Ложь во благо

Riley Pearce - Brave

      Солнце медленно, но верно близилось к горизонту, когда Селена закончила возиться с лошадьми. Какими бы приятными не были эти зверюшки, уход за ними — то еще утомительное занятие. Последние лучи скрывались за облаками, что так сгустились за последние часы. Девушка даже не заметила, как быстро пролетел день. На секунду она вспомнила о словах Жозефины о том, что по возвращении домой ту ждет гора немытой посуды и уборка одного из номеров. От досады он сморщила нос. Такой чудесный весенний день не может закончиться так плохо.              Как следует закрыв загон — один раз Лиам неплохо ей всыпал за то, что лошади разбежались из-за плохо затворенной калитки — девушка устало плюхнулась на траву рядом.              Над головой проплывали пурпурного цвета облака, что больше напоминали о сладкой вате. Подумав об этом, Селена тут же укорила себя. Ну конечно, о какой сладкой вате может идти речь в девятнадцатом веке? Порой она часто думала о привычных, для её времени, вещах, но потом вспоминала о том, что обо всём этом можно забыть. Возможно навсегда.              Если первое время девушку трогали такие мысли, то сейчас, после длительного пребывания в Тотспеле, она уже начала привыкать ко всему, и на мысли о доме реагировала также холодно, как и на всё в своей никчемной жизни. Она была уверена — рано или поздно привыкаешь ко всему. Да, на этой уйдёт много времени, может даже не один год, но всё равно со временем Селена сможет назвать это место домом.              Девушка закрыла глаза всего лишь на минуту, а когда открыла их вновь — на небе начали загораться первые звёздочки. Совсем маленькие предвестницы ночи местами виднелись на пурпурном небе, словно родинки.              — «Вот и день прошел…» — пронеслось в голове. — «Так быстро летит время.»              Этот день стал для Селены куда более загруженным, чем обычно. Может именно поэтому девушка молча лежала на траве, наслаждаясь безмолвными серенадами сверчков, не в силах подняться. На какое-то мгновение идея остаться тут на ночь даже показалась ей вполне разумной. Уставшая домработница вдохнула полную грудь свежего вечернего воздуха, задержав дыхание. Прикрыв глаза, она сосредоточилась на своём слухе, улавливая абсолютно каждый — даже самый малейший — звук. Лошадиное ржание, сверчки, мычание коровы где-то вдалеке, порывы ветра — всё это слилось в одну единую убаюкивающую какофонию.              Однако, в какой-то момент к этому «оркестру» прибавился новый «инструмент», совсем не вписывающийся в общую атмосферу и не похожий на природную мелодию. Не потребовалось даже открывать глаз, чтобы распознать звук человеческих шагов по высокой траве. Кто бы то ни был, стоило отметить его — или её — старания идти как можно тише.              Прислушавшись к нутру, Селена почему-то почувствовала Лиама. Хотя может это и не нутро вовсе было, а банальная человеческая логика. Ведь никто, кроме Лиама и её самой, тут не появлялся. Берт из-за боязни лошадей, Жозефина непосредственно из-за своей занятости. Как бы то ни было, с каждой секундой шаги становились всё ближе и слышались куда более отчетливо.              — Ты вовремя, Лиам. Я только что закончила всю работу. — крикнула девушка в пустоту, надеясь на то, что парень достаточно близко, чтобы услышать её слова. Однако, вопреки ожиданиям, ответа не последовало ни через секунду, ни через пять.              Домработнице показалось такое поведение юноши странным, ведь он никогда не игнорировал слова Лилит. Никогда.              Приподнявшись на локтях, девушка огляделась. По близости не было ни намека на присутствие Лиама. В пяти метрах от неё материализовывалась стройная фигура Берта.              Лицо её вытянулось от удивления, как от кислой конфеты. Кого-кого, но его-то она точно не ожидала тут увидеть. Хотя бы потому что ему здесь делать совершенно нечего.              — В своей короткой я жизни я слышал много оскорблений, но так меня ещё никто не называл. — усмехнулся художник. Бледная рука с россыпью синих вен потянулась к девичьему запястью, оставляя на нём едва ощутимый — что называется «джентльменский» — поцелуй. Щёки девушки вспыхнули пунцовым цветом.              — Ох, Берт, извини, думала это Лиам. — Селена отмахнулась, не найдя других слов. — Не ожидала тебя тут увидеть.              — Я и сам не ожидал себя тут увидеть. Моя боязнь лошадей куда сильнее желания тут находиться.              — Но что же оказалось сильнее твоей боязни лошадей?              — Сильнее моей боязни лошадей оказалось желание увидеть тебя, милая Лилит.              Милая Лилит.              На секунду в ушах повис белый шум. Такие тёплые, казалось бы, слова послужили для Селены красным флагом. То ли факт того, что Берт неожиданно заговорил фразами Солсбери, произвели на неё такой эффект, то ли ненавистное имя, которое у девушки уже не было сил слышать. Каждый день только и слышно из разных концов дома «Лилит-Лилит-Лилит!». Ей всерьёз казалось, что с ненавистным «Лилит» Селена начала терять себя.              — Чем же обосновано такое желание? — она выговорила сквозь жар, разливающийся жидким адамнтием по всему телу.              — Мне снился сон. Этот сон был ужасен. В этом сне была ты. — ответил мужчина, сорвав одинокую травинку. Он медленно зажевал её, глядя куда-то вдаль, за горизонт. — Сначала ты была, а потом… Тебя больше не было.              Берт сделал судорожный вздох. На секунду его лицо сморщилось, словно перед глазами вновь всплыли ужасные подробности кошмара. Лицо его заметно помрачнело, и это не укрылось от цепких женских глаз.              Селена положила ладонь на плечо друга. Ладонь была настолько горячей, что на какое-то мгновение художнику показалось, что она прожжет его любимы пиджак. Однако ничего подобного не произошло.              — Забудь. Это всего лишь сон.              Она не была сильна в красивых речах, куда сильнее она была в том, чтобы сделать кому-нибудь выговор или отругать как следует. Но сейчас ни то, ни другое не было уместным, в отличае от некоторых слов поддержки, которых она, как на зло, никак не могла подобрать.              — Конечно, это был сон. Будь это реальностью — я бы тут не сидел. Но проснувшись, всего на какое-то мгновение я подумал… Что если…              — Никаких «если», Берт. Мы сейчас сидим тут вдвоём, видим и слышим друг друга, а значит всё хорошо. — рука медленно сползла от плеча к запястью, затем и вовсе обвила холодные бледные пальцы художника.              Какое-то время они сидели, молча смотря в одну точку. Тишину развеивало лишь стрекотание сверчков, которые своим пением пытались заглушить плохие мысли.              — Я пришел, чтобы убедиться, что у тебя все хорошо. — вдруг сказал Берт. Голос мужчины предательски дрогнул, словно тот выдавил слова через силу. Такое по-своему застенчивое поведение вызвало улыбку у Селены, однако та сдержалась, чтобы не ставить друга в неловкое положение.              — Что ж, я надеюсь, что теперь твоя душа спокойна. — с этими словами девушка медленно положила голову на плечо художника. Усталость сегодняшнего дня дала о себе знать — словно молотом, она ударила по вискам, заставляя поморщиться от пульсирующей боли.              Тишина. Такая тягучая, словно густая патока, она продолжалось долгое время, пока парочка молча сидела в высокой траве, наблюдая за градиентом ночного неба, что так быстро сменил свои оттенки с малинового на холодный чёрный. Звёзды, словно веснушки на носу, заполонили собою небосвод, образуя Млечный Путь.              — Знаешь, порой мне кажется, что я не из этого мира. — вдруг сказал Берт. На какое-то мгновение Селена даже опешила от такого, совершенно не ожидая подобного откровения от него.              — Да, мне тоже кажется, что я не из этого. — сухо ответила она, на какой-то момент сама не веря своим словам. А ведь и правда, что, если на самом деле и нет вовсе никакой Селены, а Лилит — это её прошлое, настоящее и будущее? Что, если жизнь в двадцать первом веке не более, чем её поехавшая крыша, и всю свою жизнь она провела в Тотспеле, а не в Осло?              Чем дольше девушка находилась здесь, тем больше она готова была себе поверить. Однако остатки здравого смысла не давали ей забыть всё то, что было до. Молоко матери, первый класс, уход отца, Деймон, университет, её собственная фирма — всё это её жизнь, которая никогда не была и не будет выдумкой. И рано или поздно она вернёт всё это. Пусть даже на алтарь придется положить собственную жизнь.              Затем Селена подумала о Берте. Каков он в реальном мире? И существует ли он вообще? Возможно он не таков, как Жозефина или Роб, и является лишь картонной фигурой, декорацией этого мира, которой не суждено получить свою отдельную роль в её мире.              Каков бы он был там? Такой же широкоплечий брюнет? Безусловно. Тяжело представить Берта без его длинных волос или такого эстетичного шрама на брови. Был бы он таким же добрым и чувственным? Кто знает. Тут уже нельзя было сказать наверняка. Те же Жозефина с Робом в двух вселенных — два совершенно разных человека, не похожих сами на себя. Но даже если и так. Смог бы он её заинтересовать? Без присущей ему нежности и безупречных манер? Без фирменной улыбки и фирменного жеста с поцелуем руки? Без…              — Что же с тобой, Лилит? — прервал её раздумья художник. Селена лишь сейчас взглянула на него. Взгляд серых глаз уже давно был устремлён на неё, а она даже не замечала этого. Какой стыд.              — Я просто задумалась, не обращай…              — Я не об этом. — снова перебил он её. — Ты… Тебя как будто нет. — мужчина поднял руку и аккуратно, одними лишь пальцами, погладил её по щеке. — Что же случилось с моей Лилит? Когда она снова будет смотреть на меня теми же глазами что и прежде? Когда же в её сердце будет гореть такой же огонёчек, что и тогда?              Глаза Берта кричали о беспомощности. Мужчина глядел на неё совершенно пустым взглядом, полным сожаления и тоски. Словно бы тот блеск, что сейчас в них заключался, помог бы вернуть ему ту Лилит. Его Лилит.              Селена только, было, открыла рот чтобы ответить, однако тот лишь прижал пальцы к её губам.              — Тш, не говори ничего. Я просто хочу насладиться тобой, твоей красотой, как тогда. Ты помнишь, Лилит? Ты помнишь, как мы сидели на поляне? Ты держала меня за руку, не отпуская ни на секунду, а я смотрел в твои глаза. Смотрел также, как и сейчас. Но твои глаза тогда горели, а сейчас… — на секунду парень замолк. — Ты помнишь, как я целовал твои руки, а ты клялась мне? Ты помнишь, Лилит? — в глазах Берта вновь засиял огонёк, что и пару минут назад. Губы расплылись в улыбке, с надеждой глядя в девичьи глаза, что таили в себе лишь усталость и не понимание.              — Ну конечно… Конечно же ты ничего не помнишь… — надежда в его словах угасла также быстро, как и появилась. Им обоим было что сказать, но оба промолчали, не сочтя нужным.              — Уже темнеет. — спустя какое-то время сказала Селена, окутываемая объятиями крепких мужских рук, которые всё равно не спасали от холода.              — Пора возвращаться. Я проведу тебя. — ответил тот.              В ответ на его слова девушка заметно сощурилась, явно не восторженная перспективой.              — Что такое? Что-то не так?              — Всё так, просто вспомнила о том, как много дел мне придется сделать по возвращении домой. Жозефина сегодня не пожалела меня.              — Так не иди. — коротко ответил он, как истинный мужчина, подавая ей руку, помогая подняться с земли.              — Не спать же мне с лошадьми.              — И не надо с лошадьми. Переночуй у меня.              Такое предложение застало девушку врасплох. Она медленно повернулась к Берту, уже придумывая слова, чтобы пожурить наивного художника, однако тот смотрел на неё с чистыми искренними глазами, в которых не сокрылось ничего плохого.              — Не знаю я…              — Вспомни, как тебе нравилось ночевать в моей мастерской. Сколько раз я учил тебя рисовать по ночам, когда тебя в сотый раз одолевала бессонница. Ты постоянно была так неуклюжа, роняла кисточку в краску. — горько усмехнулся мужчина собственным мыслям. — Не уж-то и этого ты не помнишь?              — «Нет, мой милый. Мне тяжело видеть тебя таким разбитым, но я и вправду ничего не помню» — пронеслось в голове, однако вслух она ответила лишь «Хорошо, я заночую сегодня у тебя».              Совсем немного, но этим словам удалось взбодрить Берта. Губы растянулись в скромной усмешке. Уже через минуту двое направлялись к селению, прижимавшись друг к другу от холода.              

***

mtmrfz - You & I

             В мастерской всё было так же, как в прошлый раз. Казалось, с последнего визита Селены ровным счетом ничего не изменилось. Даже кисточки, что небрежно были брошены в банки с лавандовой краской не сместились ни на йоту — что совершенно невозможно, ведь нет и одного дня, чтобы Берт ими не пользовался.              Единственное что изменилось — это время. В прошлый раз домработнице довелось посетить этот прекрасный дом мастерскую рано утром, когда петухи ещё не подняли утреннюю зарю. Селена хорошо помнила этот день. Тогда Жозефина подняла её как никогда рано, чтобы удостовериться в том, чтобы портрет мистера Роба — от такого обращения, придуманного Жозефиной, ей всегда становилось тошно — готов. Конечно же, в то утро он не был закончен, зато её хотя бы гостили вкусным травяным чаем и сладкими булочками, на которые Берт тогда спустил все свои имеющиеся деньги.              Сейчас же была глубокая ночь. Пока они дошли от поля до мастерской прошел по меньшей мере час. Последние сумерки испарились, и теперь на улице была ночная темень, прерываемая лишь изредка горящими факелами на каменных домах.              Что касается обширной, но изрядно захламлённой комнатушки — той не давали погрузиться в непроглядную тьму небольшая догорающая свеча, одиноко стоявшая в углу комнаты. Про себя Селена отметила, что будь это в её время, художник точно не прошел бы проверку пожарной безопасности. Мысленно зарубив себе на носу отругать Берта как следует за ветреность.              Стоило только девушке переступить порог дома, как в нос тут же ударил знакомый запах цитрусов. Оглядевшись она заметила небольшой поднос с огромной горой апельсинов на ней, один из которых был разрезан и уже успел увянуть. От него и исходил пряный аромат.              — Откуда у тебя апельсины? — восторженно воскликнула Селена, пока Берт закрывал дверь. — Они же очень дорогие и их тяжело найти.              Не удосужившись снять обувь, она вбежала в дом, присев у стола принялась вдыхать любимый аромат, от удовольствия закатывая глаза. Увидев такую реакцию, мужчина лишь усмехнулся, проходя в мастерскую и снимая с себя чёрный пиджак.              — Около недели рисовал портрет для одной состоятельной дамы. Получилось выручить круглую сумму денег.              Развернувшись к другу лицом, домработница смущённо улыбнулась, коря себя за несдержанность. Она сама не ожидала от себя такого поведения.              — Прошу прощения, просто почувствовала знакомый аромат. Удержаться было тяжело. — девушка смиренно села на стул.              Берт вновь рассмеялся.              — Они твои. — сказал, как отрезал. Заметив выражение искреннего удивления на её лице, он добавил. — Я помню, как сильно ты их любишь, моя милая Лилит. Я решил купить их для тебя. Ты бы никогда не купила для себя что-то столь дорогое.              В комнате повисла гробовая тишина. Оба смотрели друг другу в глаза с совершенно разными эмоциями. Первой мыслью Селены было то, что по счастливой случайности их вкусы с, так называемой, Лилит очень схожи. Но сразу же за ней последовала другая мысль, менее радостная, нежели предыдущая. Берт неделю не спал ночами и рисовал гребаную картину, чтобы купить эй эти апельсины. Осознав это, девушке стало нехорошо. В горле образовался ком, не позволяющий сказать и слова.              — Берт… — слова давались с трудом, словно губы были сшиты нитью жизни Геркулеса. — Я не могу их принять.              — Прошу тебя, Лилит, не думай ни о чем. Я стану счастливым, если ты примешь эти фрукты от меня. — с этими словами мужчина подошел ближе, заключив её ладони в свои, нежно огладил их большими пальцами.              Только сейчас Селена отважилась взглянуть на него. Серые блестящие радужки глядели на неё также, как и всегда, надеясь увидеть такой же блеск в ответ.              — Спасибо, Берт. Я искренне благодарна. Но сегодня я уже не хочу ничего есть. Я очень устала и действительно хочу спать.              Художник лишь понимающе кивнул и встал с колен.              — Подождешь немного. Я быстро расстелю тебе кровать. — с этими словами он направился в соседнюю комнату, которая служила для него складом.              Селена огляделась вокруг. Не увидев ещё одну кровать, у девушки созрел насущный вопрос.              — А как же ты? Где будешь спать ты?              — Я посплю на полу. — донёсся с соседней комнаты смешок.              — Кровать достаточно широкая для нас двоих, — виновато ответила та. — я не хочу, чтобы ты спал на полу.              После этих слов в дверном проёме показался Берт, в руках которого были подушки и одеяло.              — Не хочу смущать тебя своим присутствием. — с этими словами он принялся аккуратно организовывать спальное место гости.              — Нет, правда, я настаиваю, и вообще…              — Тш… — в мгновение ока художник оказался прямо рядом с ней, грозно нависая сверху. Он аккуратно приложил к её губам указательный палец. — Всё хорошо, Лилит. Я посплю на полу.              С этими словами мужчина вернулся к работе, которую не закончил, в то время как Селена продолжала стоять на месте, не в силах пошевелится после такого. Тело бросило в жар.              Только сейчас девушка заметила, что на нём отсутствовал его привычный чёрный пиджак. Из одежды на талантливом художнике были лишь привычные чёрные брюки и рубашка. Посеревшая от времени и до невозможности большая, она безвольно висела на подтянутом теле, закрывая всё лишнее от посторонних глаз и оставляя фантазии возможность поработать.       

Sarah Blasko - All I Want (BENY Remix)

      Зелёные глаза то и дело блуждали с ног до головы, рассматривая художника, отмечая некоторые детали, которые не видели с самого начала. На какой-то момент девушка настолько увлеклась, что даже не обратила внимание на то, что Берт уже давно закончил свою работу и стоял прямо перед ней, также нагло разглядывая. Когда же девушка опомнилась стало уже поздно.              Медленными шагами он подошел к ней, наблюдая за реакцией девушки, которая только и думала куда деть глаза, лишь бы больше не смотреть на него.       — В чем дело, Лили? — тихо произнес мужчина с еле заметной улыбкой.              В это же мгновенье в голове вспыхнули голоса, так громко, что заставили девушку поморщиться.              «Моя Лили..»              Короткая фраза закончилась также неожиданно, как и началась, а фантомный голос, до боли знакомый, лишь остался в мыслях лёгким эхо.              — «Это Берт…» — поняла Селена. — «похоже, это что-то вроде видения. Воспоминания настоящей Лилит. Он называл так её».              — Это… странно очень. — только и выдавила домработница.              — Что? Что странно? Поделись со мной, я хочу знать.              — Просто на секунду показалось, что ты уже говорил это…              С каждой секундой Берт сокращал расстояние между ними всё больше, пока и вовсе их груди не соприкоснулись.              — Конечно говорил. Я говорил тебе это всегда, когда ты была рядом со мной. Всегда, когда кроме тебя я не видел остального мира. — мужчина закрыл глаза, вдыхая аромат пшеничных волос. Дыхание его моментально участилось. Берт наклонился, нежно шепча ей самое ухо. — Моя Лили…              Словно обезумевшая, Селена поднялась на носки, впиваясь в губы художника жадным поцелуем. Словно вампир, она не могла оторваться ни на секунду, даже в те моменты, когда дыхание было на исходе. Нежные женские пальцы обхватили шею мужчины, зарываясь в длинные черные волосы.              Стоило только это сделать, как Берт одним резким движением прижал девушку к столу, не давая ей возможности отступить. И без того безумно жаркий поцелуй стал бы в разы жарче, если бы мужчина вовремя его не прервал.              — Прошу… Скажи, что ты помнишь меня, моя Лили. Скажи, что меня не забыла. — он поднял к ней глаза, заполненные слезной пленой. Казалось, что ответь сейчас Селена отрицательно, Берт расплакался бы прямо там. Он смотрел на неё, пока последняя искорка надежды тлела с этом сером омуте.              Она возненавидела бы себя, если бы сейчас причинила ему боль.              — Конечно, Берт. Конечно я тебя помню. И помнила всегда. — с этими словами девушка с новой силой впилась в горячие губы, боясь того, что он может ей ответить. Пусть она солгала, но эта ложь была во благо. Во его благо.              На секунду художник опешил от такой напористости девушки, ведь сам юноша не рассчитывал на что-то более.              — Ты же сказала, что хочешь спать? — усмехнулся прямо в губы он.              — Уже не хочу.              Резким движением девушка поменяла их местами, усаживая друга на стол, от чего тот пошатнулся и маленький остаток догорающей свечи чуть, было, не упал на стол.              Руки Берта уже без какого-либо стеснения блуждали по её телу, касаясь нежной шелковой материи, из которой было изготовлено её повседневное платье. И несмотря на простоту и привлекательность покроя мужчине все равно оно показалось лишним. Именно поэтому неподатливые пуговицы, которые как назло никак не хотели растёгиваться, полетели на пол, оторванные от своих законных мест.              Бежевая ткань упала к её ногам, оставляя девушку в совсем простеньком крестьянском белье. Однако Берту было полностью плевать на те тряпки, что были на ней — для него она была прекрасна в любом виде.              Под натиском тонких белых пальчиков белая рубашка мужчины полетела на пол вслед за платьем.              Руки Берта аккуратно заскользили по женским бедрам, чувствуя, как кожа на них покрывается мурашками. Одну из ног он потянул на себя, удобно устраивая её на своём бедре, вторая так и осталась стоять на земле, вынуждая девушку как можно сильнее развести их в стороны. Уже через мгновенье ловкие пальцы пробежались по нижнему белью, успевшему изрядно намокнуть. Столь неожиданное действие заставило Селену вскрикнуть от неожиданности, однако та, постыдившись своей реакции, сразу же закусила плечо партнера, стараясь не издавать лишних звуков.              Движения. Такие медленные и чувственные, заставляющие ноги подгибаться, не дающие ни единой возможности остаться равнодушной, постепенно ускорялись. С каждой секундой это всё больше переставало быть похожим на ласку, и всё больше походить на пытку.              Когда их скорость достигла своего предела измученная девушка была более не в силах сдерживаться, громкие стоны то и дело слетали с её губ, утихая где-то в области его шеи.              Когда же сладостная пытка закончилась, Селене потребовалось некоторое время чтобы отдышаться, пока Берт нежно целовал её шею, слегка покусывая. Не теряя времени, девушка помогла ему освободиться от штанов, оставляя художника в одном лишь нижнем белье.              Тело его поистине атлетическим. Широкие плечи, плоский живот, накаченная грудь — с таким мужчиной действительно можно чувствовать себя за каменной стеной. Её руки то и дело гуляли по запретному телу, очерчивая каждый миллиметр, обводя россыпь вен на руках, опустились ниже. Несколько раз проведя по возбудившемуся члену, она хотела вновь погрузить пальцы в чёрные длинные волосы, однако тот успел перехватить её руку, возвращая туда, где она была секунду назад.              Селена не глупая, сразу поняла, чего он хочет. Сначала Берт с ней играл, теперь её очередь заставить его постонать.              Рука принялась медленно двигаться сквозь белье, то сжимая, то разжимая твёрдую плоть, заставляя мужчину зажмуриться.              — Не сдерживайся. — прошептала она ему в самые губы, снимая с него последнюю часть одежды. Теперь-то ей ничего не мешало доставлять ему удовольствие в полном объёме.              С каждой секундой она двигалась всё быстрее, сопровождаемая его тихими стонами, что словно благословенная мелодия, засели у неё в голове.              Долго ждать развязки не пришлось. Уже вскоре Берт встал, увлекая за собою свою женщину. Оба любовника оказались у самого подножия кровати, на котором вскоре лежали. Остатки одежды полетели куда-то в сторону, и теперь они лежали друг перед другом совершенно обнаженные, как телом, так и душой. Решив удерживать инициативу в своих руках, Селена перевернула художника, садясь на него сверху. Проводя мокрую дорожку поцелуев от шеи до пупка, она спускалась все ниже и ниже, пока не достигла цели.              Медленно облизав головку члена, она обхватила его губами, стараясь двигаться так нежно, насколько это вообще возможно. Двигая голову вверх и вниз, она старалась улавливать каждый вздох, каждый стон Берта, который указал бы ей на правильность действий. У неё не было мужчины уже очень и очень давно, и на какой-то момент ей казалось, что она и вовсе потеряла сноровку, однако, закатанные глаза партнёра убеждали её в обратном.              Вскоре мускулистая рука легла на её голову, туго сжимая волосы аккуратно надавила, задавая деланный темп, заставляя Селену полностью погрузиться в процесс и отключиться от этой реальности.              Она бы могла продолжать доставлять ему довольствие вплоть до оргазма — и ей казалось, что Берт тоже совершенно не против — однако через какое-то время тот сам прервал её, поднимаясь.              — В чём дело? Что-то не так? — запыхавшись спросила она, однако тот ей ничего не ответил.              Мужчина молча поменялся с ней местами, положив стройную ногу себе на плечо. Поцелуи начались где-то в области лодыжки, поднимаясь всё выше и выше. Лодыжка, икры, колено, бедро. Казалось — куда ещё выше? Но Берт не останавливался, всё больше вгоняя девушку в краску.              — Может не надо? — выпалила она, приподнявшись на локтях.              — Ты не хочешь? — с удивлением спросил её художник.              В глаза повисло замешательство.              — А тебе? — максимально робко.              В ответ на это девушка лишь получила улыбку, а после мужчина продолжил на том же месте, где и остановился. Влажный горячий язык скользил по коже бедра, медленно перебираясь к клитору. Пусть опыта у него в этом не было, но был энтузиазм — и это главное.              Он двигался медленно и чувственно, переходя от одной области к другой, в то время как тело его Лилит то и дело выгибалось от сладостного наслаждения. Он уже вошел в кураж, и остановиться для него сейчас было самым большим испытанием. Однако, преодолев неимоверное желание прочувствовать её оргазм, он поднялся.              Ни думая ни секунды руки, что ещё секунду назад с силой сжимали простынь притянули его к себе, целуя с такой силой, с какой ещё не целовали. Словно бы алые губы пытались отблагодарить его за всё то, что он для неё делал.              Поцелуй стал бесконечно долгим для них обоих. Если бы их губы были вином, то их обоих можно было считать заурядными пьяницами. Они целовали, ласкали, терзали друг друга, зализывая мелкие раны языком, словно подростки, нашедшие скромные уголок. Страсть поистине граничила с безумием.              В какой-то момент нагое тело девушки задрожало, не в силах сдерживать порывы, что не на шутку взволновало художника.              — Почему ты трясёшься? — нежно спросил он.              — Не знаю… Страшно.              — Если хочешь, мы можем остановиться прямо сейчас…              — Нет! — выпалила Селена, перебив его. Меньше всего ей хотелось прерывать столь чудесный момент глупыми волнениями со своей стороны.              Откуда-то снизу Берт достал маленький, совсем неприметный пакетик, из которого потом достал контрацептив и с ловкостью его надел. Нежная прелюдия, и с глухим стоном он вошёл в неё. Внутри она была горяча как лава, по крайней мере так показалось на первый взгляд. Такая же горячая, как и снаружи. Его девочка. Его Лили.              Мужчина только успел сделать несколько движений, как поморщившись, Селена остановила его.              — Погоди. Замри на пару мгновений, мне нужно привыкнуть. — тихо сказала она, положив руку на его грудь.              Берт не маленький. Он всё прекрасно понимал, и сделал так, как она попросила, покорно ожидая момента, когда услышит из её уст, что она готова. Но уже через несколько секунд девушка сама начала двигать бёдрами ему навстречу, побуждая к действию.              На этот раз она его не останавливала, а лишь тихо постанывала, закатывая от удовольствия глаза.              Как же она была прекрасна. Она была прекрасно всегда. Когда готовит обед для постояльцев отеля; когда собирает полевые цветы; когда наблюдает за его руками, рисующими новый портрет; когда тихо стонет под ним в ночной глуши. В тот момент он мечтал, чтобы именно такой она запомнилась в его памяти — горячая, влажная, сексуальная, и жаждет его.              Чем больше времени проходило, тем резче и глубже становились точки. И если с самого начала они были нежными и аккуратными, то сейчас было нечто поистине страстное и жёсткое. Мужчина не церемонился, входил на всю длину. Он видел, как её, в буквальном смысле, трясёт, и он понимал, что двигается в верном направлении.              Удовольствие, граничащее с болью. Главное клише всех любовных романов Селена сейчас испытала на себе. Нечто поистине феерическое, заставляющее плакать то ли от грубости партнера, то ли от подступающего оргазма.              Одним резким движением они поменялись местами, и вот уже Селена скачет на нём, словно сумасшедшая, высвобождая весь тот разврат, накопившийся за долгие годы воздержания. Всё это могло продолжаться ещё долгое и долгое время, если бы не свеча, решившая погаснуть так не вовремя.              Маленький кусочек воска, что был на последнем издыхании ещё тогда, когда они только ступили на порог, погас, погружая комнату в кромешную темноту.              — Чёрт… — тихо выругалась Селена. С этими словами она приостановила Берта, который, войдя в кураж, двигал бёдрами ей в ответ. — надо зажечь свечу.              — Сдалась она тебе? — запыхавшись спросил тот, проведя кончиком языка по её мочке уха.              — Сдалась. — выдавила она, укорачиваясь от щекотящего чувства. — Мне не по себе в темноте.              С этими словами она слезла с него, в полной темноте подойдя к столу. Пошарив руками, ей удалось найти ещё одну свечу, совершенно новую. Такой, по её подсчетам, должно с лихвой хватить на несколько часов.              Только девушка успела зажечь спичку, как почувствовала нежные прикосновения мужских рук к своим ягодицам. С силой сжав их, они опустились вниз, меж её ног, пытаясь завершить то, что не смог завершить он.              — О господи… — только и могла выдавить из себя Селена, стоя у стола. Девушка опиралась рукой о стол, из последних сил пытаясь устоять на ногах, пока во второй руке медленно горела спичка. — Берт, надо зажечь свечу.              — Она тебе сейчас не нужна. — промурлыкал тот со спины, ускоряясь, проникая в неё пальцами, заставляя вскрикнуть.              Еле скоординировавшись, ей всё же удалось зажечь злощастную свечу, роняя догорающую спичку на пол, отчего та моментально потухла. Не теряя времени, мужчина развернул её лицом к себе, ловким движением сажая на стол.              Он вошел в неё резко, но аккуратно, заглушая крикливый рот поцелуем. Стол начал неумолимо шататься, грозясь скинуть с себя всё, что имеет, но тем двоим было на это далеко наплевать.              — Жестче… Молю, Берт, жестче… — скулила она, гладя прямо в его глаза. В совокупности всё это действовало на него как озверин, не дающий мыслить здраво.              Кто он такой, чтобы отказывать даме?              Ещё долгое, долгое время они провели наедине друг с другом, как следует расслабляясь после тяжелого дня. Кровать, стол, стена, шкаф — это был далеко не весь список мест, которые успела посетить пара влюблённых. Предаваясь страсти, словно два обезумевших льва, они забыли абсолютно обо всём, что могло бы испортить их ночь. Они есть друг у друга. Большее не интересовало.              — Ты моя первая женщина, Лили. — вдруг сказал Берт, гладя по голове лежащую на его груди Селену. — И я готов сделать всё, чтобы ты была последней. Я на всё готов, чтобы вернуть тебя.              Мужчина мягко поцеловал её в лоб, пока она сладко сопела, видя уже пятый сон.              «Моя милая Лили…»              «Лили…»