Чего тут думать!

Аокидзи поначалу не осознает, что вызывает у него подозрение в туго перемотанной веревкой пачке потрепанных конвертов. Все кажется вполне привычным: то же оговоренное место для передачи сообщений на полуразрушенной мельнице, те же условные знаки о прибытии таинственного почтальона, тот же вполне привычный объем полученных записок и писем. За долю секунды в его голове проносятся сотни мыслей о возможном заговоре, предательстве, а то и вовсе глупом розыгрыше. Другую долю секунды он тратит на обдумывание плана возможного побега, желательно в другую страну и под чужим именем, а то и вовсе под двумя именами, чтоб уж наверняка. Быть адмиралом флота трудно, но быть бывшим адмиралом флота еще труднее. Нужно всегда быть готовым к тому, что ударит в голову бывшему начальству, а этому начальству – Аокидзи знает не понаслышке – может ударить только что-то на редкость серьезное и на удивление безумное. Однако прежде, чем фантазия успевает устремиться к Рафтелю и к парочке выдуманных имен, Аокидзи неожиданно понимает, что именно напрягает его в пачке пыльных, изрядно помятых писем. Между намертво примотанных друг к другу конвертов он замечает цветную листовку, и у него нет ни единой мысли о том, как и зачем она могла сюда попасть. В удивлении вскидывая брови, Аокидзи, воровато оглядевшись, будто боясь быть пойманным таинственным почтальоном с не менее таинственным чувством юмора, ослабляет узел веревки и с опаской, все еще мысленно представляя перед глазами к-счастью-бывшее-начальство, поднимает на свет будоражащую нервы листовку, которая на поверку оказывается еще более удивительной, чем он мог себе представить. На него, широко улыбаясь, смотрит Мугивара Луффи. А то, что казалось ему розыскной листовкой, оказывается сделанной из плотного картона брошюрой. Аокидзи выдыхает лишь на мгновение, но затем беспокойство накатывает на него с новой силой: от Акаину хотя бы можно предположить, чего ожидать, здесь же список возможностей настолько велик и необъятен, что Аокидзи очень повезет, если он догадается хотя бы о названии королевства, в котором в скором времени что-то взлетит на воздух. А судя по тому, что держит он в руках брошюру, а не розыскную листовку, к этой деятельности еще и единомышленников привлекают. Поэтому Аокидзи стоит здесь, под просачивающимися сквозь пробитую черепицу лучами солнца, вдыхает спертый, затхлый воздух и задумчиво вертит в руках брошюру, вновь задаваясь вопросом о ее появлении. Вот только перед смертью не надышишься, а от Мугивар даже в аду не скроешься, поэтому Аокидзи раскрывает брошюру, мысленно готовясь увидеть послание от главнокомандующего всем этим хаосом, карту вторжения, а то и – мало ли – список союзников. Он и правда видит огромное письмо к читателю, видит карту, и даже какой-то список, но Аокидзи требуется секунда для осознания того, что места на карте – это торговые точки, список союзников – список заказчиков, а обращение, занимающее собой целую страницу, подписано не Мугиварой, а «Каннибалом» Бартоломео. Аокидзи вдруг осознает, что держит в руках не тайный привет от Сакадзуки, не карту вторжения, а брошюру фан-клуба Мугивар, распространяющего свою продукцию по всему миру в том числе и по тайникам шпионов, наемников и бывших адмиралов дозора. Предельно удивленный Аокидзи пробегает глазами по пафосному обращению Бартоломео, тоном и посылом напоминающего достучавшегося до бога жреца. Сбившись примерно на десятом упоминании Мугивары за абзац, Аокидзи переводит взгляд на карту, которая при ближайшем рассмотрении оказывается хитроумно сплетенной сетью торговых точек, расположенных едва ли не по соседству со штабами дозора. Но больше всего в этой брошюре поражает ни масштаб развернувшихся действий, ни удивительная ловкость в их организации, и даже ни факт существования фан-клуба имени Мугивары, а список наиболее почитаемых и уважаемых покупателей. Например, Боа Хэнкок, заказавшая около тысячи розыскных листовок с уникальным дизайном от Бартоломео, тысячу соломенных шляп и подписку на все новости от Мугивары с подробным отчетом о его перемещениях. Такой же комплект товаров и услуг значится за некой деревней Фуша, и Аокидзи удивленно вскидывает брови, видя в числе особо любимых спонсоров вице-адмирала Гарпа. Деревня Шимотсуки, в запредельных количествах закупающая деревянные мечи и банданы. Мечи, как подписано ниже, сделаны из поваленных Ророноа деревьев и снесенных построек. Деревня Кокояши и деревня Сироп, коллекционирующие постеры с рыжей воровкой и со снайпером Мугивар. Туда же в неизмеримых количествах поставляются фрукты и сладости, а так же уникальные заметки о чудесах Бога Усоппа и благодарности и подарки от его почитателей. Аокидзи просматривает заказы на особые листовки для ресторана Баратти, неизвестного человека, подписывающемуся инициалами Р. В. и кита по имени Лабун. Видит поставки сладкой ваты королевствам Драм и Торино, а так же что-то, обозначенное лаконичным «Чертежи» на Вотер 7. Отдельное место на странице занимает революционная армия, которая умудряется передавать приветы всем Мугиварам по очереди, и приписка о том, что разрушенные, поломанные, снесенные пиратами Соломенной Шляпы сооружения можно приобрести так сказать покусочно по весьма выгодной цене. Немного придя в себя, Аокидзи переводит взгляд на следующую страницу, где едва ли не золотыми буквами перечислены имена горячо любимых спонсоров. Пробегая глазами по именам принцесс Виви, Ширахоши и Ребекки, Боа Хэнкок, вице-адмирала Гарпа, начальника штаба Революционной армии Сабо и командира Иванкова, Аокидзи вдруг понимает, что его увольнение явно было знаком свыше. Он какое-то время пересматривает брошюру, каждый раз отмечая все новые детали (скидку при заказе от десяти листовок, мемуары Бартоломео о Мугиваре Луффи для постоянных покупателей), а потом переводит взгляд на простирающийся за пыльным окном пейзаж. Ему, честно говоря, совсем не хочется снова погружаться во все эти разборки и махать красным флагом перед Дозором. Аокидзи хорошо живется самому по себе, без оглядки на ополоумевшее начальство и сверх сотни пиратов, кочующих от одного острова к другому. Ему бы поспать подольше да погреться на солнце, которое в здешних краях удивительно теплое. Простые житейские радости, никаких волшебных фруктов и извергающих вполне себе реальную лаву к-счастью-бывших-начальников. Но все-таки эта карта перемещений Мугивары ему бы не помешала. Чисто в научных интересах, конечно. Не то чтобы Аокидзи и сам не смог провести линию от одного свергнутого тирана к другому, ну тут нагляднее как-то, да и оформление получше будет, явно ведь в типографии печатают. И о Революционной армии бы побольше узнать, а то чего только не говорят, и не поймешь, что правда. Что, мол, отпуск у них вполне себе ничего, премии хорошие, выходные иногда дают… Да и с самим Бартоломео было бы неплохо увидеться. С такими связями, как у него, осталось заполучить в союзники только бога, а гипотетический бывший адмирал дозора и сам приехать может, ему не трудно. А вот Аокидзи со своей стороны мог бы, например, ему подсказать расположение еще парочки тайников шпионов, наемников и бывших адмиралов дозора. Помощь, конечно, такая себе, но один человек вполне может привести и повести за собой тысячи. Им ли с их героем в соломенной шляпе этого не знать! Про Дозор болтать не особо будет, конечно, но местные приколы можно и рассказать. Такого в дозоре на целую библиотеку наберется, а главный прикол тут, оказывается, еще и спонсором своего внука выступает. Ну и может какими-нибудь своими секретами поделится, они у него не только в полуразваленной мельнице. А еще и дорогие, на вес адмиральского плаща. И вот Аокидзи стоит здесь, под просачивающимися сквозь пробитую черепицу лучами солнца, вдыхает спертый, затхлый воздух и задумчиво вертит в руках брошюру, вновь задаваясь вопросом о ее появлении. А затем, удовлетворившись собственным решением, довольно хмыкает и складывает брошюру в карман пальто. Ох, и тяжелая ему предстоит работа! После традиционного полуденного сна, конечно же.