слабость

мо — обязан быть сильным. просто, черт возьми, не имеет право на слабость. нужно быть хорошим и порядочным учеником, достойным сыном, и возможно, неплохим другом. нужно быть гордостью и радостью, поддержкой и опорой. источать свет и радость, как это делает его мать. и он правда старается, но мир плюет в лицо. реальность ебашит гаечным ключом прямо в ебло. он — разочарование: одна слишком большая, сплошная ошибка. сбой в системе матрицы. на старом столе в комнате бардак, в школьных тестах сплошные ядовито-красные минусы, а мама каждый раз грустит, когда видит следы драки и чувствует запах табака. гуаньшаню погано. гуаньшань покрыт шрамами и толстым слоем одиночества. мир тебя никогда не примет. но он не плачет. слезы — слабость. слезы — табу. твердит себе лихорадочное «нельзя-нельзя». выплёскивает всю обиду в рожи обидчиков, или на стены. и плевать на боль. боль — это неотъемлемая часть жизни, от неё не сбежать. вот только пластыри, сплошные пластыри, наклеенные этим придурком. розовый с цветочками на среднем пальце, жёлтый на большом, фиолетовый на косточке мизинца. кровавые и достаточно старые. стоит взглянуть на это убожество, как в голове автоматически всплывает образ. весь такой из себя идеальный, что мо выворачивает от зависти. до сжатых кулаков, до вырывания собственных волос. отличник. богач. умный. и, если быть совсем откровенным, симпатичный, собака. но последнее рыжий не принимает даже мысленно. он будет один. навсегда. не нужны друзья, девушка, семья. одному лучше. тогда агрессия не выльется на дорогих и близких людей. мо ненавидит всех вокруг, но больше всего — себя. такие, как он, просто блять, обязаны гнить в одиночку. его не за что любить. это глупости. и зачем этот долбоеб прилип? хэ, сука, тянь. постоянно рядом, постоянно спасает, и что самое главное, верит. рыжик в растерянности. ему доверяют? его принимают? вот такого, кривого и резкого? склеенного из внутренних конфликтов и детских травм? невозможно. это пугает. это так непривычно. кажется, опять затошнило. в груди словно отбойный молоток, больно хуячащий прямо в ребра. он слабый. — это нормально, братец мо. мы все плачем. тянь не смотрит. прижимает чужую макушку к своей груди, слабо, почти неощутимо поглаживая волосы. всхлип. выворачивает, в сотый или тысячный раз. хочется завыть. громко, чтобы блядский мир вздрогнул. гуаньшаню протягивают на ладонях душу, заботу, эмоции. не требуют ничего взамен, не переделывают. просто принимают со всеми тараканами в башке. и это не шутка. безумие. чёртов безрассудный вихрь хэ, ворвавшийся в его жизнь. перевернувший повседневность с ног на голову, ещё и довольный ходит. сученыш. электрический ток проходит от позвоночника к голове. хочется прижаться теснее и протяжно зарыдать, как ребенок. как он мог делать раньше. сейчас же нужно оставаться сильным. и, если и плакать, то хотя бы тихо. хотя бы не показывать свое уебищное лицо, залитое слезами. хэ и не смотрит. не потому, что противно, не потому, что жалко. а потому, что знает, что рыжий не готов. поцелуй в макушку. такой мягкий, нежный, почти призрачный. приятный, наполненный столь непривычной лаской. — ты не один, мо. их обоих отверг мир. они одиноки, но при этом есть у друг-друга. гуаньшань думает, что один раз побыть слабым можно. всего на парочку минут. а потом: обязательно покричит, пошлет нахуй, хлопнет дверью. устроит очередную истерику, скурит три сигареты за раз. возможно, опять ввяжется в потасовку. но все потом. а сейчас у хэ тяня слишком мягко в объятиях. и пусть весь мир идёт нахуй.