see you in another life

Я сидела на полу, все также держа ее за руку и головой лежа на постели. Больничные простыни неприятно пахли хлоркой — я все забывала попросить сменить белье на домашнее; она ненавидела больницы с самого детства, поэтому к моменту пробуждения все должно быть приведено в более надлежащий вид. На стене равномерно тикали часы, порой нервируя, а порой наоборот погружая в сон. Однако мне было не до него — я просто молилась. Было плевать на все скептизмы, желания и тому подобное, я просто молилась, чтобы все было хорошо. Я готова была просить бога, будду, да хоть быка и кланяться ему в копыта, если бы это на самом деле подействовало. — Полина Сергеевна? — в палату вошла невысокая курносая блондинка, одетая в синий медицинский костюм. Вероятно, медсестра, однако я не задумывалась, молча кивая, чуть приподняв голову. — Возможно Вам стоит переодеться и поесть, и… — она замолчала, видя, как я приподняла бровь, глядя в упор. — В общем, врач вместе с результатами придет только через три-четыре часа, а Ваша, кхм, сестра все равно не очнется в ближайшее время… — Спасибо за информацию. И да, я не уйду. — перебила я ее, кладя голову назад и всем видом давая понять, что разговор окончен. Та пожала плечами и, развернувшись на пятках, вышла. Я осталась одна наедине с мыслями. Взгляд снова упал на девушку, тело которой было покрыто какими-то не то проводами, не то трубочками… На глаза невольно наворачивались слезы… Она даже дышать сама не могла! Единственное, что поддерживало ее жизнь — кислородная маска… Я никогда не видела настолько страшного. Никто и представить не мог, что происходило со мной, стоило узнать о госпитализации. А ведь все так хорошо начиналось… Минуты шли медленно, а я, смотря на нее, начала рассказывать все, что помнила из нашего детства и юности. Я рассказывала каждый момент, иногда смеясь, а иногда дуя губы, иногда и вовсе неся всякий бред, но старалась не замолкать. Это было тем, что сдерживало меня от перехода в безумие. Через еще два часа в палате стало тесно. Ее мама и бабушка. Мне естественно пришлось молчать, но позы я не сменила. Я просто была опустошена. Я думаю, ранее мой вид бы их удивил — сидящая на полу, в туфлях на шпильках, узкой юбке карандаш, с деловой сумкой и совершенно размазанной косметикой, но сейчас всем было не до этого. Я умирала с каждой минутой, и даже не находила сил попросить ее бабушку прекратить истерику. Неугомонная женщина. Но любит ее сильно. — Так, 7 палата. И тут у нас… Да, я к вам. — немолодой мужчина вошел вовнутрь, коротко кивая головой и осматриваясь. Я тут же поднялась на ноги, чувствуя боль — тело сильно затекло, но вскоре перестала обращать на нее внимание. Меня переполняла надежда, однако врач, видя это, лишь сочувственно глядел на меня, качая головой. Конечности похолодели, а я замерла, ожидая приговор. — Я проверил дважды все результаты и теперь могу сказать точно. Вам все же стоит присесть. — говорил он, но я лишь качала головой, надеясь, что не услышу ужасных слов. Надеясь, что в этом мире все решают деньги, и они смогут мне помочь и на этот раз. Он вновь кивнул, замолкая и еще больше нагнетая этим обстановку, к тому же, на заднем плане не переставая выла ее бабушка, словно присутствовала уже на похоронах. — Заболевание было замечено слишком поздно. Возможно, она просто не обращала на это внимание или же не замечала, во что трудно поверить. У пациентки развита сердечная недостаточность, ставшая следствием ишемической болезни сердца. — Сколько есть времени и что надо делать? — спросила я, сжимая ладони в кулаки и впиваясь ногтями в руку. — В лучшем случае неделя, но вообще пара дней. Для механического сердца у нее есть ряд противопоказаний, для настоящего донорскую базу надо арендовать хотя бы за месяц — слишком много запросов, сами понимаете. — Купить? Это можно купить? Я заплачу любую цену, сколько попросите! Но он лишь качал головой… Я села на корточки, вновь глядя на нее. Такая безмятежная… навряд ли люди в коме нас слышат. Она бы не обрадовалась этому вердикту. Она всегда хотела жить, в отличие от меня. Мое солнышко. — Мне очень жаль… Я едва сдерживалась от истерики, глядя в одну точку и до конца не веря в происходящее. Этого не могло произойти. Все самое худшее… Внезапно, я вздрогнула от мысли. — Живого. — произнесла я, и все вздрогнули из-за нарушившейся тишины. Врач ничего не понимал, и я продолжила. — Пересадка от живого человека, по добровольному согласию. Я знаю, что донором сердца становятся только усопшие, но есть же исключения из правил. Если есть власть. Я смотрела на него в упор, видя, как его глаза начинают бегать, а нога потираться об ногу. Так я и думала, он не так чист. Осталось узнать цену. — У вас есть кандидат.? — Молодой. Без хронических болезней. Анализы и обследования сданы полгода назад, жалоб нет. Он кивнул, глядя на меня, а потом мотнул головой, выходя из палаты. Я вновь взглянула на нее, грустно улыбнувшись, после на ее перепуганных родственников, и вышла следом. Вскоре мы вошли в кабинет, и он закрыл дверь на замок, снимая халат. Я была готова ко всему, поэтому и бровью не повела, хотя все пошло по иному сценарию. Мужчина уселся в дорогое кресло, откидываясь в нем и делая пригласительный жест рукой. Я последовала примеру, усаживаясь на кожаный диван. — Я надеюсь, что я правильно Вас понял, и никто ничего не узнает.? — начал он, и я кивнула. — В таком случае, мы обговорим цену, но одно «но» — это точно добровольно? — Я предложила свою кандидатуру. Сколько стоит, и когда можно сделать? — Неожиданно… — его взгляд прожигал во мне дыру, но мне было все равно. Я выгорела. — Что ж… Операция сложная, сердце может не прижиться, но это в любом случае даст нам время. Провести ее можно даже завтра. Касаемо цены… Я не беру деньги. — А что же.? — я вопросительно приподняла бровь, начиная нервно теребить край юбки, что не осталось незамеченным. — Органы в наше время более чем дороги. Сами понимаете, я и без того соглашаюсь на нелегальную операцию, я должен получить достаточную выгоду. К тому же, операция предполагает, кхм… — Смерть, — подсказала я, мило улыбнувшись. — Называйте вещи своими именами. — Да, смерть. Поэтому Вам уже не понадобятся органы. — сказал он и замолчал. Некоторое время мы сидели в задумчивости, а я просто прорабатывала в голове все моменты. — Изначально мы пересаживаем сердце, я не хочу рисковать. Чем меньше времени, тем лучше для нее. Дайте мне два дня, я завершу все свои дела, и можем приступить к операции. И да, если никому нельзя знать об операции, то причиной смерти поставьте инфаркт или что-нибудь подобное — я в последнее время часто на сердце жаловалась. Просто не в том плане, в котором они понимали. И… возможно я дам Вам письмо, которое надо будет передать после того, как она очнется, но это не точно. Боюсь, если она узнает, то не сможет жить с чувством вины. — Отчего же? Это же Ваше решение. — возразил он, протирая очки в своей дурацкой круглой оправе. Я грустно улыбнулась в ответ. — Ее спросите. Если бы она узнала… Она б убила меня. Но не важно. Мой номер у Вас есть, я лягу в больницу послезавтра вечером. На следующий день подготовите к операции и, собственно, покончим с этим. Учтите, если она не выживет… — Вы убьете меня, будучи призраком. — рассмеялся он, тут же становясь серьезным. — Я не убийца, Полина Сергеевна. Просто скромно живущий человек. Я молча хмыкнула, сидя на кожаном диване этого «скромно живущего человека», но не подала виду, вставая. — Мы подделаем документы, где будет сказано, что у вас тяжелая производственная травма, подразумевающая медленную смерть. И еще несколько анализов… Но не вижу смысла объяснять. Будете официально донором. На некоторое время в кабинете повисла тишина, которую в конце концов я нарушила самостоятельно. — Мой телефон у вас есть. Вроде бы договорились. — Разумеется. — кивнул он, вставая. — Удачи с завершением дел. Я взглянула за окно, глядя на закат, и молча вышла, направляясь в палату. Ее родственники по-прежнему были там. Я встала в дверях, оглядывая их. — Выдыхайте, мы нашли донора. Что б вы делали без моих связей. Они было открыли рот, чтобы что-то сказать, но я покачала головой. — Дайте мне 15 минут побыть с ней наедине, пожалуйста. Внизу есть неплохое кафе, перекусите с дороги. На удивление, возражений не последовало. Они действительно вышли из палаты, хотя бабушка все еще захлебывалась в слезах. Но я понимала. Сама на негнущихся ногах подошла к ее постели, садясь сбоку, а потом и буквально ложась, утыкаясь в торчащую ключицу — она похудела так сильно, что больничная роба уже висела на ней. Я… Я просто наслаждалась временем, данным мне на то, чтобы распрощаться с нею. — Ну что, одуванчик, скоро ты снова будешь жить. Исполнять свои мечты и восторженно взирать на парней. В общем, все как всегда. — усмехнулась я, поправляя капельницу и вновь утыкаясь носом, вдыхая ее запах. — Боже, как же я любила твой смех… Так что даже не вздумай грустить, поняла?! Только попробуй. Хочу чаще видеть твою улыбку. Знаешь, у тебя милейшие маленькие зубки. А еще у тебя горит взгляд, когда ты оживленно о чем-то рассказываешь. Не люблю болтающих людей, но тебя я бы слушала часами… Знаешь, я ведь в один день, с дуру ума, записала твой бубнеж на диктофон и потом слушала часами на повторе, когда скучала. Пока запись не удалилась. Меня так ломало, одуванчик… Помнишь, откуда это прозвище? Да точно помнишь, это бы ты не забыла… Да что я, в самом деле, снова только о внешности… Ты самая потрясающая девушка, которую я встречала. Честно. И мне действительно жаль, что я не смогу и дальше быть рядом, и сейчас многого не успела… Наверное, нечестно, что я всегда мечтала о тебе в том-самом плане… Но ничего поделать с собой не могла. Знаешь, вовсе не в подобной ситуации я хотела держать тебя за руку. Ну, что произошло, то произошло… У тебя обязательно появится человек на замену мне. Куда уж он денется, появится. И да, я знаю, что всегда так говорю, но в этот раз я уверена. Лично пригляжу за всем. Обещаю. Ты только выкарабкайся вначале… И ни в коем случае не бросай свои мечты. Никогда. Подумай о том, что действительно хочешь. Я оставлю тебе все необходимое и можешь даже не возмущаться, спрашивать на этот раз не буду. В общем… Люблю я тебя. И продолжу любить. Я так и не смогла это побороть, а ты и не подозреваешь… Ты удивительная. Проживи эту жизнь за нас двоих, окей..? Я взглянула на нее, все такую же недвижимую, и медленно встала. Наверное, больше всего мне хотелось бы напоследок прикоснуться к ее губам, однако те были скрыты кислородной маской. Поэтому я просто прижалась к ладони, целуя тыльную сторону, покрытую выступившими венками. Когда я вновь подняла голову, то увидела черные пятна — в какой-то момент я все же разрыдалась, сама того не заметив. — Ладно, одуванчик, я к тебе послезавтра еще зайду. Не скучай. — я улыбнулась, вновь вытирая слезы и вышла из палаты, тут же опираясь о дверь. Слезы текли уже сами по себе, не прекращая. Хотя, по идее, отчего? Она выживет. А я и так не хотела жить… Возможно, просто тяжело расставаться с единственной причиной, по которой жила. Но сейчас не время. Я должна не быть эгоисткой и взять все в свои руки. Пальцы нащупали телефон в кармане пиджака. После на автомате нашли нужный номер. — Алло, Лида..? Да, это я. Послушай, мне срочно надо оформить дарственную на имущество по отношению к неродственнику, и да, с деньгами мне помоги пожалуйста, нужно с инвестициями разобраться и снять все, что можно… Нет, давай без вопросов. Хорошо, скоро буду. <следующий день> Я притащилась домой, устало бросив сумку. За вчерашний вечер и сегодняшний день я расправилась со всем, чем могла. Пухленький конверт с деньгами также лежал у меня, но уже завтра будет в другом месте. Я поплелась в ванную, набирая ее и глядя на полку, заваленную жидким шелком, сухоцветами, пеной и всем подобным. А ведь я надеялась попросить ее переехать ко мне, ссылаясь на ее проблемы с деньгами и мои страхи спать одной в доме. Хотя на самом деле просто хотела находиться рядом столько времени, сколько она даст, пока не уйдет к мужчине… Я мечтала о вечерах, когда она, усталая, но полная эмоций будет приползать с работы, а я буду наливать ей вот эту самую ванну, наполняя ее средствами с ее любимыми запахами. Как буду иногда сидеть с ноутбуком на кухне, заполняя материалы по очередному делу, пока она будет готовить. А я не смогу при этом не поглядывать на ее порхающую фигуру, иногда незаметно любуясь, мысленными пинками вновь возвращая себя к работе. Как иногда ночами, после очередного кошмара, буду приползать в ее комнату, садясь на пол и прислушиваясь к ее равномерному успокаивающему дыханию. И мне бы стоило огромных усилий, не нарушить ее личное пространство и вновь уйти. Я мечтала… Боже. Я просто хотела создать себе иллюзию счастья. Да что там, это и было бы счастьем, просто на определенный период времени. Но видимо, не судьба… Ее спальня находится под самой крышей. Огромная комната, по-настоящему уютная. Окна в крыше, повсюду дерево, растения, какая-то дребедень… она ненавидит убирать пылесборники, но внешне их любит. Впрочем, уборка все равно была бы на мне. Хотя по-моему кровать размера king-size, самый большой пылесборник, однако ее мечта. Не думаю, что ей уже удастся поспать в этой комнате, как минимум, я этого уже не застану. Ей будет тяжело находится в этом доме… Да и не по вкусу он ей. Слишком все по-моему. Ничего. Продаст, получит хорошие деньги — все же немало я сюда вложила, не ожидала, что придется так быстро уйти… Зато ей хватит. Куда она денется, не выкинет же деньги. Тем более я на кремацию, если она не забыла, это априори дешевле. Родителям я уже все нужное подписала… Вроде все. Я легла в горячую воду, ныряя с головой и вновь сплывая. Теперь осталось подготовиться морально, если это вообще возможно. В любом случае, я уже снова не нахожу себе места но завтра увижу ее. Проведу с ней еще одну ночь, пока меня не заберут на подготовку. И ее. А после… После мы снова будем совсем рядом, под огрооомным ярким-ярким освещением. И пока мое сознание будет уплывать от наркоза, я коснусь ее руки в последний раз. <Вечер перед операцией> — Ну что, мелочь, я вернулась. Как и обещала. — вошла я в палату, сразу подходя к ней и оценивая ситуацию. Проводков явно уменьшилось, но она по-прежнему напрямую зависела от аппаратов. Это очень… угнетало, однако меня грела мысль, что скоро все наладится. Единственное, о чем я жалела — о количестве выпитых энергетиков. Я явно не могла подозревать, что мое сердце ей понадобится. Я могла об этом мечтать… и вовсе не в этом плане, который получился в итоге. Рядом, в углу палаты, уже стояла кровать на колесиках — по моей личной просьбе персонал пошел на некоторые уступки. Перед операцией все же надо будет выспаться хоть чуть-чуть, но терять время я не намерена. Мне и так слишком мало осталось. Хочу побыть рядом как можно дольше, и если все, что мне осталось, — четырнадцать часов, то так тому и быть. — Полина Сергеевна, Вы уже прибыли? — дверь неожиданно хлопнула, и я обернулась, видя врача. Кивнув в знак приветствия, я снова повернулась к ней. Некоторое время в палате царило молчание. — Вы все еще уверены? — тихо раздалось за моей спиной, а я молча пожала плечами и полезла в сумку за двумя конвертами. — Вот этот отдадите ей, как только ей полегчает… Будет кушать сама уже, чуть оправится после операции… В общем, вот. — я протянула темно-коричневую бумагу с именной печатью, а после достала следующий, более толстый. — Этот — Вам. Тут деньги на дальнейший уход за ней и первые дни реабилитации в принципе. Однако потом я настаиваю, чтобы реабилитация проходила в Германии или Швейцарии, но это уже будет обсуждать оставленный мною человек. Ваше дело будет передать документы. В любом случае, он все будет контролировать, а Вы сами понимаете, из каких я кругов. Не допустите ошибок. — произнесла я, дожидаясь кивка. Я тяжело выдохнула, отворачиваясь. — А теперь идите. Идите, ради бога, а завтра делайте, что хотите. Мне нужно мое обещанное время. Сзади раздались удаляющиеся шаги, а после звук затворяемой двери. Я хмыкнула, все также глядя на нее. — Ну что, тонсэн, вот мы и остались снова наедине, хах. Как в старые времена, разве что ты не многословна. Я подкатила мою на сегодня кровать, ставя вровень с ее и ложась рядом. — Я в курсе, что ты ненавидишь спать с кем-то, но, видишь ли, я эгоистка и сегодня придется потерпеть соседство. В конце концов, одна ночь — не так долго, хотя иногда она кажется целой вечностью… И кстати… Луна сегодня красивая. Все такая же красивая, что я готова умереть. Я произнесла эти слова, глядя на нее, но ее тело и лицо были все также неподвижны. Чудес не бывает, увы. Я не прекрасный принц, а мы не живем в сказке. У моей истории будет вполне реальный конец. Я кивнула сама себе, потянувшись к ней и целуя в холодную щеку. — Продолжай безмятежно спать, mi vida. Завтра нас ждет трудный день… Тебя ждет. Но у тебя все получится, я в тебя верю. И… Ты прости, если когда обидела. Я все же не хотела… Ладно. Сладких снов. Я вновь легла на свою сторону, глядя в открытое окно. Звезды, ночь, луна… Она и правда красивая. Я была счастлива любить тебя. <финал> — Вы все еще не передумали? — вновь спрашивают меня, и я подкатываю глаза, едва говоря. — Странно, что вы спрашиваете это, когда меня рубит от наркоза. Нет. Еще пару минут, и вы сможете начать. — говорю, упрямо щурясь — свет операционных ламп не щадит глаза, но я хочу видеть как можно больше перед своей смертью. Поворачиваю голову уже в который раз — она совсем рядом. В окружении еще десятка врачей, невесть как уговоренных, нескольких баллонов крови ее группы и резус-фактора, один из которых уже готовят к вливанию… Ей предстоит долгая восьмичасовая борьба за жизнь, а после сложная реабилитация. Жаль, что я не смогу находится с ней рядом в эти секунды. Не выдержав, я протянула руку, сжимая ее ледяную ладонь. Жаль, что раньше я себе так редко это позволяла. — Встретимся в другой жизни. — шепчу я, и глаза уже сами закрываются. Огромных усилий стоит их не сомкнуть. Рука тоже ослабевает, однако в какой-то момент у меня появляется ощущение, что она чуть дернула пальцами. Последнее, что улавливают мои глаза — слезу, покатившуюся из ее глаза, но я списываю это на галлюцинацию. Мою безвольно упавшую руку кладут на мой стол, и я сквозь туман слышу гомон голосов. Топот, уверенный командующий голос… А потом писк… И кажется, что он заполняет все, окутывая и сковывая каждую частичку сознания. Но я была к этому готова. Это был мой конец. Конец этой истории. Истории, которая закончилась для меня, но для тебя только начинается. Ты сильная девочка, ты справишься. А я пригляжу за тобой. Люблю, любила… И понесу эту любовь через посмертие. Твоя извечная проблема и вездесущая подруга~~