Новое начало

Дайшо хватает ровно недели, чтобы вернуться в строй. Настроение поднимается с отметки "постоянно холодно и голодно, долбаная Ирландия" до "ладно, мне есть к чему придраться, но мне не очень хочется с кем-то собачиться". Иррациональная тревога просыпается в первый же час нахождения в офисе Бюро. Он оглядывает офис глазами: инфракрасное зрение замечает лишь движущиеся цветные силуэты. После обращает внимание на запахи: резкие вкусы парфюмов, режущие рецепторы, разнообразные ароматы еды и едкий запах людей (в лесах Ирландии пахло сыростью, тьмой и нежитью, удивительное отличие). Ещё оценивает температуру. Даже вкус атмосферы вокруг. Но всё, как прежде. Только вот Дайшо не покидает ощущение неправильности происходящего, застрявшее в районе солнечного сплетения и заменившее постоянное ноющее чувство одиночества. Его из мыслей вырывает противный голос, ставший за время поездки привычным: —..нет, ну ты представляешь! О, смотри, это же наш любимый нытик! Дайшо! Сугуру бы и рад игнорировать, но две широкие фигуры мгновенно окружают его, нарушая его и так не слишком крепкое личное пространство. —Мы хотим пожаловаться! —На то, что вы с Куроо идиоты? Это я и так знаю. Отпустите меня, работа есть, - быстро, без остановки проговаривает Сугуру, стараясь отогнать их как можно скорее. —Н-е-е-т у теб-я-я-я никак-о-о-й работы, - Куроо довольно ухмыляется, переводя победный взгляд на Бокуто. Тот лишь продолжает тираду, начатую ими ещё до прихода недовольной змеюки: —Коноха не хочет идти с нами в бар. Наотрез отказывается! —Я бы больше удивился, если бы он согласился. И где он теперь такой бедный-несчастный, без вашей компании? —Сидит в архивах и что-то роет. Ругается, что мы мешаем. —Ага, и выходить отказывается! Сугуру лишь закатывает глаза и уползает на поиски работы, решая, что сейчас это неважно. Что сейчас ему просто нужно ухватиться за старое, привычное, почти наскучившее одиночество. И до жути необходимо игнорировать прорывающийся изнутри дурацкий интерес и слабое опасение: Коноха Акинори - взрослый мальчик, он справится с книгами лучше, чем с Дайшо. У него получается обходить это стороной, не замечать это накатывающее в груди чувство почти месяц. Дайшо попадаются разные искатели. Некоторые зануды, каких поискать: над ними даже издеваться неинтересно. Следуют своим инструкциям и сидят себе в номере. На шутки не реагируют, славно исполняя работу. Другие же полны сил и энергии, у них искренние, почти наивные намерения помочь. Они неопытны, ловко ищут информацию, но не могут быстро применить. Их по-детски любопытная натура может легко свести в могилу, поэтому им дают сильных охотников, не дающих таким искателям сдохнуть раньше времени. В памяти (не)удачно вырисовывается Коноха. Того Сугуру с самого начала не смог определить в категорию. Библиотекарь уверенно входил то в одно состояние, то в другое, не давая сформировать о себе мнения. Коноха был по искательским меркам умелым, почти профессиональным специалистом. Ловко находил информацию, резво оповещал охотников, со знанием дела помогал более молодым стажёрам. Только вот этот же специалист, не думая о последствиях, лез в ужасно опасные места, идя на поводу собственной увлечённости. Обижался, когда ему не давали довести всё до конца, хотя вообще-то его спасали от исхода с определенным неблагоприятным концом. И Сугуру, к собственному удивлению, уцепился именно за этот многоликий образ. За умные мысли, что Коноха, единственный из всей компании, высказывал, за невозможное чувство отстоять свою правоту и за яркие глаза, отображающие всего искателя и одновременно путающие Дайшо ещё больше. Эти глаза то возмущённо мигали, то уверенно щурились, то испуганно распахивались, то восторженно сверкали. Дайшо нравится и совершенно не нравится, что он это заметил. А ещё не нравится, что он не видел так, по-видимому, сильно запавших ему в душу глаз (и самого библиотекаря) уже небычайно давно. Невероятно давно для того, кто постоянно обожает делиться всей найденной информацией с окружающими, вне зависимости хотят ли они этого. Его не было заметно ни в кафетерии, ни в кабинете Яку, ни в общем зале, где обычно собирался народ. И тут охотника будто по голове прикладывает. Конохе, хоть и редко, выпадали даже задания с Дайшо. Но за прошедший месяц Сугуру вообще его не видел. Заставляя себя вспомнить хоть что-то полезное, в голове он натыкается на странные слова Куроо и без надежды следует им, убеждая себя, что внутреннее чутье не врёт (что оно не просто следует за его зациклившимся на отличительных чертах Акинори подсознанием). К счастью (когда это он стал настолько беспокоиться о здравии искателя), находит Коноху почти сразу (да как тут не заметить?) Целый оккупированный им угол архива, заваленный бумагами и коробками, резко бросается в глаза. Дайшо наугад вытаскивает одну: "1974. В канун Рождества, ночью с 24 на 25 декабря пропадает девочка...". Что дальше он не читает. Хватается за даты и название.. праздника? Сугуру помнит, что в их профессии нет совпадений. Особенно если это связано с Конохой. И неаккуратно раздвигает две стопки бумаг, чтобы оказаться прямо перед так и заснувшим на столе искателем. Дайшо легонько пихает того в плечо: выходит не особо слабо, и от толчка какие-то документы всё же валятся на пол. Точнее, прямо на ноги Конохе. —Что за чёрт! Ай-ай-ай! Куроо, если это опять ты..! Коноха останавливается прямо на прищуренных зеленоватых глазах и тихо ойкает. —Эй, библиотекарь, я верю, что в архиве никто не водится и тебе нечего бояться, но не слишком ли это...? - Дайшо обводит рукой нагромождение, окружающен Коноху. Тот удивлённо вскидывает брови и, кажется, впервые за "сколько он уже тут сидит" понимает, сколько же всего он успел притащить. —Я.. искал. —О, правда что ли? А это разве не твоя работа? - Акинори пытается привести в порядок спутанные после сна мысли и может лишь грустно оглядываться по сторонам. - Что искал-то? Как правильно завернуть труп на Рождество? Теперь Коноха непонимающе сводит брови, а потом переводит взгляд на газету, которую Сугуру всё ещё держит в руках. —Нет, нет... Сложно объяснить. Чужие глаза прячутся от внимания, когда Акинори бессознательно отворачивается, пугая своим поведением Дайшо. —Коноха-кун, сколько ты здесь уже сидишь? Тот вздрагивает на обращение и делано обиженно вскидывается: —Что, решил вспомнить моё имя? Не знаю, мне здесь нравится. Он будто отталкивает, не желая обсуждать. Вместо этого вытаскивает откуда-то из-за спины жёлтые, потрёпанные бумажки и зарывается в них. —Ты ведь сидишь здесь с самой Ирландии? Коноха молчит. Упрямо. А Дайшо вздыхает. Это было предсказуемо, ожидаемо. Он неведомым вихрем очищает стол и присаживается на него, закидывая ногу на ногу. —Библиотекарь, у меня дело есть. Может, понравится? У Сугуру нет никакого подхода к людям. Ему просто сложно, и он не старается преодолеть в себе ненависть ко всему живому и постоянную усталость. Только, может быть, с Конохой будет чуть мягче. Ладно, Коноха может стать его личным исключением. ~ —Ойкава обиделся, что посреди совместного дела я написал охотнику, который никак не относился к нашему делу. Дайшо удивлённо хмурится, превращая глаза в узкие-узкие щелки, и недовольно морщится. —Если ты спросишь, как он это понял, то это чудо в розовых очках само мне пояснило: оказывается, имя Дайшо давно гуляет по Бюро. Он просто увидел сообщение от тебя, высветившееся на экране моего телефона. Лицо собеседника озаряется на мгновение, но нет, не радостью и гордостью, как у обычных людей. Оно освещается полной ненавистью ко всему живому, кроме, пожалуй, Конохи рядом. Тот и так мучается каждый день, связавшись с Дайшо. Охотник правда пытается вернуть привычную для него усталость и простое презрение на лицо, но вместо этого выходит всё равно обиженная мина, и Сугуру, печально вздыхая, лишь выдает: —Почему я не удивлен. С Куроо бы он меньше общался, тогда бы не знал. Этот засранец мистеру Старбакс, скорее всего, все уши и прожужжал. ~ После самого первого поцелуя Коноха отпрянывает слишком быстро. И внутри Дайшо вспыхивает красной лампочкой беспокойство: только сейчас этот идиот понял, что ему неприятно, что всё это неправильно, что он... И жмурится, боясь взглянуть в глаза. Ощущает совсем рядом теплое прерывистое дыхание, но не слышит никаких возражений, высказанных вслух опасений и тем более испуганных криков. Атмосфера до ужаса спокойна. Поэтому Сугуру находит в себе силы открыть глаза и посмотреть. Идиот напротив пялится удивлённо, восхищённо, почти радостно, но никак не испуганно и презрительно. И смотрит на чёртовы губы Дайшо. Тот готовится услышать всё, что угодно. Но Коноха искренне выдыхает: —У тебя... У тебя раздвоенный язык! Дайшо натурально подвисает и думает, что это глупая шутка. Но человек рядом упирается прямо в глаза и выглядит, чёрт возьми (Сугуру думает, что даже черту он не сдался, а Коноха всё ещё тут), восторженно. —А ты можешь, ну, высунуть язык? Пожалуйста? - его исследовательский интерес льется через край, завораживая широко распахнутыми, выразительными глазами и яростно жестикулирующими руками, так и норовящими потрогать что-нибудь. Дайшо не понимает. Просто не понимает, как это чистосердечное создание выживает среди придурков в Бюро. ~ Дайшо существо, нелюдь, нечисть, просто тварь. Он кто угодно, но не: —Сугуру, - Коноха шепчет как-то мягко, сонно прямо ему в ухо. —Сугуру, давай ещё так полежим. У меня сегодня нет работы... —А как же Бокуто, который вчера слёзно просил тебя присмотреть за Акааши, - Дайшо улыбается ехидно, наблюдая за реакцией. Коноха шипит и отворачивается, недовольно поджимая губы. Где он только научился такие звуки издавать? Дайшо определенно не считает себя в этом виноватым. ~ Когда идёт миллионный час в библиотеке, а атмосфера усталости окутывает их с головой, Ямагучи клонит в сон. Он разгребает стопки книг вокруг себя и осторожно укладывает голову поверх рук, лежащих на столе. Почти засыпает, когда вдруг вспоминает, что не один. Нельзя, сны Ямагучи слишком яркие. Он не хочет мешать и привлекать лишнее внимание. —Ямагучи-кун, ложись, не беспокойся. Я ещё поищу информацию про тот странный инцидент, и утром мы всё обсудим! Коноха-сан говорит нарочито бодро, отворачивается, скрывая зевок. —Коноха-сан, всё в п-порядке! Я не хочу ещё спать, давайте Вы! Коноха брови удивлённо приподнимает и внимательно рассматривает Ямагучи. За время работы он привык замечать неспокойные ощущения других людей. —Ямагучи-кун, как ты себя чувствуешь, - давай, Коноха, тебе следует это сделать, - после Ирландии. Ямагучи вздрагивает, вытягивается и обегает взглядом все стеллажи вокруг, цепляется за раскиданные повсюду бумаги, старается подольше задержаться на необычных вазах в углах, пока всё же не останавливается на Конохе. —О-отлично! - конечно, нет. - Я рад, что это место поз-зади... Коноха попадает в самую точку и подтягивает свой стул ближе к Ямагучи. Тот смотрит испуганно, боясь двинуться, выдавая свое волнение. —Знаешь, после этого чёртового места, я думал, что забуду, что такое хороший сон. Всё время видел образы.. из леса. Тьму, заполняющую разум. Но честно молчал, знал, что должен привыкнуть и понять, что оно не рядом, что его уже нет. Честно пытался. - Коноха грустно улыбается. - А потом появился Дайшо. Тот самый: холодный, бездушный, колкий змей, на которого вечно ругается Куроо. Да! Не смотри так удивлённо! - Акинори предупреждающе вскидывает руку. - Но лучше не говори об этом никому. Собирает себя ещё несколько мгновений и наконец выдает негромко: -Он вытаскивал меня из пугающих снов, притягивал к себе, просил говорить о том, что я вижу, о том, что.. пугает меня. Оно работало. До сих пор работает. Даже когда я остаюсь один, я больше не чувствую, что я загнан в угол, что вокруг только огромный, затягивающий лес. Коноха глубоко вдыхает, он не замечает, что выдает это почти разом, не заботясь о количестве воздуха. На Ямагучи не смотрит, давая тому обдумать. —Ямагучи-кун, я могу ошибаться, но Ячи предлагала тебе пожить с ней некоторое время. Это будет только твое решение, но её предложение может пойти на пользу. Вам обоим. Ямагучи, весь монолог отстукивающий что-то на столе, замирает и почему-то начинает улыбаться. Чуть-чуть, уголками губ. —Спас-сибо... Спасибо, Коноха-сан. —А теперь правда передохни. Я разбужу, если что-то пойдет не так. ~ —Коноха, отложи эту книгу уже. Ты обещал. —Мм, ты же у нас сильный и независимый, потерпишь. —Коноха... Чёрт. Тебя. Дери. —О, а ты уже не хочешь? Дайшо вскипает тихо, совершенно незаметно. Наблюдающий за этим состоянием Сугуру не в первый раз, Коноха сейчас уже не должен купиться, но всё равно не замечает, когда охотник неожиданно, бесшумно наваливается сверху, беспардонно отбирая книгу. Он громко выдыхает куда-то в ключицы и обнимает поперек груди. —Змейке не хватает тепла? - ехидно тянет засранец, зачитавшийся своей дурацкой книгой. Сугуру молчит. Да - единственное, что он может ответить. Градусник показывает рекордный 1 градус (что чересчур низко для Токио). Один из трёх обогревателей сломался. Горячую воду перекрыли на пару дней из-за неполадок с трубами. И этот засранец всё ещё манипулирует его желанием заполучить тепло. Дайшо носом отодвигает край ворота кофты Конохи и впивается зубами в тонкую кожу прямо под ключицами. —Тц, Сугуру, что ты..! Дайшо в ответ довольно целует укушенное место. —Месть, - теперь его очередь ехидно улыбаться.