Мем смешной, а ситуация страшная

«Марлена Лунная. Потомственная ясновидящая и ведунья. Любовная магия. Приворот. Сниму венец безбрачия. Верну любимого» — гласит объявление на сайте, и Арсений понимает, что, кажется, это оно. То, что нужно. Он долго изучает цены, пересчитывает, сколько денег есть у него в запасе, и наконец записывается на сеанс. Зачем? Иногда Арсений сам не понимает, как докатился до жизни такой. С самого детства он обожал все эти передачи по Рен-ТВ и ТВ3, верил в истории про пришельцев и магов, а ночами смотрел по телевизору прямые эфиры гадалок. Потом появилась «Битва экстрасенсов», и Арс совсем пропал: пересматривал каждый выпуск, искренне сопереживал людям, которые приходили туда с трагическими историями, и, конечно же, активно болел за своих любимчиков. Болеть иногда выходило дороговато, потому что смс-ки стоят денег, но на что только не пойдешь ради победы любимого экстрасенса. Ну а как тут вообще можно остаться равнодушным, вы Олега Шепса видели? Сместить его с пьедестала сильнейших арсеньевских влюблённостей смог только один человек, собственно, это и является причиной, по которой Арсу понадобились услуги гадалки. Первое место в его сердечке занимает некто по имени Антон Шастун. Арсений, конечно, не Хельга Патаки, но алтарь из фоток Антона он бы сделал — жаль только сосед в общаге не оценит. Да и сам Шастун вряд ли — отношения у них тоже на уровне Хельги и Арнольда. Арс прекрасно помнит, в какой момент всё началось. Это был первый учебный день в универе, и один на один с Шастуном они впервые встретились в столовой. Антон Арсению понравился сразу. Понравился настолько, что Арс засмотрелся на прекрасные светлые кудряшки и яркую улыбку и даже сам не заметил, как со всей силы врезался в Антона. Его поднос с едой упал, а красный и, наверняка, очень горячий борщ оставил большущее пятно на белой шастуновской рубашке. Ситуация складывалась хуже некуда, и пока этот красивый парень не успел очухаться, Арсений решил действовать на опережение. Его с детства учили, что лучшая защита — это нападение, так что он наорал на Антона, что тот совершенно не смотрит, куда прёт, и это именно он врезался в Арсения, причинив ему сильнейший моральный ущерб, так ещё и разбил универскую посуду, добавив уборщице лишнюю работу. Шастун выглядел виновато и потерянно, так что Арс с чувством выполненного долга быстро удалился из столовой, хотя в глубине души ему было очень стыдно. На следующий день они столкнулись снова в очереди в гардероб. Арсений совершенно случайно наступил Антону на ногу и, судя по тому, как тот заскулил, это было весьма больно. Однако вместо того, чтобы посочувствовать ему, ну или хотя бы банально извиниться, Арс не придумал ничего лучше, чем накричать на Шастуна. Отрастил себе, видишь ли, огромные лапы и расставляет их где ни попадя, из-за чего бедным людям вокруг даже ступить негде. Антон на это лишь сдавленно извинился, а Арсений быстро отдал свою куртку и скорее помчался в кабинет, сгорая от стыда. О том, что у него тоже «огромная лапа» и у них скорее всего одинаковый размер ноги, он старался не думать. Подобные ситуации случались ещё не раз: Арс то снова врежется в Шастуна в коридоре, то случайно уронит и разобьёт его кружку, то перепутает и передаст одногруппникам не ту домашку, а потом обвинит в этом Антона. Самое главное, что Арсений действительно не хотел всего этого делать, оно как-то само получалось, но отступать уже было поздно и не признавать же свою вину в конце концов. Шастун постепенно тоже перестал быть мягким, робким мальчиком, и, видимо, растеряв все надежды на адекватный диалог, стал агрессировать на Арса в ответ. А потом им даже поводы стали не нужны: эта взаимная неприязнь настолько прочно вошла в их жизнь, что цепляться они могли за что угодно: от неправильно поставленного ударения (Арсений) до рубашки, больше похожей на платье (Антон). Эти перепалки стали так привычны, что одногруппники уже даже перестали обращать внимание. Ну срутся и срутся, чё бубнить-то. С каждым днём Арсений понимал, что закапывал себя всё глубже. Оставалось только спеть «а я живу две жизни». В одной он ненавидит Шастуна и придирается к нему по малейшей фигне, а в другой тихо вздыхает по его фоткам, приговаривая, какой же он красивый, и смешной, и добрый, и светлый, и уютный, и вообще в пизду это всё. Апогеем стал психологический тренинг по повышению самооценки, который студенты психфака почему-то решили провести в их группе. Всех разбили на пары, ну и конечно, по закону подлости (или по влажным мечтам Арсения) они с Антоном оказались вместе. Сложности возникли уже на первом этапе: нужно было сесть друг напротив друга и внимательно рассматривать своего партнёра в течение минуты. Шастун, казалось, никаких трудностей не испытывал: он внаглую проходился взглядом по всему арсеньевскому лицу, ухмыляясь и особенно долго задерживая внимание на глазах. Арсу было максимально неуютно, но по правилам отводить взгляд было нельзя, так что он метался между рассматриванием то чудесных кудряшек, то пухлых губ: одно хуже другого. Когда им озвучили суть второго этапа, эти гляделки показались Арсению просто раем. Теперь же нужно было описывать внешность партнёра, снова смотря на него. Вообще-то Арс занимался таким каждый вечер, открывая в скрытой папке на телефоне фотки Шастуна, но сказать ему такое лично? Нет уж, у Арсения есть определенная тактика, и он будет её придерживаться до конца. Он начал выговаривать Антону какое у него несимметричное и вытянутое (красивое) лицо, что он палка и дрыщ (высокий и стройный), что на его уши будто в прямом смысле медведь наступил и поэтому они так торчат (очаровательные ушки), а эта родинка на носу вообще просто бесит (так и манит, чтобы поцеловать её). С каждым словом Шастун охуевал всё больше и его брови вздымались всё выше, о чём Арс тоже не забыл упомянуть. «Да с такой мимикой только клоуном работать, и волосы эти твои кучерявые — ты их с лобка, что ли, пересадил?» Я обожаю твои яркие эмоции и пушистые кудряшки — выдал бы на это переводчик с долбоёбского (то есть арсеньевского) языка любви. Когда настала очередь Антона, Арс уже приготовился выслушать тонну говна в свой адрес, но произошло то, чего не ожидал никто. Шастун начал обсыпать его комплиментами. Нет, серьёзно. Он сказал, что у Арсения невероятно красивого голубого цвета глаза, которые напоминают море, а в моменты злости они темнеют и становятся похожи на океанный шторм. Что его волосы всегда очень красиво уложены, и ему безумно идёт эта волнистая чёлочка. Что у него забавный нос, напоминающий кнопку, а родинки, так аккуратно рассыпанные по лицу, выглядят словно созвездия. Всё это больше похоже на набор клише из женских романов, но Арсений будет прокручивать в мыслях эти слова ещё ближайшие несколько дней (месяцев), и вряд ли кто-то сможет его за это осудить. Сказать, что все ахуели — ничего не сказать. Взгляды одногруппников, имевших везение вживую услышать сей невероятный пассаж, теперь были прикованы лишь к ним двоим. Лицо Арсения, не привыкшее к столь внезапному вниманию окружающих, тут же покраснело. Совсем не из-за стыда от того, что сам он наговорил только оскорбления. И точно не из-за этих приторных комплиментов. Шастун же на это лишь самодовольно улыбался, а потом попросил одногруппников забыть эту ситуацию от начала до конца и прекратить так на них пялиться. Что удивительно, его послушались. Что ещё удивительнее, щеки Антона, кажется, тоже слегка покрылись румянцем. Мгновенно возникшие надежды на взаимность испарились сразу же после окончания тренинга. Антон над ним просто поиздевался. Причём выбрал довольно изощрённый способ. Когда-то тогда Арс и понял — своими силами их отношения с этого уровня враждебности не сдвинуть. Хорошо, что в этом мире существует магия, и можно полагаться не только на себя. Сначала Арсений проверил совместимость их с Антоном имён (85%), потом знаков зодиака (87%), затем перешёл к более тяжёлой артиллерии — тик-току. Половина его рекомендаций была забита гадалками, делающими расклад на картах Таро. Он написал каждой и везде получил положительный ответ — у них с Шастуном идеальная совместимость. Оставался последний шаг — обратиться к экстрасенсу за любовным приворотом. Арсений усиленно работал курьером последний месяц, брал дополнительные смены и, кажется, теперь он ненавидит людей, но всё это было не зря: он накопил необходимую сумму и наконец-то идёт на сеанс. Нужное помещение он находит не сразу, приходится долго бродить по незнакомому району и странным дворам. Внутри оказывается всё совсем не так, как он себе представлял: никаких тебе магических шаров и рун на стенах, никакого чёрно-фиолетового интерьера, даже паутины и летучих мышей нет. Приёмная напоминает самый обычный офис в светло-бежевых тонах, и тут даже есть небольшая очередь: на диванчике возле кабинета сидит пара человек. Что ж, это вселяет надежду, что Арсений не один такой долбоёб. Он, как в больнице, спрашивает, кто последний, и послушно ждёт своей очереди. Зайдя в кабинет, Арс наконец видит то, что ожидал. В комнате царит полумрак, везде расставлены свечи, а на столе стоит хрустальный шар и разложены карты. Сама ведунья выглядит тоже вполне типично: на вид ей лет пятьдесят, одета во всё чёрное, а на руках и шее куча побрякушек. Как у Шастуна, кстати — он тоже поклонник всяких колец и цепочек. — Добрый вечер, молодой человек. Вы по записи? — спрашивает гадалка. Арсений думал, что у нее будет необычный голос или она произнесёт какие-то магические слова, но она говорит совершенно обычным голосом самую стандартную фразу, которую можно услышать в каком-нибудь МФЦ, и у него рушатся все представления. — Да, я оставлял заявку на любовный приворот. Арсений Попов, — произносит он, прокашлявшись. — Сейчас посмотрю, — женщина достаёт из ящика стола планшет и начинает там что-то нажимать. Вот это современные нынче ведьмы пошли. — Так, да, вижу ваше обращение. Фотографию девушки с собой принесли? — Какой девушки? — А кого вы привораживать собрались? Без бумажной фотографии обряд не получится. Упс, кажется, Арсений в своих голубых мечтах совсем забыл, что в «нормальном» мире парни влюбляются только в противоположный пол. — Понимаете, я хочу приворожить не девушку, — он выдерживает многозначительную паузу и шумно выдыхает, — а парня. Лармена Мунная, или как там её, в удивлении поднимает брови и поджимает губы — ну вылитый Багз Банни из мема. Арсений, кстати, мемы обожает. — Ну, парень так парень, — всё-таки произносит женщина после недолгой паузы. — Приворот работает на любой пол. Да уж, чем только молодёжь сейчас не занимается. Арсений решает не вступать с ней в дискуссии по этому поводу: всё равно каждый останется при своём мнении, да и спорить с ведуньей себе дороже. Он молча достаёт распечатанную фотографию Шастуна и протягивает ей. Вчера он весь вечер искал подходящую фотку в своём архиве — хотелось выбрать лучшую, а Антон выглядел красивым абсолютно на каждой. Хотя, скорее всего, дело тут не в Антоне, а в Арсении — красота в глазах смотрящего и всё такое. Гадалка долго рассматривает фотографию и что-то шепчет. Видимо, это и есть сам обряд приворота. Арс заворожённо наблюдает за всем происходящим: раньше он такое только по телевизору видел, а теперь вот сам является непосредственным участником. В какой-то момент в голове так некстати всплывают пупы с битвой экстрасенсов, которые он пересматривал буквально вчера, и Арсений всеми силами пытается сохранить невозмутимое лицо. От этого становится ещё смешнее, а ситуация вот вообще никак не предполагает смеха. В какой-то момент гадалка откладывает фотографию и берёт в руки карты, начиная их перетасовывать. У Арсения уже веселое настроение, так что ему сразу вспоминается мемная картинка с подписью «карты говорят что ты сука». Если бы Шастун гадал на картах, он бы наверняка что-нибудь такое Арсу и нагадал. — Ну всё, влюбится теперь ваш мальчик. — Гадалка улыбается вроде дружелюбно, но по спине всё равно пробегают мурашки. Арсений за своими размышлениями об Антоне и мемах даже не заметил, как обряд закончился. — В ближайшие дни судьба будет часто сталкивать вас, так что постарайтесь произвести хорошее впечатление, — продолжает говорить женщина. У Арсения, кажется, падает камень с души — наконец-то Антон его полюбит. На радостях он тут же вскакивает со стула, быстро прощается с гадалкой и пулей вылетает из этого офиса — нужно успеть посетить как можно больше мест, вдруг в каком-то из них окажется Шастун.

***

Арсений вчера весь день гулял по городу в надежде встретить Антона, но этого так и не произошло, а сегодня у него рабочий день и нужно спешить разносить заказчикам их еду. Он заходит в «Мак», забирает заказ и направляется по указанному в приложении адресу. Дверь подъезда ему открывают без слов, так что он уже стоит у квартиры и нажимает на кнопку звонка. На пороге квартиры появляется Антон Шастун. Целый год разносить заказы и ни разу не встретить кого-то из знакомых, а тут попасться на объекта своих мокрых сновидений на следующий же день после приворота — а кто-то ещё говорит, что магии не существует. Антон бросает короткое «привет». Арсений уже собирается сказать стандартную фразу, но его язык почему-то начинает жить своей жизнью. — Просто здравствуй, просто как дела, — пропевает он и сам не понимает, зачем. Антон только удивлённо хлопает глазами: раньше за Арсением цитирование мемов и песен из тиктока не наблюдалось. — Братишка, я тебе покушать принёс, — говорит Арс и тут же в ужасе закрывает рот рукой: он не собирался этого говорить! Фраза будто сама вырвалась из его рта. Шастун смотрит на него как на дебила. Арсений может его понять: он бы и сам сейчас так на себя смотрел. — Не знал, что ты тут работаешь, — хмыкает Антон. — Работа не волк. Работа это ворк, волк — это гулять, — произносит Арсений, поднимая указательный палец вверх и втягивая шею. Для полного счастья осталось сказать только «ауф». И снова он не понимает, как эти слова вышли из его рта — он вообще не планировал этого говорить. — Чё с тобой? — спрашивает Шастун. — Ты пьяный, что ли? — Беды с башкой. — А я это давно понял, — смеётся Антон. — Ты еду-то мне отдашь? Надеюсь, ты туда не наплевал. — Охуенный хавчик, петушки ебаные вы все, — снова пропевает Арсений, уже не удивляясь: очевидно, что у него действительно какие-то проблемы с головой. А ведь он даже не умеет петь. Арс снимает со спины свой огромный рюкзак и достаёт оттуда пакет с бургерами. — Гена, на. Гена, возьми, — Арсений держит пакет сразу двумя руками и протягивает его Антону. Тот ничего не понимает, но еду забирает. — Я устал, я ухожу, — говорит Арсений и, надев рюкзак обратно, уходит. — Давай до свидания, если говорить на твоём языке, — кричит Антон ему вслед и смеётся. Арс выходит на улицу, глубоко вдыхает свежий воздух и пытается понять, что это вообще за хуйня сейчас происходила. Нет, он, конечно, всегда любил мемы и всякие смешные видосы, но ещё никогда не было такого, чтобы он разговаривал только этими фразами. К тому же, он даже не собирался всё это говорить: слова будто произносились сами. Однозначно, здесь как-то замешан вчерашний поход к гадалке и этот любовный приворот. Завтра нужно срочно идти к этой Леруа Мерлен, или как там её, и требовать объяснений.

***

Та же приёмная, те же светло-бежевые стены, только людей в очереди стало больше. Арсению хочется сказать им: «бегите отсюда, глупцы». Вчера он целый день думал об этой ситуации и пытался понять, как это всё вообще работает. Он разговаривал сам с собой, общался с соседями по общаге, позвонил родителям, но мемы из его рта непроизвольно больше не вылетали. Либо это было временное помутнение рассудка, либо его «мемный пулемёт» связан только с Антоном. Арсений больше склоняется ко второму: всё-таки было магическое вмешательство. — О, опять вы, — произносит гадалка, когда Арс заходит в кабинет. Запомнила всё-таки. — По какому поводу второй визит? — Кажется, приворот сработал не так, как нужно, — тихо отвечает Арсений. Гадалка тут же меняется в лице и внимательно смотрит на Арсения, ожидая продолжения. — Я не знаю, как это вообще получилось, но вчера я встретил этого парня, на которого вы сделали приворот, и не смог нормально с ним поговорить. У меня сами собой вырывались фразы из мемов. Я думаю, тут дело в магии, и что она сработала как-то не так. — Очень странно, — Мурлена, или как там её, всё так же продолжает хмуриться. — А может, вы просто сами переволновались? Всё-таки влюблённость в парня не так просто осознать. — Да нет же, я всегда разговаривал с ним нормально, — Арсений уже начинает раздражаться, и этот снисходительный тон гадалки ничуть не улучшает ситуацию. — Причём эти мемы вылетают у меня только при общении с ним, с вами же я сейчас обычно говорю. Тут дело точно в привороте. — Молодой человек, а ваше сознание точно было полностью очищено во время проведения обряда? Вам нужно было думать только о своём предмете воздыхания. Арсений вспоминает момент приворота и понимает, что тогда он действительно думал не только об Антоне. Это же именно в тот момент ему вспомнились те дурацкие пупы про битву экстрасенсов. Всегда подозревал, что любовь к мемам его погубит. — И что теперь делать? Как это исправить? — Дайте мне свою руку. — Арсений послушно протягивает свою ладонь, и гадалка, закрыв глаза, начинает водить по ней пальцами. — Вас спасёт только поцелуй любви. — Что? — в недоумении спрашивает Арс. — Какой ещё поцелуй любви? Это как в Шреке, что ли? — Я не знаю, что за Шрек, но поцелуй любви — это, действительно, единственное решение в вашей ситуации. Видимо, все магические силы ушли на то, чтобы вы разговаривали только этими «мэмами», так что приворот не получился, и ваш избранник не испытывает к вам ответных чувств. Теперь вам нужно самому их вызвать, и чтобы он абсолютно искренне захотел вас поцеловать. — Но если бы я мог сделать так, чтобы он меня полюбил, я бы и не обращался к вам за приворотом! Как я вообще смогу вызвать у него симпатию, общаясь только мемами? — Ну, тут я уже не в силах вам помочь. Наверняка, сейчас у молодёжи столько этих «мэмов», что найдётся фраза и для вашего случая. Эта Мурена Ссанная, или как там её, ещё и улыбается, и Арсению становится до чёртиков обидно — он так свято верил в магию и силу гадалок не для того, чтобы сейчас получить такой плевок в лицо. Да и какой вообще мем можно подобрать для этой ситуации? В голове всплывает только «дашь писку ебат», но Антона такой фразой ему явно не покорить. — Вы что, издеваетесь надо мной? — он встаёт со стула и зло смотрит на ведунью, оперевшись ладонями о стол. — Вы сами признались, что приворот не сработал, так что возвращайте мне деньги! — Молодой человек, а вы читали, что написано на сайте внизу под звёздочкой? Результат в каждом случае индивидуальный, и мы не несём за него ответственность. А теперь, прошу, покиньте мой кабинет, иначе я вызову охрану. Арсений вспоминает, что у входа действительно видел охранника, и тот выглядел весьма крупно и внушительно, так что ему лучше всё-таки уйти отсюда. Чтоб ещё раз он прибегнул к магической помощи! Он выходит из офиса в абсолютно расстроенных чувствах. Кажется, именно так выглядит разочарование. Примерно то же самое он чувствовал, когда однажды купил бабушке, попрошающей деньги на улице, пакет продуктов, а потом нашёл этот пакет в ближайшей мусорке. Оказалось, никакая это не голодающая старушка, а всего лишь один из видов бизнеса. Видимо, с гадалками ситуация аналогичная. Но в саму магию Арсений всё ещё верит. Да и как тут не верить, когда ты разговариваешь мемами против своей воли.

***

Сегодня Арсений настроен серьёзно. Он уже смирился со своей судьбой и понял, что надо действовать и попытаться хотя бы как-то объясниться с Антоном. Он дожидается большого обеденного перерыва, потому что пока остальные одногруппники уходят в столовую, Шастун всегда остаётся в кабинете — Арс эту его привычку уже выучил. Возможно, он просто не хочет есть, а может боится повторения того инцидента с пролитым супом. Антон на удивление молчит и ничего не говорит Арсу, хотя он думал, что Шастун со всех сторон обстебёт его работу в доставке. Арсений достаёт из блока чистый лист и решает написать записку — раз уж говорить словами через рот у него не получается. Он расписывает огромное письмо о том, что обращался к гадалке (причину, конечно же, не указывает), что на него наложено какое-то проклятье, что говорит он только мемами не по своей воле. Вероятность, что Шастун поверит в этот бред, крайне мала, но не попробуешь — не попробуешь. Может получится поселить в нём хотя бы малейшее зерно сомнения. Ну или Антон будет считать Арсения окончательно ебанутым — тут одно из двух. Арс складывает листок несколько раз и подписывает «Антону Шастуну». Сидит и тупо смотрит на эту бумажку ещё минуты две, но понимает, что в любой момент могут зайти одногруппники, так что отдать её Антону нужно как можно быстрее. Тот все так же один сидит в кабинете, залипая в телефон. Арсений выдыхает, медленно подходит к шастуновской парте и, отодвинув стул, садится к нему. — Привет, я подсяду? — спрашивает Арс, уже даже не задумываясь. А зачем? Его мозг как-то сам удивительным образом подбирает мемы под ситуацию. — Так чё спрашивать, ты же уже подсел, — отвечает Антон. — Пришёл просить, чтобы я никому не рассказывал, где ты работаешь? Арсений отрицательно мотает головой, чтобы не ляпнуть очередную глупость, и так же молча протягивает Антону записку. Тот удивляется, но листок из рук берёт и читает. — Это чё, прикол такой? — спрашивает Шастун, даже не раскрыв записку. Что ему не понравилось в надписи «Антон Шастун»? Может он там какую-то ошибку допустил? Арсений тянется ближе к Антону, чтобы посмотреть в свою записку и перепроверить, но вместо того, что написал, видит там надпись «Кто прочитал, тот сдохнет». Что ж, а у его мозга есть чувство юмора. Это настолько тупо и смешно, что Арс не выдерживает и начинает громко ржать. — Пиздец ты странный, — заключает Шастун и разворачивает листок. Арсению безумно интересно, на какой же именно мем его мозг мог заменить то длинное послание. Он снова тянется ближе, чтобы прочитать, и вместо своей исповеди о походе к гадалке видит не менее развёрнутый текст: «Я в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, как эта Земля, мне этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного — покоя, умиротворения и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно вечным, от созерцания великого фрактального подобия и от вот этого замечательного всеединства существа, бесконечно вечного, куда ни посмотри, хоть вглубь — бесконечно малое, хоть ввысь — бесконечное большое, понимаешь?» — И зачем мне монолог идущего к реке? — спрашивает Шастун, но Арсений не знает, что ему сказать. Он бы и сам был рад узнать ответ на этот вопрос. — Тут зашифровано какое-то оскорбление, а я тупой и не понял? Антон внимательно смотрит на Арсения, ожидая услышать ответ, но Арс молчит — он не знает, как ответить и не знает, какой именно мем вылетит из его рта. — Да хули ты молчишь? — рявкает Антон раздражённо. Арсений тяжко вздыхает. Ну почему это случилось именно с ним? — Да блять, я не могу, — произносит он с интонацией того алкаша из видоса. — Ты тиктока пересмотрел? — задаёт Шастун вполне логичный вопрос. — Или скажи нормально, чё происходит, или пошёл нахуй. — Злой чел, негативный, — говорит Арс и встаёт со стула. Он решает не испытывать судьбу, Шастун так-то и втащить может (хотя до такого у них ещё ни разу не доходило) и выходит из кабинета, бормоча под нос «Господи, за что мне всё это. Господи, всё вот это».

***

Арсений решает не оставлять попытки донести до Антона всю суть произошедшего, только вот действовать теперь нужно по-другому — рассказать самому у него не получается ни устно, ни письменно. Мысль объяснить всю ситуацию через кого-то кажется Арсу гениальной, и Серёжа Матвиенко на эту роль подходит лучше всего. Он вообще настоящий друг — и в беде не бросит, и лишнего не спросит. Хотя ладно, будем честны — лишнего он спросит ещё как. Арсений целый час рассказывает ему про эту гадалку, даже сайт её приходится показать, на что Серёжа предлагает написать ей кучу отрицательных отзывов, да ещё и в полицию заяву накатать, чтобы эту шарашкину контору прикрыли к чертям собачьим. Арсений согласен: этой Марлене в котле с чертями самое место. Серёжа сразу говорит, что Шастун их с такими приколами нахуй пошлёт, и никакого поцелуя тебе, Арсений Сергеевич, не светит. Арс об этом старается не думать. Если рассуждать логически, то зачем ему врать? Он же этим только самого себя подставляет, но никак не Антона. Да и Серёже тот должен поверить — они хорошо общаются и частенько тусят вместе, чему Арс, честно говоря, долгое время завидовал: у них-то с Шастом не так много точек пересечения. В общем, план кажется Арсению рабочим — великолепный, надёжный как швейцарские часы. Ну вот, теперь он даже думает мемами. Они вылавливают Антона в коридоре после пар — тот идёт, низко опустив голову, так что Серёже приходится его окликнуть. — Шаст, разговор есть, — начинает Матвиенко, пока Арсений тихо стоит рядом. — Давай присядем лучше, там вроде аудитория пустая есть. Антон мало что понимает, но соглашается, и они втроём идут в кабинет. Пока Шастун располагается за партой и вытягивает свои длинные ноги, Серёжа садится рядом, а Арсений, не зная, куда себя деть, облокачивается перед ними на преподавательский стол. — Ну? — спрашивает Антон в нетерпении. — Вы зачем меня позвали-то? Арсений видит, как Серёжа собирается с мыслями — весь этот трудный разговор ложится на его плечи. И он начинает длинный рассказ: о том, как Арсений «совершенно случайно» попал к гадалке, о том, что та его прокляла, что теперь он говорит только мемами, но почему-то это работает лишь рядом с Антоном. Мимика Шастуна — это что-то с чем-то. Он то широко раскрывает рот, то хмурится, то неверяще выгибает брови. Произведение искусства какое-то — если бы видео можно было распечатывать, Арсений бы обязательно повесил такое у себя в комнате. — Ну, скажи уже что-нибудь, — выдаёт, наконец, Серёжа. — Понимаю, что в это сложно поверить, но, бля, зачем нам врать, это же даже не в нашу пользу. — Да вы чё, ёбнулись, что ли, все? — спрашивает Антон, хватаясь руками за голову. — Ладно, этот, — он машет рукой в сторону Арсения, — он всегда был с ебанцой, но, Серёж, ты-то куда? — Ну, во-первых, не с ебанцой, а с нюансами, а, во-вторых, я же уже сказал, что нет смысла… — А, подожди, я понял! — Антон кричит и встаёт из-за парты, перебивая Серёжу. — Это пранк, да? Вы меня развести решили? Прикольно, а камера где? — Топ-десять пранков, вышедших из-под контроля, — Арсений честно хотел сохранять молчание, но это выше его. — Ты вообще молчи пока лучше, — затыкает его Серёжа. — В такие моменты не стоит ничего говорить, а только бросить загадочный взгляд в мексиканской шляпе. — Ого, Арс, хорошо подготовился, похвально! Долго мемы учил? — Шастун, кажется, искренне верит в то, что это пранк. — Я думал, ты вообще в них не шаришь. — А я думала сова, — говорит Арсений, и Антон прыскает со смеху. Арс рад, что ему удалось рассмешить Шастуна, тем более, говорят, что смех — это лучший способ влюбить в себя человека. Арс не рад, что Антон смеётся по причине того, что не верит ему. Да и вообще, что это за сомнение в его мемных знаниях? Он шарит, да ещё как! — Ладно, ребят, с вами весело, но я пойду, — произносит Шастун, отсмеявшись. — Щас там в толчке по-любому очередь. — Я вам запрещаю срать, — с серьёзным видом говорит Арсений, только пиджака не хватает. — А ты хорош, — снова смеётся Шастун. — Ещё какие-то мемы знаешь или это твой максимум? — Ты недооцениваешь мою мощь, — насупившись, отвечает Арсений. — Шаст, ты нам не веришь, да? — неожиданно спрашивает Серёжа. — О мой бог, ты тоже тут? — удивляется Арс. Когда в комнате находится Шастун, он совсем забывает, что существует кто-то ещё. — Ну всё, пацаны, я погнал, — говорит Антон, направляясь к двери. — В следующий раз что-то поприкольнее придумайте. — Ну ничего страшного, тяу-тяу-тяу, — грустно пропевает Арсений, глядя как Шастун всё-таки выходит из кабинета. Серёжа тем временем ухмыляется и смотрит на Арса в упор. — Да, да, да, ты был прав, когда говорил, что ничего не получится и Шаст нам не поверит, бла-бла-бла, — начинает Арсений первым, пока Серёга не начал упиваться своей правотой. — О, а сейчас ты нормально разговариваешь, — как будто действительно удивляется Матвиенко. — Ну так всё, Шастуна же здесь нет, а в тебя, уж прости, я не влюблён. — Ах, а так хотелось, — насмешливо произносит Серёжа. — А если серьёзно, как это у тебя работает? Ты реально все эти мемы наизусть знаешь? — Я и сам не до конца понимаю, если честно. У меня просто возникает какая-то мысль, а мой мозг, видимо, сам подбирает подходящий мем. Я их все знаю, но не наизусть, конечно. А как это происходит именно физически, я без понятия. Рот просто говорит и всё, я это не контролирую. — М-да, ситуация, — усмехается Серёжа. — Чё делать-то теперь будешь? — Постараюсь почаще попадаться ему на глаза, авось и прокатит, — улыбается Арсений. Весьма оптимистично. Ну а с другой стороны, куда он денется. Либо добьётся всё-таки своего и дождётся от Шастуна взаимности, либо так и будет до конца жизни (или до конца обучения) разговаривать с ним мемами.

***

Похоже, вселенная встала на сторону Арсения, или это всё же приворот начал работать, но с Шастуном они начали сталкиваться постоянно. Сначала они встречаются в столовой, и, видимо, Шастун туда всё-таки ходит. Арсений спокойно стоит в очереди, как замечает, что к буфету подходит Антон. Пока тот выбирает выпечку, уже подходит очередь Арса делать заказ. — Хочу оливье, — говорит он поварихе. Хорошо, что существуют простые мемы из самых обычных фраз. — Так, оливье, ещё что? — спрашивает женщина, подавая ему тарелку с салатом. А вот это уже сложнее. Интересно, что ещё выдаст его мозг. — Ща буит мясо, — произносит Арсений и замечает, как Шастун тут же поворачивается и смотрит в его сторону. — Мясо? Какое мясо? Есть куриное филе, тефтели, гуляш, сосиски, — предлагает повариха. — Плывите сосиски, — отвечает Арсений и слышит лёгкий шастуновский смешок. — Ага, сосиски с чем? — спрашивает женщина. — Можно не надо? — говорит Арс, видя как Шастун давно уже взял свои пирожки, а теперь просто стоит и смотрит на это. — Сосиски просто так? Давай хоть гречки наложу. — Мои вкусы весьма специфичны, — произносит Арсений, и Шастун начинает смеяться уже в голос. — Ладно, иди уже, — машет на него рукой женщина. Арс идёт с подносом, на котором только оливье и две сосиски, на кассу и оплачивает свой обед. А вообще-то он планировал поесть картошки с котлетой. И почему его мозг не вспомнил про «пюрешку с котлеткой», сейчас бы нормально поел, а не вот это вот всё. Шастун всё ещё находится рядом, ждёт пока Арсений расплатится и подходит к нему. — Арс, ну я восхищён, — говорит он, улыбаясь. — Откуда столько мемов только знаешь? — Я достиг комедии. — Хах, смешно, — хмыкает Антон. — Чё, теперь из-за этого своего пранка будешь сосиски без ничего есть? Ты ж их не любишь. — Я всё это хаваю, у меня нет выбора, — вздыхает Арсений. — О, Окси уважаю. Ну чё, приятного аппетита, — смеясь, говорит Антон. — Ебать спасибо нахуй, — отвечает Арс. Он бы ещё и поклонился, как тот пингвин, но поднос мешает. — Эх, я к тебе со всей вежливостью, а ты токсичишь, — наигранно обижается Шастун и уходит. Арсений думает о том, как же всё это тупо, и только спустя пару минут до него доходит — Антон помнил такую мелочь, как то, что Арс не любит сосиски.

***

В следующий раз они сталкиваются в библиотеке. Вот где-где, а встретить Шастуна именно здесь Арсений никак не ожидал. Он уже сдал свои учебники и теперь собирается немного посидеть в читальном зале до начала рабочей смены, все равно ехать домой бессмысленно, как в библиотечный зал неожиданно заходит Шастун. Он сразу видит Арса и подходит к нему. — Арс, здорова, — Шастун улыбается и приветственно машет рукой. — Дратути, — отвечает Арсений. — Ты чё, из 2017 до сих пор не вылез? — смеётся Антон. — А, или это всё ещё твой пранк? — Произошёл троллинг. Вот и почему мозг Арса выдал именно это? — Ага, я так и знал! — ликует Антон. — А вообще, я здесь по делу, даже хорошо, что тебя встретил. — В каком же ты отчаянии, раз обратился ко мне. — Да у меня с курсовой прям запара. Не могу список источников составить. Поможешь? — Ты просишь без уважения. По лицу Шастуна видно, как сначала он хотел возмутиться, но потом понял, что находится не в том положении, так что всё, что ему остаётся, это неловко улыбнуться и спросить: — А что я могу для тебя сделать? — Я хочу услышать три главных слова. — Нихера себе! Арсений сам в шоке от своей наглости. Остаётся надеяться, что Антон не подумает ничего лишнего. — Э-э-э… С меня шоколадка? — Ах ты сукин сын, я в деле! Вот так Арсений взял и продал свои знания за шоколадку. Ну, а с другой стороны, отказать Шастуну он никак не может. Тем более сейчас, когда ему так необходим его поцелуй. — Спасибо, Арс, я правда уже не знал, к кому обратиться, — облегчённо вздохнув, произносит Антон. — В библиотеке останемся или в другое место пойдём? — Найкраще мисце для хорошого сексу — библиотека — библиотека! — пропевает Арсений популярный звук из тик-тока и надеется, что Шастун не обратит внимания на слово «секс». — В библиотеке, так в библиотеке, я тебя понял. Только никакого сексу тут не надо, библиотекарша же всё услышит, — смеясь, говорит Антон и подмигивает. — С Саньком не геи, — тоже смеясь, отвечает Арсений. С каких пор разговаривать такими шутками у них стало нормой? Шастун тем временем открывает на компьютере документ со своей курсовой и показывает Арсению. — Вот, Соколова сказала список полностью переделать, а я вообще не понимаю, чё тут не так. Арсений всматривается в документ и видит, что тот составлен совершенно не по ГОСТу. Шрифты везде разные, сам список не по алфавиту, статьи из журналов оформлены совсем не по правилам — в общем, тихий ужас. Как он только до второго курса умудрился доучиться. Арс бы это и спросил, да вот только вряд ли найдется подходящий мем. — Томас никогда раньше не видел подобного бреда, — говорит он вместо этого. — Малыш, я ни слова не понимаю, нихуя. — Да я сам нихуя не понимаю, — бухтит Шастун. — Мне раньше Димка помогал, а сейчас он болеет, не стал уж тревожить. — Это время большого мозга, — произносит Арсений и начинает исправлять всё это мракобесие, пока Шастун садится рядом и молча наблюдает. Работать с текстом под громкое сопение рядом сложновато. Ещё труднее становится от осознания, что Антон сидит так близко. К счастью, он почти не смотрит на Арса, залипая в телефоне, а потом и вовсе укладывается на парту, лицом утыкаясь в сгиб своего локтя. Арсений никогда не признается, что, заметив, как Шастун начинает дремать, он пытается тише нажимать на кнопки. А закончив все исправления, ещё минут десять наблюдает за спящим Антоном. — Я сделяль, — тихо произносит Арсений, когда Шаст всё-таки просыпается. Антон поднимает голову и широко зевает, вызывая у Арса приступ умиления, а появившийся на щеке след от толстовки ничуть не улучшает ситуацию. Он восхищённо смотрит на результат арсеньевских трудов, а затем переводит взгляд на самого Арсения. — Бля, Арс, спасибо тебе большое, — Антон улыбается и приобнимает Арсения за плечо, заставляя сердце начать биться чаще. — С меня самая вкусная шоколадка, обещаю! Не знаю, что бы без тебя делал. — Да, сегодня опять блистаю. — Если Шастун не уберёт руку, то ему придется не только блестеть, но ещё и краснеть. — А к мемам я твоим уже привык, кстати, — улыбаясь, говорит Антон. — Это даже забавно. Арсений решает оставить это высказывание без комментариев. Шастун ещё раз благодарит его за помощь и уходит из библиотеки. А на следующий день Арс находит на своей парте огромную «Милку». Действительно вкусную.

***

К студенческой научной конференции Арсений готовился больше месяца. На кону не просто диплом победителя, почёт и уважуха, а ещё и автомат по сложнейшему экзамену. Когда заикающийся первокурсник наконец заканчивает отвечать на вопросы комиссии, Арсений выходит со своим докладом. Стратегические конкурентные преимущества фирмы и пути их реализации на рынке — это, конечно, очень интересно и увлекательно, но Арс не жалуется — тему ему подобрал научрук. Тот самый, который сейчас сидит в комиссии и одним взглядом пытается его поддержать. Арсений отвечает чётко и уверенно: тему он изучил максимально досконально и ко всем возможным вопросам комиссии подготовился — ничто не может ему помешать. Почти. Как Арс мог забыть, что, видимо, живёт в ебучей комедии с элементами магии, и, конечно же, в тот самый момент, когда он отвечает на вопросы, в аудиторию заглядывает Шастун. Все эти дни Арсению удавалось избегать казусов с мемами во время пар — устно они отвечают только во время лабораторных и практических, а на них они с Антоном в разных подгруппах. Арс надеется, что Шастун просто перепутал аудитории и мысленно умоляет его уйти отсюда как можно скорее, но Антон уверенно направляется к членам комиссии и протягивает им какие-то документы — наверное, декан попросил передать. Пока всё это происходит, Арсений молчит, пользуясь тем, что все преподаватели отвлеклись на Шастуна. Вот сейчас Антон отдаст всё, что надо, выйдет из аудитории и Арс сможет продолжить свое выступление. Да, именно так и будет. Антон что-то говорит преподам, отдаёт бумаги и двигается в сторону выхода, пока Арсений облегченно выдыхает и начинает верить в силу самовнушения. — О, Шастун, у вас же сейчас нет пары? — подаёт голос Ольга Владимировна. — Останьтесь, послушайте, как ваш одногруппник выступает, может хоть каких-то знаний наберётесь. Ебучая комедия с элементами магии. — Арсений, а вы продолжайте отвечать, — мило улыбается ему женщина, и сердце Арса падает куда-то вниз. — Кажется, мы обсуждали способы формирования ресурсных резервов фирмы. Так что вы можете сказать по этому поводу? Арсений молчит. Смотрит то на Ольгу Владимировну, то на своего научрука, то на Шастуна, который сел на свободное место позади комиссии и теперь внимательно смотрит на Арса в ответ. Пауза затягивается, несколько пар глаз своими взглядами словно простреливают Арсения насквозь, из-за чего ему хочется провалиться под землю. Он чувствует, как краснеет, колени начинают дрожать, а по спине стекает капля пота. — Современные проблемы требуют современных решений, — тихо произносит Арсений, радуясь, что его мозг смог подобрать более-менее подходящую фразу. Антон усмехается, члены комиссии внимательно смотрят в ожидании продолжения, но Арсу нечего им предложить. — Арсений, хотелось бы услышать более развернутый ответ. В статье вы описываете конкретные разработанные вами способы, расскажите о них подробнее. Это провал. Это полный провал. — Мне за эту разработку такую премию дадут! — Арсений копирует интонацию Лапенко и слышит лёгкий смешок, который он ни с чем не спутает. — Я не понимаю, что с вами, Арсений? — Умные мысли часто преследует его, но он быстрее, — отвечает Арс, говоря про себя в третьем лице. Антон заливается смехом, но заметив строгий взгляд Ольги Владимировны, тут же прикрывает рот рукой, пытаясь успокоиться. — Шастун, мы вас не посмеяться пригласили, ведите себя нормально. А вы, Арсений, ответьте, пожалуйста, на поставленный вопрос. — Тебя тут быть не должно, — зло произносит Арс, смотря прямо на Шастуна. Ну вот как он одним своим появлением умудрился все испортить? Теперь Арсений не то что на автомат не надеется, теперь ему бы постараться не вылететь из универа. Антон меняется в лице и ошарашенно смотрит на Арсения, подняв брови. Неужели понял? — Будьте готовы, что у вас могут быть и такие неблагодарные слушатели, — усмехается Ольга Владимировна, заметив эту дуэль взглядов между одногруппниками. — Ну, так как фирма может увеличить свои накопления? — На что тратится наша многомиллиардная помощь? Деньги на эти цели есть, деньги отложены. — Вы имеете в виду дотации от государства? — Экономически невыгодно, — произносит Арсений, опустив голову. — Нет, я уже ничего не понимаю! — кажется, Ольга Владимировна начинает раздражаться. — Арсений, ну я же вижу, что вы знаете, у вас в работе всё подробно описано. Почему вы не можете ответить? Что там в итоге с государственным финансированием? Почему, почему… Да потому! Кому расскажешь — не поверят, а Арсений даже рассказать не может. Ну вот надо же было Антону зайти именно во время его выступления! — Денег нет, но вы держитесь, — говорит Арс и разводит руками. Похоже это был последний мем про деньги в его голове, и что отвечать дальше, он без понятия. Ольга Владимировна недовольно цокает и уже собирается что-то сказать, но Степан Петрович — Арсеньев научрук — её останавливает. — Давайте мы все успокоимся и не будем поддаваться эмоциям. Наверное, парень просто перенервничал, всякое бывает. — Степан Петрович ободряюще улыбается, глядя на Арсения. — Задайте ему другой вопрос. — Ну, хорошо. Что вы можете сказать по поводу актуальности вашего исследования? Вопрос — легче не бывает. Это если, конечно, у тебя есть возможность говорить все слова, которые ты захочешь. — Неактуально же, айтипедия сказал — вырывается у Арсения, и Антон прыскает со смеху. Ольге Владимировне и Степану Петровичу, видимо, не так весело. Женщина сначала строго смотрит на Шастуна, заставляя его заткнуться, а потом переводит взгляд на Арса, и он явно не предвещает ничего хорошего. — Я поняла. — Она улыбается, но улыбка её выглядит совсем недружелюбно. — Это какой-то розыгрыш, да? Или вы кому-то проспорили, а теперь вынуждены говорить это всё? Арсений, только скажите честно. — А что говорить? — Арс тяжело выдыхает. — Ну… — Ольга Владимировна, Ольга Владимировна, только не ругайте Арсения! Это я всё придумал! — Шастун резко вскакивает и перебивает Арса, так что «хуй» остаётся так и невысказанным. — Что? — женщина натурально удивляется и Арсений удивлён не меньше её. Разве что менее натурально. — Арсений проспорил мне, и я загадал, чтобы на конференции он отвечал только фразами из мемов. Простите, пожалуйста, это была глупая затея, не нужно было этого делать. Мне показалось, что будет забавно. Ещё раз извините. — Антон так искренне раскаивается, что Арсений уже даже готов ему поверить, хотя прекрасно понимает, что никакого спора у них не было. — Шастун, вы хоть понимаете, что это очень ответственное и важное мероприятие? Какие уж тут могут быть шутки! — женщина повышает голос и, кажется, это совсем не к добру. — А вы, Арсений, разве можно так подставляться из-за какого-то спора? Мне казалось, что вы серьёзный молодой человек, — упрекает Арса Степан Петрович. — Значит так, — снова начинает говорить Ольга Владимировна. — Давайте-ка вы, Шастун, сейчас выйдете из аудитории, а Арсений спокойно продолжит своё выступление. Ну, а потом мы уже придумаем, что с вами двумя делать. О, святая женщина, спасибо за это решение выгнать отсюда Шастуна. Арс облегченно выдыхает, наблюдая за тем как поникший Антон выходит в коридор. Теперь даже как-то стыдно стало — это же из-за его дурацкого приворота тому придётся отбывать какое-то наказание. Как и Арсению, вообще-то. Когда к нему возвращается нормальная речь, он ещё несколько раз извиняется перед преподавателями и наконец серьёзно отвечает на все вопросы. На выходе из кабинета его поджидает Шастун. — Блин, Арс, ты чё правда… Ну это самое? — Антон подбегает к нему и что-то активно изображает руками. Самое удивительное, что Арсений отлично его понял. — Вот как-то так и никак иначе, — пропевает Арсений. — Это ж пиздец! Какой ведьме ты так сильно дорогу перешёл? — Виноват Волан-де-Морт. Антон начинает смеяться, а потом резко прекращает и смотрит на Арса в упор, схватив его за плечо. Ох уж эта его тактильность — она всегда становится причиной арсеньевской тахикардии. — Подожди, ты ж на парах теперь тоже не сможешь нормально отвечать! Да ты прямо сейчас перед всеми преподами чуть «хуй» не сказал! — Шастун, словно благородная девица, впервые услышавшая мат, в ужасе прикрывает рот рукой. — Ладно, я хоть с опозданием, но успел встрянуть. Правда, теперь нам похоже таких пиздов пропишут. Антон невесело усмехается, и Арсений посмеивается вместе с ним. Да уж, сблизиться с Шастуном ему, конечно, хотелось, но совсем не так. Да и надо бы его как-то отблагодарить, он ведь его по сути спас. — Ты хороший человек, спасибо тебе. — Арсений кладет свою ладонь поверх Антоновой, которая, между прочим, все ещё лежит на его плече — такого тесного контакта у них ещё не было. — Да ладно, ничего страшного. Тем более я немного чувствую свою вину. Вдруг вся эта твоя фигня происходит только рядом со мной, потому что мы типа враждуем? Ну там, сильные эмоции, и всё такое. — Знаешь, звучит как охуенная идея. — Арсений убирает свою руку с Шастовой и тот, наконец, тоже перестаёт держаться за его плечо. — Давай по-новой, Миша. Он протягивает руку в надежде, что Шастун сумеет его правильно понять. — Предлагаешь перемирие? — Антон ухмыляется и выгибает бровь, но по его интонации слышно, что всё он прекрасно понимает. — Ладно, чё мы реально срёмся из-за какой-то хуйни. Шастун пожимает руку Арсения, и тот чувствует, насколько она влажная. Это могло бы быть даже приятным — Антон волнуется рядом с ним, а, значит, что-то да испытывает, но, к сожалению, Арсений знает, что шастуновские ладошки потеют постоянно, и к симпатии, а уж тем более любви, это никакого отношения не имеет. — Отлично, я давно это хотел, — произносит Арс голосом Лунтика и уже ненавидит свой мозг. Надо же было подобрать именно эту фразу! Теперь Шаст будет думать, что Арсений только и мечтал о том, как бы поскорее с ним помириться. Это вообще-то правда, но вот Антону об этом знать не обязательно. — Я на самом деле тоже. — Вот это поворот! — Арсений аж моментально находится с ответом на такое заявление. Шастун мнётся и даже немного смущается, и это так странно — последний раз он вёл себя так только в первые дни знакомства с Арсом. — У нас же действительно нет причин для вражды. Зачем было это всё? — он неловко посмеивается. — Ну, а пойти на мировую первым я не мог, это ведь даже не я всё затеял. А вот тут Арсений чувствует, как камешек прилетает в его огород. — Прошу прощения, зря быканул. Арс изображает подобие поклона, пока Антон смотрит на это всё и улыбается во все свои красивые зубы. На следующий день Арсений приходит в универ в отличном настроении — да, с конференцией получилось не очень, и автомата за экзамен у него теперь не будет, но зато Антон наконец-то ему поверил, а ещё они перешли на новую стадию отношений. Так, глядишь, и до поцелуя недалеко. Кстати, об Антоне. Он как раз идёт навстречу Арсу, и, судя по его улыбке, настроение у него тоже хорошее. Они уже почти сталкиваются нос к носу перед дверью аудитории, в которой будет проходить пара, как неожиданно из неё выходит Оксана. — О, а вы-то двое мне как раз и нужны. — Она отходит к окну и жестами зовёт ребят за собой. Арсений ничего не понимает, как и, видимо, Антон, но они послушно следуют за девушкой. — Не знаю, что вы успели натворить, но вчера приходила Ольга Владимировна, сказала загрузить вас работой по полной. Вы же в курсе, что через две недели студвесна? — Буква ю вообще похую, — отвечает Арсений и ловит полный недовольства взгляд. — Не обращай внимания, он мне просто проспорил, — тут же спасает его Шастун. Какой же он всё-таки хороший. — Так что там со студвесной? — Мы совершенно не успеваем подготовить декорации, а Ольга Владимировна разрешила использовать вас по максимуму, вы там вроде в чём-то провинились. Короче, будете приходить каждый день после пар в актовый, помогать нам с подготовкой. Ну а я, как староста, проконтролирую. — Ты староста? Ты пиздюк, а не староста, — говорит Арс и тут же чувствует, как его рот прикрывает большая шастуновская ладонь. Появляется сильное желание облизнуть её, но, к сожалению, они ещё не настолько близки. — Чё это с ним? Я была уверена, что из вас двоих Арсений более адекватен. Как вы вообще стоите тут вдвоём и до сих пор не наорали друг на друга? — Оксана задаёт слишком много вопросов, и язвительные комментарии так и лезут наружу, но красивая Антонова рука всё ещё находится на арсеньевском лице. Хотелось бы верить, что тоже красивом. — Ладно, Окси, мы поняли, придём сегодня в актовый зал, — Антон мило улыбается, и Оксана, удовлетворённая таким ответом, заходит обратно в кабинет. — Слушай, может, тебе рот скотчем заклеить, чтобы ты меньше в такие ситуации попадал? — как будто на полном серьёзе спрашивает Антон, убирая наконец свою руку. — Ну а что, если взять черный, то будет даже стильно. Он уже откровенно смеётся, и на девяносто девять процентов Арса это умиляет и веселит тоже, но этот один процент… — Не вижу ничего смешного. — Конечно не видишь. — Антон продолжает смеяться и снова кладёт свои руки на Арсово лицо, закрывая теперь его глаза. — Самая быстрая рука на диком западе, — тихо бубнит под нос Арсений в надежде, что Шастун его слов не услышит. — Ох, не в этой ситуации я планировал услышать эти слова, — снова смеётся Шаст и убирает свои ладони. Удивительно, но в такие моменты слух никогда его не подводит — лучше бы лекции так слушал. — Пойдём уже на пару. И Арсений идёт, хотя и на глазах, и на губах всё ещё ощущается фантомное присутствие Антоновых рук. После пар, как и было велено, они приходят в актовый зал. Здесь уже собрались самые активные студенты их факультета, и Арсений чувствует себя максимально чужим. Он почти не знает ребят из других групп, а тут они все дружат и общаются между собой. Тот же Шастун уже нашёл знакомые лица, по очереди здоровается с каждым и, широко улыбаясь, пожимает всем руки. Арс чувствует небольшой укол ревности. Он, в отличие от всех остальных, даже, если бы хотел завести новые знакомства и пообщаться с ребятами, при всём желании не смог бы этого сделать. Антон тоже находится тут, а значит говорить ему предстоит только мемами. Когда все друг с другом поздоровались и шум немного поутих, Шастун возвращается к Арсению, который всё это время неловко стоит у дверей. Причем возвращается не один, а с девушкой — кажется, её зовут Даша и она учится в параллельной группе. — Привет, я Даша, — девушка мило улыбается, и Арс улыбается ей в ответ. Всё-таки память его не подводит. — Мне сказали, что вы будете помогать нам с декорациями, так что я подготовила фронт работ. Она указывает рукой на последний ряд сидений, и Арсений видит, что на них лежит несколько рулонов ватмана и коробка с красками и кисточками. — Короче, вам нужно нарисовать плакаты со словами. Список слов и цветов сейчас пришлю Антону. Справитесь? — Да без б, — отвечает Шастун. Арсений на его месте бы так не радовался — это только выглядит легко и просто. — Только нарисовать все плакаты нужно будет именно сегодня. — Даша смотрит то на Антона, то на Арса. — Если что, рисовать можете где угодно, сейчас уже почти все аудитории свободны. — Хорошо, мой повелитель, — наконец подаёт голос Арсений, складывая ладони вместе и наклоняя голову, пока Шаст пытается сдержать смешок. Даша на этот выпад никак не реагирует, лишь ещё раз напоминает, что к вечеру ждёт готовые плакаты и уходит раздавать указания другим ребятам. — Ну чё, пошли, что ли, кабинет какой-нибудь найдём. И захвати краски, — говорит Антон, собирая в охапку все листы ватмана. — Мы в дерьме, — понуро отвечает ему Арс. — Я обязательно выживу. Следующие несколько часов проходят в безудержном веселье — уставшие и уже все вымазанные в краске они рисуют эти дурацкие плакаты, параллельно разговаривая о всякой фигне. Ну, как разговаривая — Шаст делится разными историями из своего детства и школы, рассказывает, как они с друзьями со двора играли в бригаду и пытались своровать жвачки, как он попробовал травку в лагере, а потом убеждал пачку активированного угля, что он прекрасно себя чувствует, как однажды он настолько объелся вишней прямо с дерева, что пришлось блевать на раскладушку. Арсению безумно нравится его слушать — мало того, что истории сами по себе смешные и забавные, так он ещё и рассказывает их настолько увлекательно, что порой Арс вообще забывает, что ему вообще-то надо рисовать. К тому же, Антон открывает ему все новые стороны себя и своей жизни, а это неплохой такой шажок к улучшению их отношений. Единственное, что расстраивает, так это то, что из-за своего этого приворота Арсений не может нормально отвечать и поддержать диалог. Всё, что ему остаётся, это смеяться и изредка вставлять свои важные комментарии вроде «заебумба», «ля ты крыса», «потрясающий ход» и даже «ъуъ сука» — Арс сам не знает, как ему удается произнести это сочетание букв. В таком темпе проходит целая неделя. Кажется, что эти декорации вообще не заканчиваются (как и истории у Антона) — каждый день они рисуют новые плакаты, а потом переходят даже на что-то посложнее. У Шастуна вот, например, получается прекрасное дерево, а Арсений, сам от себя не ожидая, рисует дом, вполне похожий на настоящий. Кажется, что их отношения улучшаются прямо пропорционально художественным навыкам. С каждым днём Антон открывается всё больше, делится моментами из своей жизни, но при этом обязательно ждёт арсеньевской реакции. Да, она не всегда бывает понятна, а иногда не понятна вообще, но Арсению очень приятно осознавать, что Шасту важно его мнение, что, говоря очередную шутку, он внимательно следит за Арсовым лицом в надежде его рассмешить, что он постоянно задаёт вопросы, хотя на большинство из них Арсений может ответить только да или нет, кивая или мотая головой. А ещё Арсений понимает, что влюбляется всё сильнее. Когда они враждовали и ругались, это ощущалось не так. Теперь же, увидев какой Антон добрый, нежный и заботливый именно по отношению к нему, Арс чувствует, что совсем пропал. И всё острее ощущается потребность говорить нормально. Арсению так хочется дать Антону ответную реакцию на все его рассказы, тоже поделиться чем-то своим личным, в конце концов просто обсудить новости, но, к сожалению, ему остаётся либо молчать, либо выдавать эти дебильные фразы из мемов, которые вообще не могут передать всё то, что Арсу хотелось бы донести. Он никогда не думал, что скажет это, но, кажется, теперь он ненавидит мемы. Серьёзно, они сильно мешают в общении с Антоном, и как бы сильно он ни любил все эти приколдесы, но Шастуна он всё-таки любит сильнее. А ещё у него появляется надежда на взаимность. Не те розовые (хотя в его случае скорее голубые) мечты об отношениях с Антоном, которые он часто прокручивал в голове перед сном, а реальная возможность появления этих самых отношений, потому что ведёт себя Шастун совсем по-другому. Он становится более внимательным и заботливым, а однажды вообще, заметив, как Арсений ёжится от холода (потому что отопление уже отключили, а природа ещё не в курсе), приносит ему горячий кофе из автомата. — Ты ёж, ты ёж, ты ёж, — говорит тогда ему Антон с таким лицом, будто сейчас расплавится от собственной улыбки, и, конечно же, Арс светится улыбкой в ответ. Он очень рад, что шмыганье носом и мурашки, пробежавшие по его коже, можно списать на холод, потому что на самом деле Арсений чувствует невероятное тепло. А потом он оказывается у Антона дома. Декораций нужно рисовать так много, а времени у них остаётся так мало, что им поручают доделать всю работу уже дома самим, и Шастун гостеприимно приглашает его к себе. Переживает ли Арсений? Очень. Не за декорации, конечно, их-то они нарисуют, в этом он уверен. А вот чего ждать от самого Антона, как он будет себя вести, и самое главное, как на это отреагирует Арсений — вот это пугает. Одно дело, когда они оставались вдвоём в универской аудитории, куда в любой момент мог кто-то зайти, да и в целом царила привычная учебная атмосфера, а другое дело — квартира Антона, где они точно будут совершенно одни, к тому же это его территория, на которой ему, в отличие от Арсения, будет максимально комфортно. Но никакие страхи и опасения не оправдываются — всё проходит вполне обычно. Сразу после универа они едут к Шастуну (в дороге молчат, потому что в автобусе такая давка, что хочется просто суметь устоять на ногах, какие уж тут разговоры), потом быстро подходят к нужному дому и заходят в квартиру. Арс помнит её идеально — сразу после того раза, когда он встретил Антона будучи курьером, он тут же записал себе адрес. Квартира у Антона самая обычная — однокомнатная и, насколько это возможно для студента, обжитая, всё-таки снимает он её уже второй год. Сначала Шаст проводит мини-экскурсию, а потом предлагает чем-нибудь перекусить, на что Арсений отказывается — все это становится каким-то слишком неловким. В итоге они просто садятся и начинают рисовать, абсолютно так же, как это было в универе. Только в отличие от универа, здесь есть возможность включить какое-нибудь видео, поэтому Антон ставит на фон документалки про маньяков — оказывается, они оба их обожают, и Арсений мысленно добавляет ещё один пунктик в список «Почему Антон Шастун идеальный». Жаль, даже обсудить эти видосы нормально у них опять не получается, и Арсений выдаёт «Ну и мразь же ты. Отвратительно», когда на экране крупным планом показывают фотку очередного маньяка. Шастун хихикает и пачкается в краске. А потом всё-таки идёт на кухню и приносит несколько пачек разного печенья и две кружки чая, убеждая Арсения, что поесть им всё же нужно. Спустя часа три они заканчивают. Кто бы мог подумать, что работа на дому на самом деле пройдёт так продуктивно. Уходить не хочется совершенно, но повода оставаться у Арсения нет, поэтому он начинает потихоньку собираться. — Арс, подожди, — подаёт голос Шастун. — Я тут много думал о твоём проклятье и кое-что узнал. Арсения резко бросает в холод — если Антон узнал про приворот, то это конец — он больше не сможет смотреть ему в глаза и тем более продолжать общение. — Короче, я почитал в инете способы избавления от порчи и нашёл один очень хороший. Мне нужно обкатать тебя яйцами. — Чего блять? Арсений в шоке. Нет, не так. Арсений в ахуе (а в его случае даже вахуи). Какими такими яйцами Антон собрался его обкатывать? И он серьёзно верит, что сможет снять порчу сам по рецепту из интернета? Арсений увлекается эзотерикой уже много лет и точно знает, что самому в таких ситуациях ничего не исправить. Но то, что Шастун искал способы помочь ему с этим «проклятьем», безумно приятно. — Да, я знаю, что это звучит странно, но в комментах люди писали, что способ реально годный. Только тебе нужно раздеться. Антон смущается, и это заставляет Арса смутиться тоже. Ну какое ещё «раздеться»? Им пока далеко до этой стадии отношений. — Пожалуй, хватит на сегодня интернета. — Арсений неловко смеётся, но Антону, кажется, не до смеха. — Ты тут пока раздевайся, а я сейчас принесу яйцо, — говорит он совершенно серьёзно. — Трусики можешь не снимать. Последнюю фразу он произносит с гаденькой улыбкой и сразу же уходит на кухню. И слава богу, потому что Арсений тут же заливается краской. Снимать одежду он пока не спешит. — А ты чё всё ещё одет? — спрашивает Антон, вернувшись с кухни с яйцом в руках (куриным, конечно же). — Я вообще-то абсолютно серьёзно! — А ты точно продюсер? — Блин, Арс, ну в этом же ничего такого нет. Просто я буду катать это яйцо по твоему телу и одновременно читать молитву. — И почему Антон преподносит это так, словно это какое-то обыденное действие. — Ну, давай, если есть хоть малейший шанс избавиться от этой фигни, надо им воспользоваться! Похоже, Шастун не отстанет. Арсений, конечно, уверен, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, но, видимо, придётся согласиться. — А почему бы мне не согласиться, да, на эту авантюру, — говорит он с интонацией Владоса Мироса — его видосы Арсений, кстати, обожает. — Ура, победа! — на радостях Антон тоже начинает говорить мемами. — Если тебе так будет спокойнее, я тоже могу раздеться. Звучит, конечно, заманчиво, но если они оба будут стоять в трусах, а Шаст при этом будет водить руками по голому Арсовому телу, то на снятие порчи это будет походить меньше всего. — Я видел порнофильм, который начинался точно так же, — произносит Арсений и смеётся, пытаясь разрядить обстановку. — Не надо так. — Ну, не хочешь, как хочешь, я второй раз предлагать не буду, — говорит Шастун и широко улыбается. — А ты раздевайся давай, не тормози. Что у него за странное желание поскорее раздеть Арсения? — На меня оказывается сильнейшее давление, — отвечает Арс и всё-таки начинает стягивать с себя штаны. Очень быстро, потому что иначе это будет похоже на какой-то неумелый дешёвый стриптиз. Когда Арсений, оставшись в одних трусах, стоит перед Антоном, градус неловкости зашкаливает. Он не комплексует по поводу своего тела, но стоять перед тем, по кому ты вздыхаешь последние два года, вот так, почти нагишом — это слишком. Хорошо, что он всегда носит обычные черные боксёры, так что хотя бы за это не приходится краснеть. Антону неловко тоже, он мнётся и перекладывает это несчастное куриное яйцо из одной руки в другую. Потом, видимо, собирается с духом, подходит ближе к Арсу и заглядывает прямо в глаза. Для этого ему приходится опустить голову, и это ещё один плюсик к нему в копилочку — Арсений обожает людей, которые выше его. — Готов? — спрашивает Шаст и берёт в руки свой телефон. — Ну да, но вообще-то нет, — отвечает Арсений, опуская взгляд. Всё это по-прежнему супернеловко, а они ведь даже не начали саму процедуру. — Стартуем, я сказала. — Ну, погнали. Шастун начинает с телефона зачитывать молитву и проводит яйцом по Арсовой руке. Немного щекотно, но в целом ощущения нормальные. Как сказал Шаст, в интернете написано, что этот обряд должен проходить в течение пяти-семи минут, и проводить яйцом нужно от макушки до пяток, а значит, Антон пройдет своими руками по всему арсеньевскому телу. В том числе, и по его эрогенным зонам. Боже, дай Арсению сил. И мозгов, чтобы больше никогда он не шёл ни на какие такие привороты. Шастун тем временем ещё несколько раз проходит по левой руке, а затем переходит на правую. Арсений старается ни о чем не думать. А потом Шаст переходит на лицо, и не думать уже не получается. Он всё так же смотрит в телефон, читая молитву, и изредка поднимает взгляд, чтобы не заехать яйцом в глаз. Влажными пальцами он то и дело касается кожи, и Арсений шумно выдыхает. Он чувствует, как невольно краснеет, и Антон, конечно же, всё замечает. — Всё нормально? — спрашивает он, пытаясь что-то прочитать по Арсовому лицу. — Приемлемо, — сдавленно отвечает Арс. — Довольно-таки неплохо, очень приятно. Господи, что он несёт. — Ну, тогда продолжим, — говорит Антон, улыбаясь, и снова начинает читать молитву. Он проводит яйцом по щеке, и Арсений чувствует, как она начинает гореть. Антонова рука так близко от его лица, что не видеть её просто невозможно, поэтому он закрывает глаза. Чем делает себе ещё хуже, потому что дальше Шаст решает пройтись прямо по его губам. Как будто специально, он медленно проводит яйцом от его носа к подбородку, а пальцами задевает губы. Нижняя слегка выпячивается, и то ли не замечая, то ли делая это намеренно, Антон проезжает пальцами по внутренней стороне губы. Арсений резко открывает глаза и видит, как взгляд Шастуна направлен четко на его губы. Арс громко сглатывает, и в тишине этот звук слышен слишком отчётливо. Тишина. Антон перестал читать молитву. Арсений продолжает смотреть на его лицо и замечает, как маленький кончик языка выглядывает из его рта. Наверное, от усердия, но лучше это ситуацию не делает. Ёб твою мать. Хочется сглотнуть ещё раз, но Арсений сдерживается, вместо этого слегка разомкнув губы. Почувствовав на себе взгляд, Антон будто просыпается и, прокашлявшись, продолжает читать. На его щеках Арс замечает лёгкий румянец, и ему становится чуть легче — не его одного всё это действо жутко смущает. Антонова рука с яйцом переходит на шею. Шею, которая для Арсения является одним из самых чувствительных мест. Шастун снова задевает кожу пальцами, и это становится уже невыносимым. Арс чувствует, как низ живота скручивает возбуждением, и меньше всего ему бы хотелось, чтобы сейчас Антон увидел его вставший член. Он пытается абстрагироваться от всего происходящего, думает то о мёртвых котятах, то о блюющем бомже, которого видел вчера у подъезда, но ощущение чужих влажных прикосновений к его шее никуда не исчезает. Всё это сопровождается чтением молитвы, и Арсений уверен, что попадёт в ад. А потом его словно простреливает — Антон задевает сосок. Пока Арс всеми возможными способами пытается сбить возбуждение, Шаст уже переходит на грудь. Он проводит яйцом сверху вниз, начиная от ключиц и заканчивая животом, почти касаясь резинки трусов. По коже бегут мурашки. Это щекотно и снова дико возбуждающе. Сколько там длится обряд? Пять-семь минут? Нужно просто перетерпеть. Антон уже раз пятый проходит яйцом по соску, но в этот раз палец соскакивает и он задевает чувствительное место прямо ногтем. Больше не в силах сдерживаться, Арс издаёт тихий стон. Молитва прекращается, и Антон замирает. — Прости, — произносит он внезапно осипшим голосом. Его румянец стал ярче, а зрачки явно расширились. Если эта ситуация возбуждает их обоих, то это полный пиздец. Наверное, нужно что-то сказать. — Тяжеловато. — Прости, — снова тихо извиняется Шастун. Он вытирает пот со лба — когда только успел вспотеть — и продолжает свой обряд. Соски он больше не задевает, но худшее впереди. Из-за высокого роста Антону неудобно обкатывать арсеньевские ноги, поэтому он встаёт на колени. В итоге пах Арсения оказывается прямо перед его лицом. Воображение услужливо подкидывает картинки того, в каких ещё ситуациях, они могли бы оказаться в такой позе, и это не помогает от слова совсем. Нахуя, а главное зачем, он согласился на всю эту фигню? Знал же, что это всё равно не поможет. Ладно, стоит признать, что Арсению хотелось ощутить на себе прикосновение Антоновых рук, пусть хотя бы так. Эти самые руки начинают катать яйцо по ногам, и в этом есть даже что-то успокаивающее. Спасибо, что хотя бы ноги у него не такие чувствительные. За исключением внутренней стороны бедра, но там Шастун пока не касается. Он вообще не притрагивается к трусам, сидит, уткнувшись в телефон, и старается не смотреть на Арсения. В отличие, от самого Арса, который внимательно наблюдает за всем происходящим, хотя и понимает, чем это чревато. Кажется, что все ощущения обостряются, и он чувствует теплое дыхание Антона. Как раз между своих ног. Ни к чему хорошему это, конечно же не приводит, и пока Шаст касается яйцом его щиколотки, член Арсения дёргается. Арс молится всем богам, чтобы Шастун ничего не заметил, хотя в данной ситуации молиться — это задача Антона. Тот проходит яйцом уже по стопе, а потом слегка поднимается и переходит к бедру второй ноги. Слишком близко, так что не заметит небольшую выпуклость на арсеньевских трусах, разве что слепой. Шастун либо такой, либо очень умело не подаёт вида, но он, как ни в чём не бывало, продолжает водить яйцом по ноге, опускаясь уже к колену. Когда его влажные пальцы касаются стопы второй ноги, а Арсений уже представляет, как, сгорев от стыда, он уйдёт в монастырь, Антон замолкает и встаёт. Всё закончилось. Средневековые пытки — ничто, по сравнению с тем, что Арсу пришлось пережить. Ладно, будем честны, пытки в тысячу раз хуже, но Арсению простительно, у него впервые встал на одногруппника в присутствии этого самого одногруппника, и всё, о чем он думает — лишь бы Шаст не заметил. — Всё, — говорит Антон, откладывая яйцо на стол. Арсений сразу же отворачивается и надевает обратно свои штаны. Как хорошо, что сегодня он решил пойти не в своих любимых «колготках», и они скрывают его стояк. — Смотри, щас надо разбить это яйцо, и если желток целый, значит, порчи больше нет, — говорит Антон. — Ты втираешь мне какую-то дичь. — Да в интернете так написано, я не вру! Шаст забавно оправдывается, а Арсений забавно делает вид, будто ничего необычного только что не происходило. Антон приносит с кухни нож и тарелку и под внимательным Арсовым взглядом разбивает яйцо. Желток лопается и растекается. — Всё очень плохо, — вымученно произносит Арсений. — Это фиаско, братан. — Но… Может, я просто как-то неправильно его разбил? Задел ножом? Шастун выглядит таким потерянным, что Арсению даже становится его жалко. Ох, Антон, знал бы ты, что дело совсем не в порче. Арсения озаряет внезапным осознанием. А вдруг на нем реально порча? Желток же лопнул! — Стой, Арс, не расстраивайся! — Шастун резко оживляется. — Есть же ещё один способ, я тоже в интернете прочитал. Звучит уже страшно. Антон находит какие-то слишком странные методы снятия порчи. — Тебе нужно принять ванну с солью! Точно, это должно помочь, типа соль вытягивает всю негативную энергию. — Ты шо с ума сошёл? — Арс, ну надо попробовать. Ты же ничего не теряешь! — Шастун выглядит каким-то чересчур довольным и активным. — Я ща. Он уходит в ванную и, судя по звукам, набирает воду. А потом возвращается в комнату, что-то достаёт из шкафа и вручает Арсению полотенце и трусы. С уточками. — Прости, у меня все трусы с рисунками. Он неловко улыбается, и Арс готов простить ему всё за эту улыбку. Даже то, что с его мнением тут абсолютно не считаются, он ведь ещё даже не согласился на эту ванну, а за него уже всё решили. — Слушай, а ловко ты это придумал, — всё-таки отвечает Арсений после небольшой паузы. Он так и стоит с полотенцем и трусами в руках, пока Шаст бегает проверять воду и ищет на кухне соль. Спустя пять минут он уже лежит в ванне голый и не понимает, как всё к этому пришло. Как говорится, ситуация сюр. Ну, можно хотя бы просто расслабиться и полежать в горячей воде. В ванне своего одногруппника, в которого ты давно влюблён и который только что водил своими руками по твоему голому телу. Воспоминания о произошедшем тут же накрывают Арсения, и ему хочется сначала удариться головой о плитку, а потом стереть Антону память. Ни того, ни другого он сделать не может — всё-таки, свою голову жалко, ему ей ещё диплом писать, а супер-способностями для стирания памяти он, к сожалению, не обладает. Хотя он бы согласился на любую, даже самую уебанскую способность, да хоть на чудо-жопу, которая одним своим видом может гипнотизировать людей — всяко лучше чем то, что только что произошло. Картинки недавних событий обрушиваются на него с новой силой, и Арс в ужасе закрывает лицо руками, пытаясь от них избавиться. Хочется навсегда забыть об этом позоре и одновременно сохранить в памяти как их самый долгий и тесный тактильный контакт. С закрытыми глазами всё становится только хуже и он снова видит Шастовы руки, трогающие его тело, его розовые щёки и сбившееся дыхание, пухлые губы, проговаривающие текст молитвы. Арсений вспоминает ощущение его слегка влажных, но тёплых ладоней на своей груди, его пальцев которые случайно коснулись арсеньевской губы, чувствует фантомные прикосновения к своей коже и понимает, что так просто это не закончится. Возбуждение накатывает ещё более сильной волной, и не до конца опавший член снова встаёт. Хочется застонать от безысходности, но нельзя — Антон за стенкой и всё может услышать. Чёрт. Антон за стенкой. Он серьёзно собрался дрочить в квартире Шастуна, пока тот находится в соседней комнате? Видимо, сегодня ангел с его плеча заснул и всё в свои руки берёт демон, иначе как объяснить то, что Арсения это не останавливает? Ему жутко стыдно и даже противно от самого себя, но он ничего не может с собой поделать. Воспоминания об Антоне и его руках накатывают по-новой, и стояк становится уже невозможно игнорировать. Он не выдерживает и проводит по члену рукой. А потом ещё. И ещё. Конечно, Арсений дрочит на Шастуна уже не в первый раз, но ещё никогда это не было так близко к нему самому. От осознания, что в любой момент Антон может подойти к двери ванной, прислушаться и всё понять, возбуждение только усиливается. Арса распаляет сильнее, когда до него, наконец, полностью доходит — он находится, блять, в шастуновской квартире, лежит в его ванне, смотрит на плитку, на которую Шастун тоже смотрит каждый день, на шампунь, которым он моет свою голову, на бритву, которой он бреет лицо, а может и не только. Вся эта маленькая комната и все вещи в ней пропитаны Антоном, они буквально излучают его энергию, они принадлежат ему. В отличие от Арсения, который внезапно понимает, какой он здесь чужой. Стыд. Ёбаный стыд накрывает с головой. Арс же буквально оскверняет эту квартиру и всё хорошее, что было между ними с Антоном. Тот от чистого сердца и искреннего желания помочь предложил ему эту дебильную затею по снятию порчи, а теперь Арсений дрочит на него в его же квартире. Да у него встал во время чтения молитвы! Он точно попадёт в ад. Хотя, чего уж греха таить, он бы и так туда попал — все эти привороты и увлечение магией церковь не одобряет. Но движения рукой Арсений не прекращает. Он то размашисто проводит ладонью по всей длине, то мнёт головку и ласкает уздечку. Пальцами свободной руки он трёт и оттягивает сосок, представляя Шастовы пальцы вместо своих. Теперь это сделать не сложно — эти прикосновения ему уже знакомы. Чувство стыда лишь усиливает ощущения и даже доставляет удовольствие, так что Арс думает, что он уже совсем ёбнулся. Однако сейчас это волнует меньше всего — он скоро дойдёт до пика, поэтому ускоряет движения и дрочит себе более жёстко, ожидая разрядки. Живя сначала с родителями, а потом в общаге, Арсений привык быть тихим, но сейчас все ощущения будто выкручивают на максимум, и он с тихим стоном кончает прямо в воду. В ужасе Арс тут же тянется рукой ко рту, но резким движением локтя задевает какой-то шампунь, да так, что тот с громким звуком падает на пол. Теперь надпись на бутыльке «Хэдэн Шолдерс — мгновенная помощь с успокаивающей мятой» кажется издевательской — Арсению явно нужна помощь, причём скорая психиатрическая. Антон же наверняка услышал этот грохот и теперь будет думать, что Арс неуклюжий и уронил тут все его принадлежности. Хотя лучше пусть думает об этом, чем о том, что его одногруппник дрочил на него в его же квартире. Как говорится, вспомнишь говно — вот и оно (хотя в случае с Антоном, вспомнишь солнышко — вот и лучик), и Шастун, всё-таки услышавший этот звук, стучит в дверь. Хорошо, что Арсений догадался закрыть её на замок. — Арс, у тебя там всё нормально? — беспокоится он. — На чиле на расслабоне, — отвечает Арсений. В какой-то степени это даже правда. Вся эта ситуация настолько лишила его сил, что хочется просто лечь в кроватку и завернуться в одеяло. — Ладно, если что, я тебя на кухне жду, — говорит Антон, и, судя по шагам, уходит. Арсений опускает голову и видит, как собственная сперма плавает в воде. В воде, в которой он сам же сейчас и лежит. Какой же он мерзкий и жалкий. Арс быстро принимает душ, чтобы хоть как-то смыть с себя все грехи, спускает воду и вытирается. А потом надевает Антоновы трусы с уточками. У самого Арсения ведь есть носки с похожим принтом, он вообще фанат всяких ярких носков, и этот факт невероятно умиляет. Они с Шастом, словно пазлы, сходятся носками и трусами. Арсений думает, что на день рождения можно подарить Антону целый набор таких весёлых трусов, он как раз недавно видел похожий по скидке, но потом собственный мозг одаряет его внезапным осознанием. Студвесна пройдёт, больше не нужно будет делать декорации, и у них с Антоном не останется повода проводить время вместе. Да ему это, скорее всего, и не нужно. А Арсений снова останется один со своей тупой влюблённостью, неудавшимся приворотом и способностью общаться рядом с Шастуном только мемами. Вот тебе и супер-способность — сам же хотел. Все эти негативные мысли так быстро рождаются в его голове, что Арс понимает, что ему срочно нужно уходить. Сидеть тут с Шастуном и делать вид, будто всё хорошо, он точно не сможет. Он надевает обратно свою одежду, придирчиво осматривает ванную, пытаясь понять, можно ли по её внешнему виду заметить, чем он тут занимался, а потом наконец выходит. Шастун сидит на кухне за столом, на котором все то же печенье и две чашки чая. Очевидно, одна из них для Арсения. — Ну что, ванна помогла? — спрашивает Антон. Арсений не сразу понимает суть вопроса. Он уже и забыл, что изначально вода с солью должна была избавить его от порчи. А избавила от стояка. — Не получилось, не фортануло, — отвечает он и замечает вмиг потускневшие Антоновы глаза. — Блять, ну как же тебе от этого избавиться? Кто вообще мог наложить на тебя порчу? Я серьезно не понимаю. Ох, Антон. Зачем Арсению враги, если он сам отлично справляется с этой ролью. — Страшно, очень страшно, мы не знаем, что это такое, если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое, — бормочет Арс себе под нос. Шастун невесело усмехается. — Слушай, а может, ты у меня останешься? — внезапно предлагает он. — Ты только после ванны, куда тебе щас на улицу, да и поздно уже, и ты устал, наверное. Антон предлагает ему что? Раньше Арсений может и согласился бы, но сейчас — точно нет. Всё ещё слишком стыдно. И целую ночь в одной комнате с Шастом он не выдержит. — Окей, мне уже пора. — Ну, Арс, почему нет? У меня диван есть, он раскладывается, так что стеснять ты меня точно не будешь, — Антон его будто упрашивает и от этого становится только хуже. — У меня часто друзья остаются, никто ещё не жаловался. Друзья. Интересно, Шастун правда считает его своим другом или это просто так к слову пришлось? Нет, ночевать он в квартире Антона точно не останется. Это слишком. А потом ещё неловкое пробуждение, совместное утро, нахуй оно ему надо. Точно нет. — Боже, ну это как-то по-тинейджерски, мне не тринадцать лет, меня таким не возьмёшь. Арсений начинает потихоньку собирать свои вещи, пока Шаст не знает, что сказать и просто молча смотрит. — Ну, ладно, как доедешь, напиши, — просит Антон, когда Арс доходит уже до входной двери. — Видали, как я дал по съёбам, через границу по паспорту, прям в вагоне, — зачем-то пропевает Арсений и, взглянув напоследок на Шастуна, хлопает дверью. Получается как-то громко, и тихое Антоново «пока» становится совсем не слышно. Арсений быстро выходит из подъезда, заходит в соседний двор и садится на лавочку, уткнувшись лицом в колени. Полный пиздец. Надо как-то это всё переварить. Он сидит так ещё минут тридцать, а мысли мечутся от дичайшего самобичевания до представления их с Антоном счастливого совместного будущего. Тот, будто нарочно напоминая о себе, пишет в телеграме и спрашивает, не доехал ли ещё Арсений. Волнуется. Это заставляет и так влюблённое Арсово сердце затрепетать ещё сильнее, и он пишет в ответ «Угадай где я? Я дома». Пусть Шаст думает, что Арсений нормальный человек и лежит сейчас дома в теплой кроватке, а не убивается собственными мыслями, сидя в ночи в незнакомом дворе. Правда, домой ему и правда пора, скоро и общага закроется, поэтому он всё-таки вызывает такси. Весь следующий день Арсений проводит в подавленном настроении. По расписанию у них только лабы, на которых они с Антоном в разных группах, поэтому Арс его даже не видел. А после занятий нужно будет отдать Даше готовые декорации, которые они вчера так успешно рисовали под рассказы про маньяков. И всё. На этом всё. Больше не нужно ничего рисовать, а значит, больше нет повода проводить с Антоном столько времени. Это осознание убивает. Арсений вообще не понимает, как раньше он мог жить без этих дурацких, но таких смешных Шастовых историй, без его тёплого смеха и подпрыгивающих от этого кудряшек, без его тактильности и мокрых ладошек. Это была лучшая неделя, и тем тяжелее осознавать, что такого больше не повторится. А вчерашний вечер вообще хочется выкинуть из головы, но Арс мысленно возвращается к нему каждую минуту. О поцелуе и привороте он даже не думает. Всё, чего сейчас хочется, это снова оказаться вместе с Антоном в уютной аудитории, мазаться красками, болтать и смеяться. То ли его мысли материальны, то ли просто так совпало, но в момент этих тяжёлых душевных терзаний в кабинет заходит Шастун. Он снова такой же позитивный и как всегда светится, а увидев Арса, начинает улыбаться ещё сильнее. — Арс, привет! — он протягивает свою снова слегка влажную ладошку, и Арсений жмёт её в ответ. — Добрый вечер, а что это значит? — он снова поёт завирусившийся в тик-токе отрывок песни и улыбается. Петь — это, конечно, не его. — Короче, не злись, но я уже сам отнёс Даше все декорации, а то вдруг ты опять какую-нибудь хуйню сморозишь, — произносит Шастун, и вообще-то на эти слова можно и обидеться, но Арсений сам прекрасно понимает — да, хуйню он сморозит запросто. — Ничего страшного, хотя как бы ну нихуя себе. — Так вот, подошла ещё и Оксана, и сказала, что мы теперь абсолютно свободны! — Антон чуть ли не прыгает от радости. — Больше не нужно рисовать все эти штуки, а преподы про эту конференцию наверняка уже и забыли. — Это. Просто. Охуенно. Арс говорит, улыбаясь, но на самом деле на душе скребут кошки. Теперь уже точно всё. — В общем, я чё заходил-то, — тихо говорит Шастун, слегка опустив голову. — Я подумал, может, ты хочешь сходить куда-то вместе? Что? ЧТО? Антон сказал ему что? Видимо, заметив ничего не понимающее выражение арсеньевского лица, Шастун начинает суетиться и тараторить. — Нет, если ты не хочешь со мной общаться вне универа, или вообще не хочешь, так и скажи. Мне показалось, что будет круто провести время вместе, нам же весело друг с другом. И вообще, можно как-то отметить завершение всей работы над этими декорациями. Антон выглядит так, будто уже жалеет о своих словах, но тем не менее он нашёл в себе силы вот так просто взять, сказать Арсению всё, как есть, и пригласить того на свидание. Да, Арс хочет называть это свиданием, даже если оно будет чисто дружеским. — Ты потрясающий! — Кажется, мозг Арсения настолько обленился подбирать подходящий под ситуацию мем, что выбрал просто резюмировать короткой фразой все его мысли об Антоне. — То есть ты согласен? — Давай попробуем эту твою гомосятину. Нет, арсеньевскому мозгу точно пора отдохнуть. Антон на это высказывание лишь смеётся, и Арс не может сдержать смеха в ответ. — Отлично! Тогда я тебе позже напишу, а то сейчас мне уже надо бежать. Шастун снова улыбается своей ярчайшей улыбкой и выходит из аудитории. Арсений, наконец, выдыхает и замечает, что его сердце бьётся с какой-то совершенно невероятной скоростью.

***

Через пару часов Антон пишет, что будет ждать его вечером у общежития и просит надеть удобную одежду. Арсений не имеет ни малейшего понятия, куда они могут пойти и зачем одеваться удобно, но пожелание выполняет. Если, конечно, можно назвать чёрные скинни-джинсы с дырками на коленях удобными. Он даже созванивается с Серёжей по видеосвязи, советуясь с выбором лука (в смысле с выбором наряда, лук Арсению выбирать не нужно — он его просто не ест). Матвиенко, как самый настоящий друг, который плохого никогда не посоветует, предлагает Арсу надеть футболку с пивозавром, за что удостаивается тёплого дружеского «пошёл нахуй». Во-первых, у Арсения даже нет такой футболки, а во-вторых, он не уверен, что в такой не придёт сам Антон. В общем, Арс переживает. Волнуется, пока натягивает на себя эти самые джинсы. Нервничает, пока пристально рассматривает себя в зеркало, выискивая недостатки. Тревожится, пока поправляет волосы, и то и дело поглядывет на телефон в надежде увидеть заветное сообщение. Шастун обещал написать, когда подойдёт к общаге. Ожидание совсем утомляет, и, когда смс-ка наконец приходит, Арсений на всех парах мчится к выходу. Антон стоит на улице и, как всегда, улыбается. Он протягивает сначала руку, и Арс уже тянет свою в ответ, но в последний момент Шастун, видимо, передумывает, и в итоге обнимает Арсения. Тот, быстро сориентировавшись, обнимает Шаста в ответ, но всё это происходит так неожиданно, что получается неловко и объятие длится недолго. — Привет, — наконец подаёт голос Антон. Одной рукой он поправляет свои кудряшки, а другой теребит кольца на пальцах. Тоже волнуется. Это умиляет и даже немного расслабляет. Почему-то если нервничает кто-то другой, Арсению гораздо проще собраться и взять себя в руки. — Здравствуйте, я представляю компанию Орифлейм, — говорит он зачем-то и слышит лучший на свете звук — Антонов смех. — Я девушка солдата, я тебя дождалась. — Эй, ну не так уж и сильно я опоздал, там пробки просто пиздец, — отвечает на это Шастун, видимо, решив проигнорировать, что Арсений назвал себя его девушкой. — Зато мы сейчас в такое офигенное место придём! Тут недалеко совсем. — Мы короче едем на пляж, на речку Донец. — Не-а. Мы идём в верёвочный парк! — Шаст явно доволен своей идеей и ждёт от Арсения реакции. Серьёзно? Верёвочный парк — это последнее, что он мог ожидать. Против самого парка Арс ничего не имеет, он даже бывал там пару раз, но Шастун… Он же из тех, кто на физре еле-еле сдавал отжимания с подтягиваниями, а потом жаловался в раздевалке, что спорт это точно не его. Но парк, так парк. — А что, звучит хайпово, — хмыкает Арсений и видит, что Антон заметно расслабляется. — Если ваша вечеринка не похожа на эту, даже не думайте меня приглашать. — А я знал, что тебе понравится! Антон выглядит таким счастливым, что не хочется его расстраивать. Арсу-то может и понравится, но ведь самому Шастуну вряд ли. Неужели он затеял все это просто чтобы угодить Арсению? Он решает не думать об этом пока — сейчас нужно просто дойти до этого парка и поддержать разговор. Правда у Арса в арсенале (ха) есть только мемы, но он в какой-то степени к ним даже привык. Зато, если скажешь глупость, всё можно спихнуть на дурацкое проклятье. До нужного места они доходят в итоге совсем быстро, заходят в само помещение, надевают страховку и слушают правила прохождения и технику безопасности от инструктора. Сам он уходит, но в случае чего, его всегда можно позвать. Людей здесь почти нет, и так получается, что они с Антоном остаются практически наедине. Защитный шлем на Антоне смотрится очень забавно, потому что кудряшки мило выглядывают из-под каски. Так и хочется потрогать их руками, но Арсений держится из последних сил. Начать они решают с простого — самого низкого веревочного моста. Антон выглядит бодрым и быстро преодолевает это препятствие. Арсений семенит за ним следом, наблюдая прекрасный вид сзади. Хотя чего уж греха таить — у Антона везде прекрасные виды. С каждым новым ярусом становится сложнее — дорожки удлиняются, высота увеличивается, силы заканчиваются. Шастун постоянно оборачивается и проверяет, как там дела у Арсения — ободряюще ему улыбается и вечно повторяет что-то вроде «ты молодец», «осталось ещё чуть-чуть», «давай, Арс». Кажется, ещё немного и Арсений потечёт, причем дело совсем не в поте. И так влюблённый и разжиженный арсеньевский мозг плавится ещё сильнее, и Арс надеется просто не растечься на полу огромной розово-сопливой лужей. В какой-то момент Арсений настолько залипает на Шастовы руки, с выступающими от напряжения венами, что пропускает ступеньку и чуть не падает, в последний момент ухватившись за трос (жаль не за торс). — Арс! — взволнованно кричит Антон, мгновенно среагировав. — Ты как? — Як бы не пидорахнуться, — хмуро отвечает Арсений. — Я слишком стар для этого дерьма. Это вообще-то неправда. Арс проходил уже все эти дистанции и ещё ни разу не падал. При желании он мог бы даже забраться без опоры на какую-нибудь дверь, но из желаний сейчас только одно — как можно больше времени провести с Антоном. — Ты не стар, ты супер стар! — говорит Шаст, а потом не выдерживает и прыскает со смеху. — Это звучит слишком тупо, да? — Я балдею от наших разговоров, ты такой умный дядька, — отвечает Арс и даже почти не врёт. Дальше Антон проверяет, как там идёт Арсений, ещё чаще, а потом и вовсе протягивает руку. — Может, так будет проще? — спрашивает он с явной надеждой в голосе. Учитывая, что ладонь у него как всегда влажная, а ощущение своей руки в руке Антона будет заставлять Арсово сердце трепетать сильнее, проще явно не станет, но он все равно соглашается. Когда ещё ему выпадет такая возможность. — Звучит по-гейски, я в деле. Пока одной рукой Шаст держится за верёвку, а другой крепко сжимает подрагивающую арсеньевскую ладонь, сердце Арсения предательски сильно сжимается тоже, а попытка держать лицо, не выдавая глупой влюбленной улыбки, оказывается провалена. Со стороны они наверняка смотрятся комично, следуя эдаким паровозиком из двух вагонов. Как говорится, если ты не голубой, подрисуй вагон другой. Антон выглядит на удивление бодрым: они обошли уже почти все препятствия, а Шастун даже ни разу не поскользнулся, да и в целом никакого недовольства не выказывал. Это Арсений жадно глотает воздух, хотя дело тут на самом деле не в одышке — у Антона очень приятный парфюм. Становится даже как-то немного стыдно за то, что так не верил в Шаста сначала. Руки тем временем всё ещё сплетены, и Арс то и дело на них поглядывает, не скрывая довольной улыбки, пока не замечает на себе заинтересованный взгляд Антона. Тот начинает улыбаться тоже и говорит, что осталась последняя тропинка. В его голосе всё-таки слышится усталость, и теперь становится понятно, почему последние несколько минут Шастун был так немногословен. Оставшуюся дорожку они проходят быстро и без происшествий, всё так же не размыкая рук, а дойдя до финала, оба валятся на пол. — Блять, это пиздец, — выдыхает Шастун, запрокинув голову. — Я устал. «А я же говорил» — ликует маленький чертенок где-то внутри Арсения. Ну не мог Антон так быстро переквалифицироваться из местного доходяги в олимпийского спортсмена. Только вот Арсу на самом деле плевать, он Антона таким и любит. Любит. В груди становится тесно от переполняющих чувств, а ладонью так и хочется вновь дотронуться до такой полюбившейся руки. Или до забавных, ставших уже влажными, завитушек. Или до живота, игриво выглядывающего из-под задравшейся футболки. Арсению бы иметь возможность прикоснуться хотя бы к небольшой частичке Антонова тела, ему много не надо. Ладно, кого он обманывает, ему надо. Он хотел бы этого парня целиком. — Я держусь еле-еле, — после долгой паузы Арс наконец находит, что сказать. И непонятно, он о своем физическом состоянии или о перманентном желании потрогать Антона Шастуна.

***

Арсений и сам не понимает, как они вдруг оказываются в его общажной комнате. После долгого лежания на мягком полу веревочного парка было принято стратегическое решение отправиться куда-то поесть. О том, что сигналом для принятия этого решения стал громко проурчавший арсеньевский живот, он предпочитает не вспоминать. «Блин, Арс, прикинь, а я за все два года никогда не был в общаге» совершенно не звучало как намёк и вот они здесь. Ждут курьера с пиццей. — Это помойка моя. Я — хозяин помойки, — гордо произносит Арсений, пытаясь сгладить неловкое молчание. Антон внимательно разглядывает фотки на стене и как будто даже не замечает кучу одежды, лежащую на кровати. Ну да, Арс нервничал пока собирался и не успел убрать всё на место. Разве кто-то может его за это осуждать? — Кайфово у тебя тут, — между делом замечает Шаст, пролистывая лежащий на столе учебник по микроэкономике. Арсений на это лишь угукает, скатывая в большой ком всю одежду с кровати и пытаясь запихнуть её в шкаф, быстрее закрывая дверцу, пока она не вывалилась обратно. — А сосед твой где? — Я никогда в жизни не встречал этого парня, — отвечает Арс, пытаясь незаметно стряхнуть крошки со своего покрывала. Всё-таки стоило убраться. Про соседа это не совсем правда, с Игорем Арсений пересекается минимум три раза в неделю, но тот действительно часто работает или тусит у кого-то на квартире, поэтому Арс живёт практически один и, конечно, не может не радоваться этому факту. — Ладно, я понял, — Антон смеётся. — Не смог найти в своей чудной башке подходящего мема, да? — Тебе весело, а мне нет. Стоит признать, что Шаст прав. Мемы в голове Арсения потихоньку заканчиваются. И Антон что, только что назвал его чудным? Сам Шастун тем временем решил, видимо, оценить вид с четвертого этажа общежития, поэтому уже минуты две пялится в окно. Смотреть там, честно говоря, не на что — мусорные контейнеры, разбитые дороги, круглосуточный магазин через дорогу. Но Антон почему-то будто залип, и Арсений переводит взгляд на пейзаж за окном. И понимает. Время близится к закату, а потому солнце сидит уже низко и освещает всё вокруг оранжевыми лучами. Небо переливается всеми оттенками персикового цвета, а стёкла в окнах дома напротив бликуют, словно в калейдоскопе. Безумно красиво. А ещё красивее то, как Шаст, как самый настоящий солнечный зайчик, ловит эти лучи и, щурясь от света, улыбается так ярко, что может заменить собой целое солнце. В арсеньевской вселенной уж точно. Такую картину просто нельзя не запечатлеть, поэтому Арсений осторожно достаёт телефон и незаметно делает несколько фото. Для личного архива. — Блять, окно охуенное! — лучше б молчал, ей богу. Теперь Арсений подходит ближе и делает фотку ещё и пейзажа ради приличия. Антон, всё так же не прекращая улыбаться, просит Арса скинуть получившиеся фотки. Арсений уверен, что тот имеет в виду фотки вида из окна, а потому отправляет целых два кадра закатного неба. Немного подумав, прикрепляет ещё одну фотку: Антон на ней смотрит в окно и сияет ярче всех звёзд. Терять уже всё равно нечего. Антонов телефон оповещает о пришедшем сообщении, что не может не радовать — на Арса у него стоят уведы. Если бы стояло кое-что ещё, было бы совсем хорошо, но Арсений запихивает подобные мысли куда поглубже, это в нём говорит недотрах. Наверное. Шаст почему-то не спешит смотреть отправленные фотки, а Арсу увидеть его реакцию на последнюю прям надо. — На твой телефон пришло новое сообщение, — говорит он вкрадчиво. — Посмотри, вдруг там что-то важное. Антон намёк понимает и, смеясь, всё-таки достаёт телефон. — Арс, это… — Шастун поднимает на него взгляд и смотрит с таким восхищением, что у Арсения что-то сдавливает в груди. Неужели вот он достоин таких взглядов? — Это прям круто. Это охуенная фотка! Ты всё это время скрывал такой талант? Нет, Антон. Он все это время скрывал свою любовь к тебе, а теперь она переполняет его, просится наружу, выливается за край. И подобные фото — меньшее, что Арсений может сделать, чтобы показать какой ты красивый. Красивый в его любящих глазах. Арсения несёт в своих мыслях куда-то далеко, и он не уверен, что сможет продолжать держать свои чувства в узде. Как здорово, что всегда можно надеть свою маску клоуна, а теперь даже стараться не надо — мозг сам отыщет в памяти нужный мем. — Если бога нет, то кто это фоткал, — произносит он наконец, собрав слова в кучу. Антон снова смеётся. — И не поспоришь. Если бы не ограниченность речи, Арсений ответил бы что-то в духе «конечно, мы же не грибы», но сейчас ему остаётся просто глупо улыбнуться. Свою любовь к каламбурам он Антону ещё покажет. По крайней мере, очень бы хотелось в это верить. Отойдя, наконец, от окна, Антон садится на кровать, а потом тут же заваливается на спину, раскинув руки. — Хорошо у тебя тут, мягонько, — мурлычет словно кот. Арсений знает — не зря он заменил общажный матрас своим новым, а потом ещё и пушистый плед постелил. А вообще-то ему некуда себя деть. Садиться к Шасту на свою кровать не хочется — место там хоть и есть, но совсем чуть-чуть, а снова соприкасаться телами сейчас немного опасно. У Арсения же недотрах. Садиться на кровать соседа он не хочет из этических соображений. Они, конечно, ни о чем не договаривались, но Арс как-то сам для себя решил, что трогать вещи Игоря он не будет, всё-таки это чужая собственность. А может, он просто надеется, что каким-то образом Игорь это поймет и тоже не станет трогать арсеньевские вещи. Говорить что-то словами через рот для Арса все ещё проблема, да. — Ля шо бы поделат, — как бы невзначай бросает Арсений, слоняясь по комнате. — Может какой-нибудь фильм посмотрим? — отвечает Шастун, приподнявшись на локтях. Самое клишированное клише, которое только может быть, но выбора у Арса особо нет. Нормально поддерживать разговор он все ещё не может. — Это база, — отвечает он. — Я в ахуе, давай! Арсений всё-таки садится на кровать к Антону. Тот двигается, но двум почти двухметровым парням уместиться на односпальной кровати все равно достаточно сложно, поэтому сидят они почти вплотную друг к другу. А ещё подушка у Арса только одна, но он не хочет, чтобы кто-то из них неудобно сидел, опираясь на жёсткую стену, поэтому приходится поступиться своими принципами. Он берёт подушку с кровати Игоря, мысленно заключая сделку с совестью. Арсений перед ним обязательно извинится. Или просто не станет об этом говорить. Наверное, нужно пересмотреть свои моральные ценности. Выбор фильма доверяют Шастуну. Тот предлагает какую-то новинку, про которую Арс слышал буквально ничего. По Антоновым словам становится понятно, что речь в фильме пойдёт о свидетельнице со свадьбы, которой срочно нужно найти с кем потрахаться ночью, иначе примета нарушится, и у молодоженов счастья не будет. Звучит как полный бред, но Арс соглашается и на этот продукт отечественного кинематографа. Честно говоря, он цепляется лишь за слово «трахаться» — у него всё-таки недотрах. Смотреть фильм с Антоном — странно. Они уже столько раз оставались наедине, но тогда руки были заняты рисованием декораций, да и в целом атмосфера была другая. Сейчас же они сидят совсем близко друг к другу, на экране бригада скорой помощи никак не может найти нужный адрес, а Арсений никак не может расслабиться. Пицца все ещё в пути, и никаких снеков у него в комнате нет, поэтому даже попкорном не похрустишь. Шастун выглядит абсолютно спокойным и расслабленным. Одна нога (та, что, к сожалению, дальше от Арсения) согнута в колене, а руки лежат на кровати вдоль тела. Арс неосознанно залипает на его ладонь — сегодня на левой руке Антона три колечка и два массивных браслета. Интересно, он как-то специально подбирает их под одежду и настроение или надевает первое, что на глаза попадётся? — И почему они не могут просто найти адрес в интернете, — бубнит рядом Шастун, и Арсений будто просыпается. Так засмотрелся на руки, что совсем забыл про фильм. Антон, видимо, замечает направление арсеньевского взгляда и улыбается. А потом кладёт свою ладонь поверх руки Арсения. Не давит и не сжимает, а просто слегка касается пальцами. — Не отвлекайся давай, — говорит Шастун, головой указывая на экран ноута. А рука у самого влажная — Арс чувствует. Они сидят так уже пару минут, Антон больше не говорит ни слова, но его рука всё так же накрывает Арсову ладонь. Арсений решает во всех смыслах взять дело в свои руки, а потому аккуратно переворачивает свою ладонь, чтобы она соприкасалась внутренней частью с Антоновой. Тот от неожиданности этого действия немного вздрагивает, но потом удовлетворенно улыбается и крепче сжимает свою руку, переплетая пальцы с арсеньевскими. Арс улыбается тоже. Он тащится от того, что всё это происходит в абсолютном безмолвии, как будто они всегда так делают, как будто так и надо, так правильно. Кажется, что сидеть ещё ближе друг к другу невозможно, но Антон легко доказывает обратное. Он будто бы невзначай двигается, усаживаясь поудобнее, но вместе с тем всё плотнее прижимается к Арсению. Теперь они соприкасаются бёдрами и плечами, а сцепленные руки лежат где-то в районе Антоновых ног. В какой-то момент Арсений зевает, прикрывая рот свободной рукой, а потом совсем смелеет, тоже устраивается удобнее, согнув ноги в коленях, и решает положить голову Антону на плечо. Тот даже не дёргается, лишь немного склоняет свою голову тоже, так что теперь Арс может почувствовать на своей щеке мягкие кудряшки. Ещё месяц назад Арсений даже не мог представить, что окажется в такой ситуации с Шастуном, но что-то хорошее в его жизни тоже случается. А ещё ему по-прежнему нравится, что никто из них не говорит ни слова. — Коза топовая, конечно, — решает прервать молчание Антон, когда на экране появляется вышеупомянутое животное. — Правда, читал я один тред в твиттере… Шаст заливается смехом, и Арсений понимает, о чем он. Он тоже читал. К сожалению. — Вернуться в прошлое нельзя, но помнить буду постоянно, — обречённо произносит Арс. А коза на экране реально крутая, непонятно только, зачем она вообще в этом фильме. Сидеть вот так Арсению безумно нравится, и он бы хотел, чтобы этот момент длился вечно, но Антон почему-то расцепляет пальцы и отпускает его руку. Не успевает Арс удивиться, как Антонова ладонь ложится ему на колено. Пиздец. Арсений замирает и не двигается. Антон, будто испытывая его реакцию, сжимает ладонь крепче, а потом начинает двигать рукой по кругу, поглаживая Арсову коленку. Прикосновения к голой коже вызывают табун мурашек, и Арсений уже чувствует, что краснеет. Шастун на этом не останавливается и через дырку на колене лезет пальцами под ткань, охватывая большее пространство. Честно говоря, когда Арс надевал эти джинсы, он на что-то такое и рассчитывал, но никогда не верил всерьёз, что это может произойти. И где они теперь. Арсений тихо выдыхает, но от Шастуна, похоже, ничего не скроешь. Тот хмыкает и вытаскивает, наконец, пальцы из-под плотной ткани джинсов. Только вот рука Антона всё так же лежит у Арса на ноге, а затем медленно движется наверх. С нажимом проводит выше, сквозь джинсы оглаживая ногу, а потом останавливается с внутренней стороны бедра и сжимает его. Это всё нереально. Это всё происходит не с ним. Арсений неверяще смотрит на все это действо, пытается успокоить бешеный ритм своего сердца и вернуть дыхание в норму. Поднимает взгляд и понимает, что Антон смотрит прямо на него, прямо в глаза. Шастун сам выглядит так, будто только что пробежал марафон. Его рот приоткрыт, зрачки расширены, а чёлка взмокла. От этого вида кроет только сильнее, и Арсений, шумно сглатывая, прикрывает глаза. — Всё, выключай, у меня хуй встал, — говорит он севшим голосом. — Как тогда с яйцом? — спрашивает Шастун, ухмыляясь. Вот же жук. Всё-таки заметил. Нет, тогда было ещё хуже, но и сейчас Арсений очень близок к этому состоянию. — Я пидорас, — отвечает Арсений, поднимая руки, как лев Алекс на небезызвестной картинке. Антон тихо смеётся. — Я тоже, Арс, — говорит он почему-то шёпотом. — Можно тебя поцеловать? Охуеть. — Кто сказал, что нельзя? Можно! Разрешаю! Спасибо великой коллекции мемов, что Арсу нашлось, что ответить. Антон на это заявление улыбается и придвигается ещё ближе. Они что, правда, вот прям сейчас поцелуются? Шаст обхватывает ладонями лицо Арсения, большими пальцами поглаживает щёки, и, наконец, прикрыв глаза, прижимается своими губами к арсеньевским. Арс приоткрывает рот, на пробу проводит языком по верхней Антоновой губе — как же давно он мечтал это сделать. Шастуну будто дали зелёный свет. Кажется, что его язык везде — он проводит им по зубам, поочередно облизывает губы, сплетается с языком Арсения. Того просто плавит от ощущений и разрывающих чувств, хочется больше, хочется сильнее. Видимо, совсем потеряв рассудок, Арс, практически не разрывая поцелуй, перекидывает ногу через Антоновы бёдра и усаживается на них. Тот опускает руки Арсению на талию, крепко сжимает и придвигает к себе ближе. Антон проводит своими руками ещё ниже и начинает оглаживать Арсеньевы ягодицы. Это именно то, чего не хватало. Арс, слегка прикусив Шасту губу, вырывает из него тихий стон, а затем проезжается пахом по уже стоящему Антоновому члену. У Арсения давно стоит тоже. Жёсткая ткань джинсов немного неприятно давит, но Арс готов потерпеть, если Антон будет продолжать так остервенело вылизывать его рот, иногда переходя на шею. Арсений практически ложится Антону на грудь, у него нет сил больше терпеть эту сладкую пытку. Кажется, всё может зайти очень далеко, но сперва Арсу бы хотелось кое-что прояснить. Он постепенно замедляется, а потом с лёгкой досадой отрывается от Антона, поцеловав его в уголок губ напоследок. Оба смотрят друг другу в глаза и тяжело дышат. — Получилось? — кое-как успокоив дыхание, хрипло произносит Арсений. — Что получилось? — Я могу говорить! — неверяще кричит Арсений. Подумать только, получилось! Он больше не обременён дурацкими мемами. Это что же получается, поцелуй любви сработал? То есть он Антону не безразличен? Антон в него влюблён? От этого осознания хочется плакать слезами счастья, кричать, прыгать и бегать по комнате, как дурачок. А ещё хочется прижаться к Антону, уткнуться ему в грудь, зацеловать его сильно-сильно, чтобы аж губы болели, чтобы Антон понял — всё взаимно. Всё очень сильно и очень давно взаимно. Арсений не отказывает себе в желании и вновь прижимается к Антоновым губам. Только они набирают прежний темп, как их отвлекает зазвонивший арсеньевский телефон. Арс нехотя отрывается от Шаста и берет трубку. — Алло. — Всё ещё трудно поверить, что он может говорить обычные слова. — Да, сейчас спущусь. — Курьер приехал, — поясняет он недоумевающему Антону. С трудом, встав с кровати, Арсений на подкашивающихся ногах идёт к двери, по пути приглаживая волосы. — Мы обязательно продолжим, — говорит он лукаво и выходит из комнаты. Антон счастливо улыбается в ответ. Забирая коробки у курьера и поднимаясь обратно к себе в комнату, Арсений много думает. А что теперь говорить? Как дальше вести себя с Антоном? Как объяснить, почему он вдруг перестал разговаривать мемами? — Антон, нам нужно поговорить, — выдаёт он, вернувшись в комнату. Шаст, лежавший на кровати и обнимавший подушку, тут же резко поднимается. — Пожалуйста, только не говори, что ты жалеешь о случившемся, — как-то тоскливо произносит Антон. — Что? — Арсений искренне удивляется, об этом он не думал прям совсем. — Ты чё, Шаст, ну конечно не жалею. Арс откладывает пиццу на стол — вряд ли они сейчас к ней притронутся, и садится на кровать рядом с Антоном. — Мне много нужно сказать, — Арсений берёт в свою руку ладонь Шастуна и крепко сжимает. — Только ты слушай внимательно и не перебивай, ладно? Антон кивает и смотрит прямо в глаза, из-за чего говорить становится сложно. Арс опускает взгляд на их сцепленные руки и начинает объяснять. — В общем, ты давно мне нравишься. Прямо с самого начала. Но я, как видишь, не очень умею проявлять симпатию. — Я был уверен, что ты меня ненавидишь! — тут же отвечает Антон. — Ты обещал не перебивать. Так вот, общение у нас как-то не очень задалось. — На этом моменте Антон громко усмехается. — Вот, да. И я решил обратиться к гадалке. И сделать на тебя приворот. Арсений с трудом произносит эти слова и поднимает голову, смотря на Антона. Тот явно пребывает в ахуе. — Арс, ты сейчас серьезно? — его голос неосознанно повышается. — Хочешь сказать, что ты меня приворожил? — Вот именно, что нет. — Теперь настала очередь Арсения невесело усмехаться. — Приворот сработал как-то не так, и вместо обещанной любви я начал говорить рядом с тобой только мемами. Господи, это даже звучит тупо. Никакого проклятья нет и не было. — Но почему сейчас ты говоришь нормально? — Это из-за поцелуя. Шаст, я же тебе тоже нравлюсь? — Арсений понимает, что звучит сейчас очень самоуверенно, но ведь мемами он и правда перестал разговаривать. — Мы дураки, Арс, мы такие дураки, — Антон смеётся и утыкается Арсению в грудь. А потом поднимает голову и заглядывает в глаза. — Не нужен был тебе никакой приворот, ты и так мне нравишься. Всегда нравился. Антон прижимается всем телом, крепко обнимает Арсения, а потом нежно-нежно целует его в щёку. Арсений же широко улыбается, гладит Шаста по острым лопаткам и не может поверить, что всё вот так. — Прям правда нравлюсь? Давно? — он не может не спросить. — Ну Арс, — тянет гласную Антон и ерошит Арсеньевы волосы. — Твой пролитый борщ меня покорил. А как ты обматерил меня потом в гардеробе, м-м-м. — А ты, я смотрю, любитель садо-мазо, — смеётся Арсений. Шаст соглашается и смеётся тоже. Становится очень тепло. Кажется, что по венам течёт не кровь, а концентрированное светлое счастье. И поступает прямо в сердце. То самое, которое, давно занято Антоном Шастуном. А теперь Арсений знает, что Антон чувствует то же самое.

***

Сегодня Арсений наконец-то проводит время в общаге, а не в квартире Антона. С тех пор, как они начали встречаться, он бывает там почти каждый день, а его коллекция оставленных разноцветных носков скоро догонит по количеству трусы Шастуна. Те самые боксеры с уточками Арсений решил оставить себе — на память об их дебильном способе снятия порчи. Антон потом признался, что у него на самом деле в тот момент тоже стоял. Арс, кстати, подарил тому на день рождения сразу несколько упаковок максимально всратых трусов, из-за чего Шаст пришел в самый настоящий восторг. На том же дне рождения Арсений познакомился с Димой (или просто Позом) — другом Антона с медфака. Они с Серёжей как-то удивительно быстро спелись и уже через пару часов обсуждали, как эта сладкая парочка их доконала. Да, про отношения Диме с Сережей тоже пришлось рассказать. Да и какое оправдание можно было придумать, когда Дима зашёл на кухню и увидел, как Антон, усадив Арсения на стол, отчаянно впивался ему в губы. Поз тогда вздохнул и пробормотал что-то вроде «такие вы, конечно», а Шаст с Арсом поняли, что друзья у них самые лучшие. Арсений всё так же продолжает работать курьером, но часов берет всё меньше — особой нужды в деньгах нет, а времени с Антоном хочется проводить как можно больше. Да и об учёбе не стоит забывать. Он как раз открывает билеты к зачёту, чтобы начать уже потихоньку учить, как на телефон приходит сообщение — от Антона. Тот пишет, что мама разбирала старые альбомы и нашла много его детских фоток. И присылает целую кучу вложений. Арс внимательно рассматривает каждую фотографию, отмечая и забавные ушки, и всё ту же родинку на носу, и светлую улыбку, которую Антон пронёс с собой сквозь года. Пишет, что так и хочется затискать и зацеловать этого сладкого мальчика, на что Антон интересуется, не педофил ли он. Арсений отвечает, что целовать Антона он будет хотеть всегда, даже если тот превратится в сырую рыбу (а это ого-го какие жертвы). А потом Шаст скидывает ещё одну свою детскую фотку с подписью «Не подходи, я прыгну». Арс не сразу сращивает эти слова с тем, что в кадре маленький Антон держит клавиатуру и пальцем зажимает пробел. Ему вообще сначала показалось, что у того в руках какой-то детский синтезатор, а он ещё и одет в милейшую белую рубашку с бабочкой.

Ты чё, композитор?

ты ещё пиджак не видел

Так покажи)

приезжай, покажу 😏 сегодня

Буду через 2 часа

жду)) Арсений жопу готов поставить, что это намёк на секс (ставки на жопу это вообще удобно — в любом случае он в выигрыше). Первый опыт у них случился в самом начале отношений. Горячие поцелуи, наспех снятая одежда, и вот уже в большой Антоновой ладони два члена. Но за два месяца дальше взаимной дрочки и неумелых минетов дело никогда не доходило, что Арсения, честно говоря, немного расстраивает. Ему хочется, ему очень сильно хочется, а собственных пальцев не хватает, да и кисть быстро затекает. Поэтому сегодня Арс настроен серьезно. Он возится в душевой, наверное, целый час, пытаясь максимально себя подготовить. Очень волнительно, но рано или поздно это должно случиться, а Арсению хочется рано. И без ран. Адрес Антона он давно уже знает наизусть. Домофон ему, как всегда, открывают без слов, входная дверь оказывается не заперта, но на пороге его почему-то не встречают. — Шаст, ты где? — немного взволнованно интересуется Арсений, уже привычно закрывая дверь на замок. — В комнате, — приглушённо раздаётся в ответ. В однокомнатной квартире заблудиться сложно, поэтому, разувшись, Арсений идёт на голос. И ахуевает, застыв в дверном проёме. Антон, его милый Антон, сейчас стоит у кровати, а из одежды на нем только один черный оверсайз пиджак. Тот еле прикрывает пах, зато открывает вид на бесконечно длинные стройные ноги. Блядский пиджак спадает с одного плеча, демонстрируя бледную молочную кожу и выступающие косточки ключиц. Шастун, как самая настоящая хорни-катастрофа, рукой опирается на спинку кровати, ноги скрещены, а на лице пошлая ухмылка — он, очевидно, знает, какое впечатление производит. Видимо, готовился тут не один Арсений. — Так и будешь смотреть? Он произносит это настолько низким голосом, что Арс тут же заканчивается как личность. Он подходит ближе к Антону и кладёт руки ему на плечи — место соприкосновения с голой кожей будто горит. На талии уже ощущается привычная крепкая хватка. — Шаст, ты пиздец, — выдыхает Арсений практически в губы и тут же утягивает Антона в поцелуй. Они не виделись всего день, но целуются так жадно, будто прошла целая вечность. Одной рукой Антон гладит Арса по спине, а второй опускается ниже и сжимает ягодицы. Арсений прижимается к горячему телу ещё ближе и своей грудью буквально ощущает жар чужой кожи. Хочется снять уже эту дурацкую футболку, чтобы полностью прикоснуться к уже такому родному голому торсу. О том, что Шаст прямо сейчас стоит без трусов и можно просто провести рукой, чтобы почувствовать насколько сильно тот возбуждён, Арсений старается не думать, иначе рискует не продержаться и пяти минут, а у него на сегодняшний вечер большие планы. С трудом оторвавшись от любимых губ, Арсений, тяжело дыша, пытается стянуть с себя футболку, но путается в собственных руках. — Ну ты чего, — ласково произносит Антон, помогая снять одежду. А у самого взгляд затуманивается только при виде голой арсеньевской груди, он питает к ней какую-то особую любовь. Словно в подтверждение, бросив снятую футболку куда-то на комод, Антон облизывается и начинает осыпать поцелуями соски. Он поочередно берет в рот то один, то другой, ласкает их языком, нежно прикусывает, а потом, словно извиняясь, зализывает, повторяя эти действия снова и снова. Арсения всего плавит, он, не сдерживаясь, стонет, а ноги уже подкашиваются, и всё ещё не упал он лишь благодаря крепкой Антоновой хватке. Они сходятся даже в кинках, и Арсений не устаёт повторять, что они грёбанные соулмейты. Антон соглашается каждый раз. Оторвавшись, наконец, от любимой груди, Антон начинает расстёгивать Арсов ремень, но дурацкий кончик никак не желает выходить из шлёвки, и Арсений улыбается, умиляясь. Они точно соулмейты. — Ну ты чего, — повторяет он Антоновы слова и легонько треплет того по волосам. Шаст тихо смеётся и нежно целует его в щёку. Сняв свои джинсы и даже носки, Арсений всё-таки опускает взгляд на пах Антона и невольно сглатывает — член Шастуна стоит колом, а крупная малиновая головка буквально сочится смазкой. Нет, он точно хочет, чтобы сегодня этот член оказался в нём. Арс садится на колени и утыкается лицом Антону между ног, трётся носом о паховую складку, укладывая ладони на его бёдра. Арсений лижет Антонов член по всей длине, языком обводит по кругу головку, ласкает уздечку, наслаждаясь тихими стонами сверху. Когда он в очередной раз задевает языком особо чувствительное местечко, Шаст громко выдыхает и зарывается рукой в арсеньевские волосы, слегка давит на затылок, притягивая к себе ближе. Арсений, словно только этого и ждал, ухмыляется, поднимает взгляд, чтобы видеть лицо Антона, и, не разрывая зрительный контакт, берёт член в рот так глубоко, насколько он умеет. Как же его кроет, когда Антон смотрит на него вот так: с восхищением, вожделением и одновременной нежностью и любовью. В какой-то момент Шастун не выдерживает, и издав что-то среднее между стоном и рычанием, резко поднимает Арсения с колен, на секунду заглядывает в его наверняка уже давно поплывшие глаза и набрасывается с поцелуем, буквально вгрызаясь в его губы. Арс чувствует себя плавленным сырком «дружба», его по-настоящему мажет от такого властного Антона. Он обожает то, как Шастун умеет перевоплощаться: из неловкого студента, который неуверенно отвечает на защите курсовой, до человека, который одним взглядом может заставить Арсения потечь. Во всех смыслах. Собственный член уже изнывает без какой-либо стимуляции, но Арс даже не пытается себя коснуться — хочется максимально растянуть удовольствие. Антон напоследок прикусывает Арсению нижнюю губу, а затем переходит на челюсть и скулы, опаляет кожу горячим дыханием и оставляет поцелуи на каждом сантиметре. Арсений уже не в состоянии контролировать свои руки, они то проходятся по Шастовой груди, обводя его соски, то оглаживают плечи и шею, то возвращаются к члену, проводя по всей длине кольцом из пальцев. Пока рука Антона оттягивает резинку арсеньевских трусов и проникает под них, сам он лёгкими поцелуями переходит на уши, посасывает мочку, прижимается губами и горячо шепчет: — Долой трусы, свободу письке. Арс уже говорил, как его переёбывает от таких контрастов? Что делать-то? Дрочить, смеяться, плакать? Арсений выбирает уткнуться Антону в шею и скрыть в ней свой смешок, пока Шаст всё-таки стягивает с него трусы. Теперь он полностью голый. А Антон всё так же стоит в этом блядском пиджаке, и снимать его Арсу совсем не хочется — что-то в этом есть. Антон любуется на стоящий арсеньевский член, который наконец-то был освобождён из текстильного плена, и облизывается, как кот. Он почти опускается на колени, когда Арс его останавливает. Шаст смотрит с немым вопросом. — Я сегодня хочу не так. — Господи, что с его голосом. — Я… готовился и… вообще давно уже хочу… Вся кровь из мозга видимо поступила в член, иначе Арсений не понимает, почему ему так тяжело даются слова. — Что ты хочешь, Арс? — Я хочу… — и как это, блин, сказать? — Короче, трахни меня! Твой член, моя жопа, соедини детальки, представь, что это лего. — Арсе-е-ений, — Антон смеётся так тепло, что теперь Арса плавит ещё и от нежности, — Ты самый удивительный человек. Никто в моей жизни ещё не сравнивал секс с Лего. У тебя в голове какая-то прекрасная планета, я мечтаю вообще оказаться в этом мире. А Арсению в его жизни никто ещё не говорил таких слов, он сохранит их в памяти и будет прикладывать к ранам души. Но Шастун как будто не уловил главную мысль. — Так тебе предоставляется такая возможность. Только сегодня, только сейчас, персональная акция для Антона Шастуна! — он имитирует рекламу, скрывая за шутками своё волнение. — Мой мир полностью в вашем распоряжении! Антон тихо смеётся. — Арс, ты уверен? — Абсолютно точно. Антон, я правда хочу. Щас, подожди, — Арсений выбегает из комнаты, сверкая голой жопой, и возвращается уже со смазкой и презервативами, которые достал из своего рюкзака. Шастун кивает, смотрит на Арсения своими расширенными зрачками и снова затягивает того в поцелуй. Они целуются вообще постоянно, если оказываются наедине, но Арс и не против — такие губы, как у Антона, должны быть при деле. Как-то незаметно они оказываются на кровати, и Арсений просто тащится от ощущения на себе тяжёлого тёплого тела. А потом Антон отрывается от арсеньевских губ и сам отсаживается. — Перевернись и встань на четвереньки, — командует он, и Арс готов подчиниться любым словам, если они будут сказаны таким же хриплым низким голосом. Арсений послушно выполняет требование и надеется, что Антон не станет входить сразу членом. Он, конечно, растягивал себя, но ещё один раз лишним не будет. Арс чувствует, как кровать прогибается, когда Шастун подходит к нему ближе. Он гладит его ягодицы, мнёт их, нежно проводит пальцем по расселине. — Ты такой красивый, — произносит Антон практически шепотом. — Просто охуенный. Он раздвигает половинки, снова мнёт в руках мягкое тело, аккуратно проводит пальцем вдоль входа, кружит рядом, но ничего большего не делает. Арсений неосознанно двигает бедрами, пытаясь продлить касание. А потом Шастун делает то, чего Арсений максимально не ожидает. Он наклоняется, укладывает обе ладони на ягодицы, раскрывая их, и плашмя проводит языком от мошонки до ложбинки, а потом повторяет снова и снова. Лижет вокруг ануса, двигаясь языком в разные стороны, и, наконец, ввинчивается им прямо внутрь, толкаясь сквозь нежные стенки. Арсений ещё никогда прежде такого не чувствовал. Он то стонет, то хнычет, иногда переходя на жалкий скулёж. Бёдра сами тянутся ближе к Антоновому языку и он практически насаживается на него. Ноги слабо держат, и колени разъезжаются, только сильные руки Шаста не позволяют ему упасть. Кажется, что слюны так много, что Арс чувствует, как она стекает по бёдрам вниз. Сложно даже представить, как сейчас выглядит сам Антон, но Арсений не хочет ни представлять, ни смотреть, иначе он кончит прямо так. — Ты такой послушный, — говорит Шаст, отрываясь от своего занятия. — Такой податливый. Арсений мучительно стонет и утыкается лицом в подушку. Почему это так неловко и так возбуждающе? Антон оставляет лёгкий поцелуй на ягодице и тянется к тюбику смазки, выдавливает немного на пальцы, растирает между ними, пытаясь согреть. Арс внимательно наблюдает, рискуя свернуть шею, но длинные красивые пальцы Антона всегда привлекали его внимание. Сегодня он ещё и без колец, специально ведь снял, точно знал, что сегодня будет происходить. — Готов? — спрашивает Шастун, выдавливая смазку ещё и сразу на анус. Зачем только грел? — Давай уже, — выдыхает Арсений, отворачиваясь и снова утыкаясь в кровать. Слишком много чувств. Антон приставляет палец и кружит им вокруг входа, распределяя смазку, оглаживает тонкие складочки, вставляет палец на половинку первой фаланги и тут же бережно вытаскивает, продолжая гладить. Арсения буквально затапливает любовью к своему нежному мальчику. Арс ведь понимает, что у Антона это тоже первый такой опыт, и он тоже волнуется, хоть и тщательно это скрывает. — Не бойся, — пытается подбодрить его Арс почему-то шепотом. Голосовые связки покинули чат. Он поворачивается и смотрит на Шаста, а встретившись с ним взглядами, еле заметно кивает и улыбается. Антон улыбается тоже, придвигается ближе и легко целует Арсения в губы. Поцелуй выходит мокрым, ведь губы и подбородок Антона все измазаны в слюне, но это только сильнее распаляет. Отстранившись, Антон вставляет палец уже глубже, аккуратно поворачивает его, вытаскивает и снова вставляет, двигаясь быстрее. Спустя пару минут он добавляет второй палец, ускоряя движения, раздвигая на манер ножниц, сгибая их в разные стороны и меняя угол. В какой-то момент Шаст наконец попадает по простате, выбивая из Арсения такой громкий и протяжный стон, что он сам удивляется. Видимо, обрадовавшись этой находке, Антон проходится по чувствительному месту всё чаще, а потом и вовсе добавляет третий палец. От удовольствия хочется скулить, Арс пытается подмахивать и насадиться на пальцы глубже, но тело совсем не держит, и он практически ложится грудью на постель. Собственный член стоит почти болезненно и пачкает живот. Арсений всё-таки касается его рукой, слегка надрачивает себе, но потом сжимает у основания, чтобы не спустить слишком быстро. Оба тяжело дышат, и Арс представляет, насколько сильно, должно быть, стоит сейчас у Антона. — Тебе нравится, Арсений? — спрашивает Антон шутливо, явно довольный всем происходящим. Нет, вы посмотрите, он ещё и издевается! Прекрасно же видит, что нравится, да ещё как. — Твой член мне понравится больше, — выходит у Арсения менее дерзко, чем он планировал. — Сейчас проверим, — улыбаясь, отвечает Антон, а потом резко укладывает Арсения на спину. Когда он успел так подкачаться? — Хочу видеть твоё лицо, когда ты будешь кончать. Арсений снова стонет, в этот раз от непонятного чувства стыда. И от того, какое возбуждение приносят эти слова. Он делает мысленную пометку о том, что ему нравятся все эти грязные разговорчики, эту фичу нужно использовать. — Твоё лицо я тоже буду видеть, — парирует Арс, совладав со смущением. — Резинку не забудь. Антон все-таки снимает пиджак, улыбается и снова прижимается с поцелуем. Однажды от таких частых поцелуев у них обоих распухнут губы, и тогда все будут знать, чем они занимались. Ну и пусть — любить не стыдно. Разорвав поцелуй, Шастун возится с упаковкой презервативов. Вытерев наверняка опять вспотевшие ладони о простынь, он, наконец, надевает один на свой член, а потом выдавливает смазку ещё и на него. Приставляет головку ко входу и внимательно смотрит на Арсения — тот так же пристально глядит в ответ. Арс снова кивает и улыбается, невербально успокаивая Антона. Тот сначала аккуратно вставляет головку, затем, двигаясь медленно и постепенно, толкается глубже, и, войдя до конца, останавливается, даёт время привыкнуть. Смотрит на Арсово лицо, считывая все эмоции и реакции, но Арсений лишь блаженно улыбается от чувства наполненности и осознания, что член Антона сейчас в нем, что настолько близко они не были ещё никогда. Но Арс всё-таки позволяет себе маленькую шалость. — Есть пробитие, — произносит фразу из мема, как в лучшие времена. Шастун на это лишь усмехается и целует Арсения в шею, оглаживая его рёбра. — Ой так нравится долбиться в задницу, — пропевает Арс, не теряя надежду. Антон замирает. — Арс, оно что, опять началось? — спрашивает он испуганно. — Это чё, из-за секса? — Привет, сексуалка, посексим? — Блять, это чё? Почему? Как так-то! — Я сосал, меня ебали. — Пиздец, а как вернуть? Кажется, Антон начинает по-настоящему паниковать, поэтому, пока у него там всё не упало (а его член вообще-то все ещё в заднице у Арсения), Арс решает его успокоить. — Ладно, Шаст, расслабься, я пошутил. Всё хорошо, просто шутка. — Арс! Ёб твою мать! — Не надо мать, надо меня. Поняв, что его разыграли, Антон вмиг светлеет, а потом в отместку кусает Арсения за бочок, как настоящий волчок. — Тебя, так тебя, — произносит он, ухмыляясь, и начинает двигаться. Темп с медленного сменяется на быстрый, Шастун резкими толчками вбивается в податливое тело, заглушая арсеньевские стоны своими поцелуями. Он попадает по простате снова и снова, пристально наблюдает за сменой эмоций на лице Арсения. Арс даже в самых ярких фантазиях не мог представить, что секс с Антоном будет настолько крут. В какой-то момент тот кладёт ноги Арсения себе на плечи, и становится совсем хорошо. Он стонет почти беспрерывно, дрочит себе резко и неритмично, потому что сил уже не остаётся. Антон сверху продолжает быстро толкаться, входя каждый раз почти до упора, тяжело дышит и тихо постанывает тоже. Когда его член в очередной раз попадает по простате, Арс крепко зажмуривается и с чередой стонов, кончает, изливаясь себе на живот. Шастун в этот момент останавливается, разглядывает арсеньевское лицо, а потом врезается в губы с глубоким поцелуем и начинает двигаться ещё быстрее. Через пару минут он кончает тоже, выстанывая имя Арсения. Это просто услада для ушей и Арс хотел бы записать эти звуки, чтобы переслушивать одинокими вечерами. И дрочить, чё уж там. Антон снимает с себя наполненный презерватив, связывает его, отбрасывает куда-то на пол и плюхается на постель рядом с разнеженным Арсением. Прижимается к его губам в размеренном поцелуе и напоследок чмокает в щёку. — Больше так меня не пугай, — произносит Антон, поправляя Арсу взмокшую чёлку. — Хорошо, — послушно отвечает он. — Так — не буду. Оба звонко смеются, и Антон в порыве желания обнять Арса, прижимается к нему, но забыв, что живот Арсения весь в сперме, измазывается ею тоже, из-за чего смеяться хочется только сильнее. Вот Дима с Серёжей вечно ворчат, что Арс с Шастом как слипшиеся пельмешки, но теперь это хоть похоже на правду. Даже соус вот есть. Откопав где-то салфетки, Антон всё-таки вытирает их обоих, а потом говорит: — Я, кстати, хотел сразу сказать, но я вообще-то тоже готовился. Арсений хочет сказать, что заметил, но вопросительно смотрит, ожидая продолжения. — Ну, я тоже планировал быть сегодня снизу, поэтому тоже готовился. И вот. И тебя поэтому позвал. Шастун говорит это с лёгким смущением и в глубине души Арсений ликует — то-то же! Не только Антону заставлять его краснеть. Смысл сказанного до него доходит не сразу. — Серьёзно? — Ага, — кивает Шаст, а потом достает из тумбочки смазку и презервативы. — Прикол, да? Точно такой же тюбик смазки, и точно такая же упаковка презервативов — даже количество то же самое. Нет, ну они абсолютно точно стопроцентные соулмейты, тут к гадалке не ходи. — Второй заход? — спрашивает Арс, прекрасно понимая, какой будет ответ. — Второй заход, — улыбается Антон, снова утягивая его в поцелуй.