По кругу

      Бог затягивается сигаретой по августу. Прищуривается и молчит, думает прежде, чем что-нибудь сказать. Подумав, продолжает молчать. А когда последний жар, самый пламенный и яркий, прожигает бумагу, чёрный пепел, спадающий вниз, становится перепаханным после урожая полем, мягким и только что утратившим жизнь. Безнадёжно темнеет перед глазами, рассеянно успокаивая: «Всё пройдёт… Всё пройдёт…»       Бог отправляет в небо клубы дыма, и тогда небо по ноябрям указывается серой плотной хмарью и так стоит беспросветным до февраля. Он совсем ненарочно скрывает за тучами солнце: просто так устроено, что нет дыма без огня и нет огня без дыма. То есть, он так устроил… Абсурдно. Но правильное — необязательно разумно… Дым рассеивается и, конечно,       Бог достаёт новую сигарету из пачки. Белизна бумаги сияет на майском солнце, как яблоневый и вишнёвый цвет в садах, который под солнечными лучами не скоро начинает опадать на радость любующимся. И этот отблеск так ярок, так весел — как отблеск улыбки на детском лице после непонятого розыгрыша. «Всему своё время… Всему своё время…» И так много веков по кругу. Никто не знает, когда начался счёт и когда ему придёт конец. Сколько ещё сигарет в его пачке? И кончаются ли эти пачки?..