Кофейный

За окнами уютной кофейни, где даже деревянные столики были пропитаны ароматами кофе и свежеиспеченных булочек, бушевала непогода. Ледяной дождь хлестал по вымощенным камнем тротуарам, обрушивался плотной стеной на город, ломал мечты о ярких и солнечных осенних деньках. В такие моменты хотелось сидеть дома и, кутаясь в тёплый плед, смотреть на потрескивающие дрова в камине. Слушать старые пластинки на чуть скрипящем граммофоне, например, любимый джаз с вековой историей, и мурлыкать себе под нос, плавно покачиваясь в ленивом танце. Пить горячий шоколад из самого большого бокала, какой только удастся найти в лавке господина Хироцу, что открылась пару лет назад в квартале от дома. В такую погоду хотелось чувствовать тепло и домашний уют. Но дома слишком одиноко. Слишком тихо и пусто. Иногда кажется, что в кирпичных стенах живёт лишь ветер, колышущий тюлевые занавески, да тень, что прячется по углам, стоит только погасить свет. Провести время в кофейне с чашкой эспрессо, наблюдая за осенним дождём, показалось неплохой идеей. Он любил крепкий кофе и пирожные с инжирным кремом, которые редко мог себе позволить. А сейчас, когда до дома ещё два квартала, а любимое заведение прямо перед носом – недопустимо упустить такую возможность. Ливень накрыл Йокогаму почти мгновенно, закрывая путь всем, кто забыл зонтик. В кофейне – столпотворение, все столики заняли за считанные минуты. Рюноскэ занял любимое местечко у окна, когда дорожки были лишь в мокрую крапинку. Он неторопливо пил кофе, иногда просматривая сообщения в общем рабочем чате. Ничего интересного. За окном же туда сюда сновали редкие люди, наплевавшие на непогоду и спешащие по невероятно важным делам. – Чёртов ливень, как не вовремя! – недовольно пробурчал кто-то почти над самым ухом. Поддев вилкой кусочек пирожного и отправив его в рот, Рюноскэ повернул голову на голос. В проходе стоял человек, промокший до ниточки – бедный не успел укрыться. Он держал в руках сырую шляпу и серебряный портсигар с витиеватым узором. Человек осматривался в поисках свободного столика, но и тут везение оставило его – кофейне была полностью забита. Рюноскэ компания была вовсе не нужна, просто человеку нужно было хоть куда-то присесть. Встретившись с раздражённо взглядом голубых глаз, он едва заметно улыбнулся и указал рукой на кресло напротив. – Присаживайтесь, если хотите. В благодарность его одарили широкой улыбкой и кивком. Человек повесил тяжёлый от воды плащ на вешалку, туда же закинул шляпу и сел за столик. Быстро пролистал меню, предложенное официантом. – А чай у вас есть? Чёрный. – Да, сию минуту. Рюноскэ было совершенно всё равно на предпочтения неожиданного соседа, но он всё же приподнял вопросительно тонкую, светлую бровь. И не обиделся бы, если не получил ответа – не его это дело. Но обладатель голубых глаз и рыжей шевелюры

Бескрайнее море и яркое пламя

ответил: – Не люблю кофе, особенно эспрессо. Рюноскэ пожал плечами. Ему совершенно всё равно, какой напиток нравится этому незнакомцу. Пусть хоть на одной заварке живёт. Но чем же ему так не угодил кофе? – Чересчур горький. А если сластить – уже совсем не то. Чай тоже может быть горьким, но эта горечь мне по душе. Рюноскэ продолжает молчать, изредка бросая взгляды на в меру разговорчивого человека. Странный. Не любит горький кофе, но чайная горечь его устраивает. Ещё и курит, похоже. В ведь сигареты тоже горькие, наверное. Рюноскэ не знает, он никогда даже не пробовал курить. – Хотите? – спрашивает незнакомец, замечая взгляд, направленный на портсигар. Рюноскэ качает головой и доедает десерт. – А курите? Он повторяет движение и, когда незнакомцу приносят чай, просит ещё одну чашку эспрессо. Человек напротив морщится. – И как вы это пьёте? Горечь же. – А как вы курите? Незнакомец усмехается и рассказывает историю о том, как впервые попробовал сигареты. Как задался тем же вопросом. И как в конечном счёте сжился с горечью табака. Рюноскэ слушает почти внимательно, больше наблюдая за движением губ. Ему не особо интересно слушать о сигаретах, но обрывать речь незнакомца не хочется. На третьей чашке эспрессо и второй чая, ливень прекращается. Рюноскэ устало смотрит в окно, мечтая об уютном пледе и горящем камине, и вызывает такси. Идти не так уж и далеко, но туфли к таким лужам не подготовлены. Человек, чьего имени он так и не узнал, уходит раньше, оставляя на столе деньги за чай и сложенную два раза салфетку. Официант, забирая деньги и чашки, разворачивает салфетку и обращается к Рюноскэ: – Извините, это вам, кажется. – А… спасибо. Когда он уходит, Рюноскэ поправляет пальто и берет в руки мягкий листочек. Ему? С чего бы это? Но он её всё же разворачивает. На салфетке написаны имя, номер и короткое послание: «Отлично посидели. Звони, если захочешь поболтать о горечи и этом твоём эспрессо. Мне нравятся твои внимательные, серые глаза». Рюноскэ удивлённо хмыкает – и когда только успел всё это настрочить? Но на раздумья совсем нет времени. Его ждёт такси, одинокий дом и мысли о бескрайнем море и ярком пламени.