Мне не нужен никто, кроме тебя

      «Мне не нужен никто, кроме тебя.»       Каждое собственное слово прошедшего вечера эхом отдавалось в голове Нанабы.       Тонкие пальцы сильно сжали простынь, когда тело Майка напротив дрогнуло из-за стона, а после излилось на её бедро.       Мышцы её живота ещё судорожно напрягались после недавнего оргазма. Искусанные губы горели, а приоткрытый рот хватал небольшие комки воздуха.       Она позволила себе расслабиться лишь во время оргазма. Всего на миг, длящийся десять секунд.       Весь вечер, до того, как она села в светлый салон нового автомобиля Захариуса, её не покидала мысль о том, что лучше оборвать это свидание, насколько бы долгожданно оно не было. Новый наряд добавил всего каплю решительности, не позволяя ей испариться насовсем.       Мягкий блюз из магнитолы, а после живые джазовые композиции в роскошном ресторане с античным стилем, хорошие блюда и белое вино подсыпали остроты в лице уверенности. Тело расслабилось, когда она под руку с Майком вышла из ресторана, снова садясь в машину.       Холодный ветер бил в лобовое стекло, а за ним желание разгоралось с каждой секундой всё больше и больше. Широкая ладонь Захариуса привычно легла на бедро Нанабы, что сидела на пассажирском сидении. Руки Майка были хороши как в вождении, где он лихо справлялся одной рукой или вовсе коленом, так и в сексе, где он не хуже справлялся всеми частями тела.       Кожаный салон вскоре сменился на мягкую постель в отеле на краю Лондона. Простыни быстро стали мокрыми, даже если первый секс занял всего минут десять. Порывы страсти, небольшое количество алкоголя в крови и отсутствие секса длиною в две недели сказалось на животном желании, о котором не говорил никто, но прекрасно знали все.       Нанаба пропустила через пальцы пряди золотых волос, приглаживая их до затылка. Её взгляд метался на что угодно, но никак не смел останавливаться на Майке. Она схватила белое одеяло и поспешила накрыться им до груди, головой упираясь в деревянное изголовье кровати. Дыхание стало восстанавливаться и уже через минуту было совершенно спокойным.       Она молчала. Ей и вправду было больше нечего сказать. Ощущение безвыходности обрушилось новой волной, сердце снова заныло, и Нанаба наконец-то пролепетала полушёпотом:       — Если я дала себя использовать один раз, то даже не мечтай, что это повторится снова, — она попыталась выдавить из себя подобие улыбки, после чего повернулась набок, чтобы отыскать на полу свою сумочку с пачкой сигарет в ней.       Она проклинала в себе слабость перед любовником, которому так отчаянно верила каждый раз. Тяжёлый вздох вырвался из груди, но так бесшумно, чтобы Майк этого не услышал.       «Боже, хоть бы это всё был сон или бред», — она прикрыла веки, отчего прокрашенные тушью чёрные ресницы задрожали. Рука наконец нащупала блестящий клатч, расстегнула его и вынула пачку вместе с металлической фитильной зажигалкой. Фильтр лёг между искусанных губ со стёртой помадой, однако огонь из зажигалки так и не загорелся.       Она кинула быстрый, молчаливый взгляд на лежащего рядом Майка, который уже включил прикроватную лампу. Благодаря свету, на его лице можно было прочитать напряжённость и даже раздражение.       Подобное выражение Нанабы не просто напрягло Захариуса, а скорее взбесило. Адреналин снова взбушевал в его крови после недавнего оргазма. В голове не укладывалось столько информации одновременно, сколько противоречий было в его любовнице. Скулы свело и взгляд вмиг потяжелел. Он придвинулся ближе к Нанабе, к её лику, чтобы почувствовать её скрытое волнение через неровное дыхание и раскрасневшееся лицо. Чтобы отринуть все преграды из одежд, и хотя бы попытаться избавиться от душевных.       Нанаба была подобна обнажённому воспалённому нерву, а Майку нужно было стать её болеутоляющим.       — Даже не думай о том, чтобы уйти от меня сейчас, — Захариус несильно, но зафиксировал пальцами одной руки её лицо, чтобы та смотрела прямо на него, — Я не позволю тебе уйти, — Майк ослабил свою хватку и поцеловал в скулу на щеке, в челюсть. Он спустился ниже, не затрагивая её губ с зажатой сигаретой, которые были чертовски близко друг к другу, но так и не соединились. Всё просто – теперь он пытался соединить не только их тела.       Перед тем, как вновь уложить одну из рук Нанабы на постель, Майк поцеловал тыльную сторону ладони любовницы, кольца на пальцах, и, не заглядывая в её серо-голубые глаза, поместил уже расслабленную руку на своё плечо. После он отодвинул натянутое одеяло, глазами пробегаясь по стройному, слегка уставшему телу после их занятия любовью.       Губы вновь дотронулись до грудей Нанабы. Без языка и зубов, как прежде. Захаирус целовал не ради возбуждения, а ради душевного спокойствия своей партнёрши.       Поцелуи спустились до стройного живота, и, когда тот дрогнул, он не остановился. Вдыхал запах её кожи, запах эфирных масел, дорого парфюма и пота, который идеально смешивался с его собственным.       Проведи они все эти года вместе и порознь просто ради посредственного секса – Майка не зацепило бы в ней ничего, кроме привлекательного лица и тела. Однако он видел в ней в всё ту же молодую амбициозную девушку, сиявшей ярче солнца в зените.       «Не позволю тебе уйти», — между поцелуями думал Захаирус, когда губы достигли тазовых костей Нанабы. В мыслях её голое тело безудержно манило, и далеко не только физически.       «Не позволю другим касаться тебя», — он обхватил меченые следами собственных пальцев округлые бёдра Нанабы своими крепкими руками, чтобы спустится ниже и водить по ним губами, а после с особой нежностью выцеловывать каждый сантиметр бархатно-гладкой кожи.       Она едва улыбнулась его действиям, не позволяя эмоциям взять верх над собой. Двумя пальцами вынула так и не подкуренную сигарету изо рта, чтобы переложить её на тумбу вместе с зажигалкой.       «Если бы ты знал, сколько времени я думала, что не могу даже дышать без тебя. Мне так тяжело чувствовать, когда ты смотришь на меня. Так тяжело, когда ты так нежно меня касаешься, так властно ко мне относишься… — её губы сжались в тонкую линию, заставляя замолчать саму себя даже внутренне, — Я всё вижу, Майк, но ничего не понимаю…»       Захариусу никогда не нужно было бороться за место рядом с ней. Нанаба всегда позволяла ему находиться настолько близко, насколько это возможно. Безусловно, ему порой казалось, что он просто не заслуживает быть с ней. Она в его глазах была подобием богини, дарующей нечто особенное.       Нанаба проглотила нервный ком из путаницы своих мыслей. Ей бы хотелось забыть всё, что было между ними. Хотелось бы, чтобы Захаирус снова исчез, но уже навсегда.       Она толкнула его своей ладонью плечо и поспешила подняться с постели. Нагой удалилась в ванную комнату, чтобы остаться со своими мыслями наедине. Светлые глаза заблестели от слёз, когда Нанаба взглянула в зеркало над раковиной. Нужно бы спрятать слёзы подальше, привести в порядок своё тело, лицо и сердце.       Сердце Майка больно ударилось о рёбра, когда любимая женщина оттолкнула его от себя. Хотелось поймать, прижать её к своей груди и больше не отпускать во веки веков.       Покрытая мраком неизвестности, эта внезапная сентиментальность Нанабы даже самой ей не была до конца понятна. Раньше ей так нравилась эта романтика из мыльных опер и мелодрам, а теперь это оставляет раскалённый след в виде слёз.       Смывая с лица макияж мылом из отеля, она надеялась стереть и эту приторную маску со своего лица, доступную всем. В попытке снова поверить этому мужчине, Нанаба открывала волю сердцу, которое при виде одной этой лёгкой улыбки проваливалось до центра Земли.       Безудержная влюбленность, длящаяся десятилетие, убивала в ней самолюбие. Так хотелось броситься к Майку в объятия, расцеловать его руки, всегда так бережно держащие её. Желание рассматривать его тело после секса в миллионы раз преобладало над готовностью расстаться.       Нанаба вышла из ванной всё так же абсолютно голой, без макияжа и колец на пальцах. Она остановилась возле стены напротив кровати, скрещивая руки за спиной, думая о том, как блестят его глаза в приглушённом свете.       Практически о том же думал и Майк: иметь её прекрасное тело бесспорно самое большое наслаждение, но ещё большее – любование им.       Он поднялся с кровати, шаг за шагом приближаясь к Нанабе. И пока та не поднимала взгляда, Захаирус разместил свои ладони на её плечах, чтобы прижать два голых тела друг к другу. Обнажённые тела и одетые души сейчас не имели совершенно никакой защиты.       Через несколько секунд Майк подхватил её тело под бёдра, чтобы она обхватила его ногами. Вопреки всем возражениям, хотелось заставить её забыть о злосчастном прошлом, занимая все мысли и тело сегодняшним вечером.       Обернувшись к постели, он уложил Нанабу на скомканное одеяло, всё ещё не отрываясь от её тела. Скользнул рукой к её ягодицам и меж них, пальцами оглаживая ещё влажную промежность от недавнего секса. В Захариусе снова возгорелось желание – хотелось владеть ей и только ей.       Утыкаясь своим большим носом в её подбородок, он стал целовать шею, щекоча кожу щетинистым лицом.       — Давай займёмся любовью, — он впился в губы Нанабы глубоким, но кратким поцелуем, после отстраняясь и ожидая ответа.       — Я… — шёпот прошёлся по телу, как разряд тока, особенно сильно, когда она ощутила на своих бёдрах крепкие мужские руки, — Как ты это делаешь? — Нанаба прищурила глаза, с подозрением смотря на Майка, и как бы невзначай провела прохладной ладонью по светлым волоскам на груди. Ком горле вновь появился, не желая уходить. Она сжала свои красивые губы, слегка хмуря брови, — Как тебе это удаётся?       Внизу живота с каждой секундой тянуло всё сильнее и сильнее, а промежность и вовсе истекала вязким соком.       — Давай же, — прошептала Нанаба в губы напротив. Эти слова прозвучали как согласие на любое предложение, которое сделает Захариус. Всё с тем же прищуром поглощая его взглядом, она запустила руку в его русые волосы. Зажимая почти у корней так, что её длинные ногти наверняка поцарапали кожу головы. Поцелуй в губы пришёлся таким крепким, что, не рассчитав сил, она прикусила верхнюю губу партнёра, проталкивая язык в горячий рот. После её ладони переместились на волевой подбородок, углубляя поцелуй настолько, что оба практически перестали дышать на некоторое мгновение.       В этом соитии языков и губ Майк переместил руки любовницы на плечи, чтобы своими пальцами в ответ схватиться за блондинистую копну волос и оттянуть её голову назад, тем самым разрывая поцелуй. Он заставил Нанабу запрокинуть голову, дабы губами пройтись по тонкой линии челюсти и оцеловать подбородок.       Грубые хватания ладонью наверняка останутся следами и будут гореть болью в теле. А пока что Захариус до покраснения втягивал белоснежную кожу на изящных ключицах и хрупких плечах.       Майк расслабил руку на волосах, наслаждаясь дрожью тела Нанабы. Он слегка толкнул её в грудь, чтобы опустилась на локти. Одна из рук скользнула к пояснице, заставляя ту выгнуть спину и быть ещё ближе к горячему телу сверху, нежели постели.       Вторая ладонь перешла ниже, пальцы разместились на одной из небольших грудей, оглаживая один из твёрдых сосков, пока Захариус припал к другому своим ртом. Зубами слегка покусывая кожу вокруг, вобрал весь сосок мокрыми губами. Он стал всасывать тонкую чувствительную кожу, языком теребя вставший кончик. Колючее лицо прислонялось к нежной кожи груди, пока вставшим членом он вжимался во внутреннюю сторону бедра любимой.       Нанаба простонала тихо, но с большим удовольствием. Захариус отстранился от такой желанной груди, на короткий миг кидая взгляд наверх. А вскоре продолжил свой путь истязания её тела собой. Как и прошлый раз, дошёл до живота, снова оставляя рваные короткие поцелуи, между тем втягивая воздух зубами. Лицо спустилось ниже, а средний палец коснулся напряжённого клитора между губ. Он провёл подушечкой пальца сверху вниз, чтобы одарить тело коротким мучительным касанием, заставляя просить большего.       Нанаба выгнулась ещё больше, а ноги, в свою очередь, раздвинулись настолько широко, насколько это возможно. Благо, её гибкость позволяла творить и не такие вещи.       Майк уже опустился на колени, упираясь ногами в напольный ковролин. Руки обхватили женские бёдра под коленями и он приоткрыл свой рот, чтобы выпустить ещё слюны, что тянущейся ниткой потекла на ложбинку между половых губ. Мокрый язык прошёлся по складкам и остановился на клиторе, обводя его мягкими круговыми движениями.       Нанаба пальцами схватилась за волосы на макушке Захариуса, стараясь вжать его голову в себя. Другой рукой она зажала недавно обласканный сосок этим же самым языком, что сейчас погружает её в небывалое блаженство.       — Ах, Майк! — из груди вырвался протяжный стон, вскруживший голову не только ей, — Да, здесь! — Нанаба просила ещё, решаясь испытать очередное сумасшествие за этот вечер.       Майк на секунду задумался о том, что если бы учёные взяли образец её смазки, то могли бы сделать из него самый лучший парфюм. Он ощущал её сок, как невероятное сочетание цветочного нектара и утренней росы. Возможно, это для кого-то это прозвучало бы странно, но он просто без ума от её запаха, без ума от вязкости, что стекает по его подбородку и промачивает простынь.       Он поместил ладонь ей на живот, и приоткрыл глаза, наблюдая за тем, как она пальцами оттягивает соски на груди и выгибается. Мышцы живота начали расслабляться, и он отодвинулся назад. Нельзя, чтобы она кончила так просто.       — Тебе нравится? — низко, вполголоса прохрипел Захариус, пальцами собирая капли с подбородка и губ, чтобы после облизнуть их. Его тело возгоралось от возбуждения, накрывавшее, словно цунами. Если бы хоть кто-то мог представить, что вытворяет этот грубый, самовольный сутенёр сейчас с одной единственной женщиной, забравшей его сердце ещё столько лет назад.       Теперь она молила Господа, чтобы этот день никогда не заканчивался. Просила быть доведённой до экстаза сотню раз за ночь. И её молитвы будут услышаны.       Майк губами стал впиваться в бархатную кожу на лобке прямо возле клитора снова, но не дотрагивался до него. Стал кусать между бёдер, оставляя следы на коже. Этим он хотел показать, что она принадлежит только ему и никому более.       Он очень хотел взять её. Член просто изнывал и просился поскорее внутрь Нанабы, но он решил подождать, чтобы продлить удовольствие своей партнёрши.       — Ну же… Ещё… — прерывистым тоном выдала Нанаба, смотря вниз.       По широким мускулистым плечам раскатились мурашки, которые заставили встать дыбом все волосы на теле. Он обожал, когда Нанаба просила большего, но было кое-что ещё…       — Л… Любимый, — едва слышно позвала она, награждая Захариуса за всё то, что он сейчас делает.       «Будет тебе ещё», — он хитро ухмыльнулся, а в серо-зелёных глазах мелькнула искра, предвещая скорый пожар.       Нанаба скользнула своей ладонью вниз, чтобы продолжить эту сладкую негу, которая так внезапно прервалась. В свою очередь, Майк уже было хотел поскорее убрать её руки, как его взору открылась очень лестная картина.       Она указательным и средним пальцем надавила на свои половые губы, раздвигая их. Конечно, такое происходит не впервые, но Захариуса это повергло в очередной моральный оргазм.       Майк поднялся с затёкших колен, а его изнывающий член дёрнулся, когда он навис сверху, опираясь на ладони. Нанаба втянула его в ещё один чувственный поцелуй. Удивительно, ещё недавно этим языком он смаковал столь желанное место между её ног, а теперь вкус её сока и слюна смешались воедино, что пьянило сознание сильнее бренди. Нанаба была не просто вкусной, а была лучшей.       Захариус медленно слетал с катушек. Язык толкался в её рот в попытке попробовать ещё, попробовать её всю, всё тело, весь внутренний мир вместе с сердцем. Он ощущал в себе животную собственность, которая выливалась в желание иметь полную власть над любимой.       Майк разорвал поцелуй первый. Без промедления стал целовать её щёки и приоткрытые пухлые губы, которые и сами не единожды ласкали его член.       Безудержная страсть, вожделение прекрасного тела смешивались с миллионом чувств, исходящие из его груди, выливаясь через призму неудержных поцелуев.       Он потёрся большой плотью о гладкую кожу снизу, пока целовал ухо Нанабы, тяжко дыша в него. В то время, как её руки обхватили крупное тело, тонкими пальцами прижимая за спину ближе к себе. Захариус прошептал тихое «расслабься», одной рукой подводя член. Головка скользнула между мокрых половых губ и стала постепенно входить внутрь.       «Как же горячо», — произнёс в своей голове и медленно выдохнул Майк, пока мягкие стенки внутри любимой всасывали его всё глубже и глубже.       Затем он сделал плавный толчок вперёд. Напряжённые руки обхватили Нанабу, чтобы постараться насадить её ещё больше на собственный член. Он заглянул в опьянённые возбуждением голубые глаза, сверкающие сейчас ярче безоблачного неба.       — Ты моя, — наконец-то сказал это Захариус, показывая всё свое неуёмное собственничество, отчего Нанабу разом обдало дрожью.       Его медленные движения сливались со словами в обоих головах, заставляя Нанабу тяжело дышать, а после со стоном из груди произнести:       — Майк, я… — голову вскружило, когда толстая головка упёрлась до самого конца. Она потеснее прислонилась к телу, обхватывая его ногами, чтобы не упасть в обморок прямо сейчас. Внутренняя наполненность любимым мужчиной была в дюжину раз приятнее галлюциногенов.       С очередным толчком протяжный стон вырвался наружу, а вместе с ним на спине Майка появились небольшие отметины от длинных ногтей.       Первые несколько минут нежного соединения разморили её сердце окончательно. Она чувствовала, как намокала ещё сильнее с каждым мимолётным поцелуем или осторожным касанием. Сегодняшнее занятие любовью так похоже на все те разы, что были десять лет назад. За исключением одной детали: ныне Захариусу не приходилось пользоваться защитой, а Нанаба больше не принимала дурь. Однако, последствия «прошлой жизни» жгли не только душу, а также успели искалечить тело.       Пальцы дошли до широких плеч, после спускаясь к вздымающейся груди. Кончики ногтей очертили смуглые соски и с нажимом провели по светлым волосам до торса.       Нанаба расслабилась, отпустила тело Майка, снова так же широко расставляя свои ноги. Мышцы расслабились насовсем, что позволило члену внутри скользить быстрее.       Вперемешку с негромкими стонами, в стены своим звуком ударялись ритмичные шлепки кожи о кожу.       — Майк, быстрее… — нарочно протянула она, зная, как любовнику это нравится.       Захариус опёрся на кулаки, явно пребывая в состоянии полной боевой готовности, прерывисто дышал. Толчки стали ещё резче, заставляя Нанабу широко распахнуть глаза, когда член вбивался до самого основания. Вспотевшие ладони сжали косые мышцы на боках Майка. Одна из её рук снова скользнула между ног, чтобы пальцами обласкать упругий клитор.       — Я близко, — прозвучал басистый голос, своим тембром подливая обоим бензина в огонь.       Он смотрел на эти искусанные губы, румяные щёки и двигающуюся грудь в ритм его движениям. Всё это может видеть только он.       Осталась несчастная минута, что сейчас для него была самой лакомой. Член набух от избытка своей и чужой влажности. Совсем скоро по телу пронесутся раскаты миллиарда крошечных молний.       Почти.       После слов средний палец Нанабы стал тереть чувствительное место резче, иногда ударяясь о скользящий член. Она изредка постанывала, зубами терзая свои пересохшие губы болезненными укусами.       В согнутых ногах под коленями пот стал выступать ещё обильнее. Её тело изогнулось в пояснице, а макушка головы упёрлась в одеяло. Свободная рука сжала крепкое запястье Майка сбоку, ногтями впиваясь практически до крови. К счастью, это вызвало только шумный вдох, вместе с которым пришёл оргазм. Мышцы стали сокращаться вокруг члена Майка. Мозг застелила пелена эйфории, заставляя сердце замереть на секунду, а затем начать колотиться с новой силой. Удовольствие отодвинуло внешний мир на второй план, унося тело в далёкое небытие.       В свою очередь, Захариус сделал ещё один толчок, когда услышал сладострастный пронзительный стон любимой. Пришлось выйти из неё, чтобы стенки не сжимали его до боли. Смотря на изящное тело под ним, Майк пару раз провёл ладонью по всей длине перед тем, как густая сперма со смазкой стала сочиться из красной головки. Он втянул воздух через зубы, когда всё стало покалывать из-за разрядки. Капли измазали его руку и белоснежный живот Нанабы, что сейчас опустила голову и окончательно расслабилась, наблюдая за эмоциями любовника, параллельно вслушиваясь в каждый его вздох.       Приподнятые густые брови показались ей довольно милыми. Захотелось стереть пот, разгладить морщины на лбу. Она слабо улыбнулась, поскольку произошедшее вытянуло из неё абсолютно все силы, опустошив до приятного монотонного звона в ушах.       Член в руке Захариуса стал обмякать, вместе с руками и ногами. Он осторожно опустился сверху, прикрывая глаза и щетинистой щекой укладываясь на грудь Нанабы. Она лишь стёрла ладонью солёные капли с его кожи, заводя руку до затылка и затем скользя по спине. Измученные губы прислонились к липкому лбу Майка, пока его руки снова обняли уставшее тело. Отвращение отошло далеко за пределы номера в отеле. В этот момент всё остальное было не так уж и важно.       Между ног ещё приятно саднило, совсем иначе, как после первого быстрого секса.       — Мне не нужен никто, кроме тебя, — немое движение так и осталось безмолвием на губах Нанабы.