Не предсказать

— Ну пиздец, бля. Ваня резко отъезжает от стола, ударяет по ручкам кресла, подъезжает снова. Запустив руку в волосы, он исподлобья смотрит на экран. Очередной шипперский арт занимает место в пол-экрана, но насколько же он хорош. Сочные тона, яркие контуры, и главное, лёгкость. Нет напряжённой близости, как обычно бывает при их общении. Так ещё и похожи, как с фотографии сошли. Ваня примерно прикидывает часы работы, потраченные автором. Всматривается в детали. Мысленно благодарит, что с Жожо они хотя бы не сосутся. — Пиздец, нахуй. Он вновь выпрямляется, описывает круговую траекторию на кресле, возвращаясь все к тому же. Ваня смотрит. Думает, пытаясь прийти к хоть какому-то адекватному итогу. Но внутри пусто, лишь медленно двигается субстанция из смешанных чувств. Как объяснить то, что любой намек на эти отношения давал губительную искру, грозящую поднять на воздух привычную жизнь? — Взрывоопасен, блять. Ну, нахуй. Телефон, будто отвечая на его комментарий, издал громкий звук. Ваня ощутимо дернулся, будучи уже готовым смести его со стола. Взяв себя в руки, он косится на экран и со вздохом испытывает желание хотя бы не отвечать. — У тебя, блять, интуиция настолько хорошая? — и когда разговоры с собой вошли в привычку? Это нормально вообще? Ваня злится. Он любит стабильность, обычно старается избежать недомолвок. Он любит комфорт. Но один человек в его окружении ломает привычные устои к чертям. Жестокий, оттого не всегда смешной юмор. Рофл, зашедший слишком далеко. А этот, блять, мудак, даже не осознает всех последствий. Ваня резко хватает телефон. Разговор ни о чем, если попытаться вспомнить, наткнешься на пару острых фраз и пелену тумана. Жожо предложил совместный стрим, говоря, что скоро приедет в Москву. Договорились на следующей неделе. Когда диалог был закончен, Ваня устало рухнул в кресло. Руки подрагивали, а сердце билось как не в себя. Тревожность все нарастала, Ваня раздражённо встал, прошёлся по комнате. Отвлечься не получалось никак. — Надеюсь, он не спит ещё, — Ваня вновь подошёл к столу. В последнее время огромную поддержку ему оказывал Эвелон. Ваня не привык что-то скрывать, но в этом деле он не мог говорить, что думает. Особенно в лицо такому неоднозначному человеку, как Сережа. Иной раз скажет что-то серьезное, а в глазах веселые черти пляшут. И как тут можно верить? А Вадя советами помогает. Например, в принятии этих чувств. Ведь желание полностью прекратить общение и уехать подальше возникало все чаще. — Вадя! Хорошо, что не спишь. Это пиздец полный... — ошарашенно и с ходу заявил Ваня, когда Эвелон ответил на звонок. — Ваня, ты... — Подожди, я тебе ситуацию опишу, ок? Типо он звонит, окей, мы договорились о совместном стриме, — Ваня взволнованно ерошит волосы, — Так блять, Вадя, как я на него на стриме буду смотреть с этими блядскими чувствами? С надеждой он смотрит в экран, силясь услышать хоть что-то. — Чего камеру не включаешь, кстати? — Блять, Вань, сорян, это не специально. Камера озаряет потёмки комнаты, с ледяным оцепенением Ваня смотрит на сидящего с Эвелоном Жожо. Застывшее недоумение на лице сменяется медленно растекающейся краской. Эвелон говорит что-то, но Ваня не может мыслить адекватно, он не понимает слов, не видит реакции Серёжи. Проронив короткое «блять», даже умудрившись заверить Эвелона, что он его слушает, Ваня выходит из кадра. Паника накатывает волнами. Тело ощутимо колотит. Руки ледяные от бушующего в крови адреналина. «Съебусь нахуй из этой страны» — Ваня, Ваня, ты меня слышишь?! Нам надо поговорить! — наконец подал голос Сережа, — Давай я к тебе приеду? — Блять, нет! — голос срывается на крик. — Ладно, тогда... — Окей... Стой, — Ваня появляется в кадре, старательно избегая смотреть на Жожо, — На улице давай. Нейтральная территория. Идёт? — Хорошо, Ванечка, скинешь мне тогда адрес? Ваню почти что передёрнуло от такого обращения к нему. «Издеваться будет» — Давай. До связи, Вадь, — Эвелон виновато кивает и заканчивает звонок.

—

До закрытия кафе оставалось полчаса. Ровно столько же было до их встречи. Ваня медленно цедил остывший кофе из трубочки, зависнув взглядом на стене. Вечерело. Место встречи было в парке рядом. Дома сидеть не было никаких сил. За те часы ожидания он прошел через все стадии отрицания - принятия по кругу несколько раз. Еще не поздно встать и уйти. Неужели из-за мелкой ошибки он будет менять всю жизнь? Учебу, квартиру, город? А если получится все свести в шутку? Проблема только, что Ваня совершенно не помнит, что было после «признания». Жизнь разделилась на «до» и «после», как говорится. — Молодой человек, мы закрываемся. Не глядя на время, Ваня медленно вышел из кафе. Через дорогу прямо напротив стеклянной веранды уже сидел Жожо. Пропустив несколько секунд, мысленно удивившись точности друга, Ваня нехотя перешёл через дорогу. Приветствие было скомканным, он не знал, куда девать себя от неловкости ситуации. Голос пока не дрожал, этому стоило радоваться. Но вместе с ним стрессовал и Жожо, что было заметно по слабой улыбке и подрагивающим рукам. — Ваня, ты такой красивый там сидел так долго, — они медленно двинулись по улице в случайном направлении. — Пиздец, ты что, так давно пришел? — Ваня недовольно повел плечами. — Ну да. А почему тебе не нравится, когда тебе делают комплименты? — Жожо спрашивал с какой-то обидой, искренне не понимания такую реакцию. — Потому что ты, — с языка чуть не сорвалось «кудрявый» — Ты это не искренне говоришь. Обернуть в шутку можешь в любой момент, понимаешь? — Ты мне не веришь. Ваня удивлённо обернулся к Серёже. Фраза была сказана каким-то глухим тоном. Ваня не любил, когда люди были в таким состоянии — в одиночестве и грусти, когда любая неправильная мысль могла стать центром и причиной многих бед. — Так, подожди, я этого не говорил. Но на стримах был рофл в основном же, — слова давались с трудом, говорить не хотелось совсем. — Блять, ну... По-разному. — Еблан, что значит «по-разному»? — теряя терпение, сорвался Ваня. Его напрягали эти непроговоренные и непонятые вещи. Он давно внушил себе, что все происходящее на стримах — не более чем образ. В итоге, попав на свою удочку, начал испытывать реальные чувства. — Ну ты же меня любишь? Ваня молчит. Рассматривает неоновые вывески на домах и молчит. — Если я скажу, что тот образ я делал на реальных чувствах, что ты мне ответишь? — Сережа отчаянно пытался добиться хоть какой-то реакции. Странное безразличие накатило на Ваню. Он устал от бесконечной боязни, сценариев будущего и масок, которые они построили на трансляциях. — Ты никогда мне не верил. И не поверил, если бы я признался, Ваня. Кому из нас хуже? Ваня останавливается, наблюдая за тем, как Сережа тыльной стороной ладоней судорожно вытирает слезы. Накатило странное спокойствие. Хотелось коснуться забавных кудрявых прядей. Хотелось увидеть эти кристально чистые полные влаги глаза. Хотелось подарить ему счастье. — Ну пиздец, — бормочет Ваня и притягивает к себе друга, приобнимая за плечи. — Нам с тобой нужно время. «К счастью, его у нас хватает»