезает через ограждение обратно, стоя двумя ногами на тротуаре. — Ещё раз увижу тебя, стоящим на краю моста – убью к чертям собачьим, псих ненормальный. — рычит рыжеволосый, глядя в чужие глаза и чувствуя, как по щеке скатывается сразу несколько слез. — Я тоже скучал, — издает смешок он и прежде, чем Накахара попытается допрыгнуть до него и отвесить подзатыльник, он заключает того в объятия.