Все кончено

Каждую ночь она видит во сне ее… Ее волосы, цвета горящего пламени, пахнущие весной, что уже не наступит; ее манящие губы, так изящно растянувшиеся в лёгкой улыбке, не дающей покоя темноволосой уже несколько лет… Но сны, к счастью, а может и с сожалению, рано или поздно заканчиваются — закончился и этот. Дрожа всем телом, Махидевран посреди ночи вскочила с постели. Судорожно делая вдохи, иногда прерывающиеся хриплыми стонами, она пыталась унять бешено бьющееся сердце. Бледными пальцами девушка вцепилась в край одеяла. Она сжимала ткань все сильнее, прикусив губу. Внутри все лихорадило; не прекращающийся стук сердца, казалось, разжигал внутри пожар, который безжалостно сжигал все остатки эмоций, оставляя лишь боль… Слезы текли по изнеможденному лицу, оставляя за собой соленые мокрые полосы. Дышать становилось труднее, каждый вдох влек за собой пронзающую боль в груди. Страх, агония, бессилие, разочарование… Все самые жуткие чувства, которые только можно испытать, слились в один поток нескончаемых мук. Каждый день она снова и снова пыталась жить, но мертвую душу нельзя сделать вновь здравствующей. А ее душа была мертва… Абсолютно. Без остатка. Навсегда. Махидевран вдруг встала с постели и нетвердой походкой пошла к шкафчику с украшениями. Открыв его, она протянула руку к самой верхней полке. Вскоре после недолгих поисков, она держала в дрожащих руках какой-то пузырек. На лице появилась странная улыбка, при данном раскладе событий выглядящая ужасающей. «Она будет счастлива моей смерти. Соперницы больше нет» — подумала Махидевран, и по ее щекам снова покатились слезы. Девушка сжала сосуд ещё сильнее, затем, немного поколебавшись, прильнула губами к горлышку. Она сделала один глоток… Маленький и всего один. Но этого вполне хватило. Минуту спустя Махидевран безжизненно рухнула на пол — раздался глухой удар, и последняя в ее жизни слеза скатилась по все ещё теплой щеке. И все закончилось. Раз и навсегда. Все мучения, страдания и слезы теперь в прошлом. Впереди теперь только пустота. Неизведанная, манящая и такая необъятная. Пройдет ночь. В покои поутру зайдет Гюльшах. Увидев бездыханное тело госпожи, поднимет шум — с широко распахнутыми глазами побежит оповещать всех во дворце. Все засуетятся, может кто-то и поплачет, что вряд ли, разве что — сентиментальная Хатидже. А Хюррем так и не узнает, кто стал истинной причиной ее поступка. Она наверняка лишь порадуется, что теперь одна у султана. Но Махидевран теперь все равно. Главное, что теперь ей больше никогда не будет больно. Ведь для нее все кончено.