Певица

      Даби считает, что из Рей получилась бы отличная певица. У неё для этого были все данные: симпатичное лицо, аппетитная фигура (потому что: а) одежду она носит обтягивающую; б) лично для него хороша) и… голос.       Но вот вещь ирония, ей им так не воспользоваться.       Он усмехается, слыша голос Юи Ханамэ, поднимается с кровати и направляется в комнату к Рей, входя без стука. Она стоит возле столика и беззвучно подпевает девушке, регулируя частоту радио, чтобы не было помех.       — Тебе не кажется, что это — насилие, певица?       Рей выпрямляется, прищуривается.       — Большее насилие меня так называть.       — Но у тебя типаж певицы.       — Да-а? — тянет Рей. Даби закрывает собой дверь и подходит к ней, выключает радио, что она долго настраивала.       — Ты когда-то могла петь, как обычные люди?       — Да, наверное, лет до четырёх, пока причуда не пробудилась. Но я этого не помню.       — А семья что говорит?       Рей — неведомая зверюшка (она бы не была в восторге от такого своего прозвища). О ней ничего неизвестно, как бы он не старался собрать информацию. Жила с отчимом, а что касается родителей — чистый лист.       — Ни мамы, ни папы.       — Классика, — замечает он.       — Злодейская, — добавляет она, наклоняясь к радио и начиняя искать нужную ей станцию. Комнату вновь заполняет голос Ханамэ.       — Я бы хотел услышать, как ты поёшь.       — И станешь моим мальчиком на побегушках, — мрачно усмехается она, чуть хмурясь — продолжало раздаваться шипение.       — Петь можно иначе, — неожиданно возражает Даби, которого посещает одна идея, на что Рей приподнимает брови.       — Каким образом?       — Любопытство кошку сгубило, — философски изрекает, а Рей прибавляет громкость.

***

      Даби не в восторге от Ханамэ. Нет, петь-то она умеет, пронзительно так, дёргая за струны души (но была бы у него ещё душа, забавное слово), но она становится своего родом наркотиком для Рей. Это не его ума дело — Рей вольна делать то, что хочет; никто из них никому ничем не обязан (они и не договаривались), но его бесит то, что она ей подпевает.       Он садится на кровати, оказываясь позади Рей и касается губами изгиба шеи и плеча, большой круглый вырез футболки позволяет. Она чуть вздрагивает, пытается отклониться, но ей это не удаётся.       — Я тебя должен слушать, — усмехается Даби, кладя ладонь на плечо девушки и, надавив, заставляет откинуться назад, — а не её.       — Мы это уже обсуждали, — говорит Рей, — я не знаю, что будет, если…       «Что будет, если» виснет в воздухе — она выдыхает, когда Даби касается губами места под нижней челюстью, там, где можно ощутить, как бьётся жилка. Рей замолкает, сцепляя зубы, хватает его за плащ.       С Даби отношения строятся иначе, чем с отчимом (мудотчимом, поправляет себя), пожалуй, он — единственный мужчина, с которым ей комфортно и хочется находиться рядом.       (И которого не хочется обижать.       И применять причуду).       — Не такая уж и страшная участь — оказаться у тебя под контролем, — заявляет он, разделяя синие пряди Рей пальцами.       — А если ты сойдёшь с ума?       — А разве мы тут не всё с проблемами с головой? — задаёт Даби резонный вопрос, и Рей от него некуда деться.       (И от Даби, и от вопроса).       — Это…       — Ты слишком правильная для злодейки, — его ладонь оказывается под её блузкой и натыкается на пирсинг пупка (Рей инстинктивно втягивает живот, на что он мысленно усмехается — в этом нет никакой нужды), ведёт верх, перечитывая пальцами рёбра, вторая ладонь оказывается на её бедре, а после — на колене, которое он намекает ей согнуть, — а ещё…       — Что?       — Выключи Ханамэ, сил моих нет.       Рей смеётся, но подчиняется, отодвигает устройство на край кровати, ближе к прикроватной тумбочке, а после целует его.       — Думаю, что ты хотел сказать что-то ещё.       — Хочу тебя слышать. Спой для меня, певица, — тянет ей на ухо, а после прикусывает мочку уха, ловя тихий вздох, — и только для меня.       Рей любовно ведёт ладонями по его плечам, сцепляет пальцы в замок на его шее, заставляет склониться ближе, они соприкасаются носами, взгляды пересекаются — бирюза и тёмно-синий океан, и ей нравится то, что она читает в его глазах.       Что ж, ради этого хотя бы стоит попробовать спеть.       (И, кажется, у неё получается — сегодня сирена отдыхает, а Рей получает возможность выразить эмоции голосом, совсем как любимая Ханамэ).