О ночных разговорах и монстрах

Приоткрытая дверь кабинета лишь на мгновение вызвала недоумение на спокойном, даже равнодушном до того лице. Несколько быстрых секунд – и вот губы уже тронула легкая предвкушающая улыбка, и руки, все еще немного влажные между пальцев после туалетной комнаты, сжались в кулаки и разжались, словно разгоняя кровь. Полоса мягкого оранжевого света бликом отразилась на линзах аккуратных очков и выудила из мрака темного коридора сосредоточенный холодный взгляд Шин Чжу Хека, когда он приблизился к двери. Не было однозначного ответа на вопрос, кто ждал его возвращения по ту сторону, однако сердце все равно по какой-то причине решило ускорить в волнении свой ритм. Шин Чжу Хек плотно закрыл дверь позади себя - в такое время в приюте мало кто разгуливает по коридорам, но стоит позаботиться о том, чтобы любопытные уши не стали непрошенными свидетелями, - и бросил беглый взгляд на пустые кресло и диван. Со стороны рабочего стола раздавались тихие голоса: один, принадлежащий самому Чжу Хеку, задавал вопросы, второй – коротко отвечал на них будто бы неохотно, сквозь зубы. - Разве наша встреча не окончена на сегодня? Чжу Хек с профессиональной вежливой улыбкой смотрел на своего гостя. За рабочим столом, с включенной на компьютере записью прошлого сеанса сидел Рю Су Ель и глядел в монитор, словно не замечая, что больше не один в комнате. Его мрачное выражение лица и тьма в глазах гармонировали с абсолютно черным внешним видом: брюки, водолазка, пиджак – в той же одежде Су Ель был сегодня на очередном их терапевтическом сеансе, и еще тогда Чжу Хек отметил про себя, как красив мужчина перед ним. Но вот таким сейчас с выражением сдерживаемой ярости на лице, с алыми от прилитой крови губами и с горящими неподдельными эмоциями глазами он казался в разы привлекательнее. Казался… другим. Губы сами собой растянулись в кривую полуулыбку, когда Чжу Хек осознал, кто перед ним на самом деле. Он тихо, почти с придыханием позвал мужчину: - Кей. Взгляд черных глаз мгновенно оторвался от происходящего на экране и тяжело вперился в спокойный ответный. Су Ель, нет, Кей сжал руку у клавиатуры в кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев – реакция, от которой улыбка Чжу Хека стала только ярче. Он медленно прошел к креслу, в котором выслушивал своих пациентов, и опустился на его мягкий подлокотник, так, чтобы корпусом быть повернутым в сторону стола. - Дже Хи знает, что ты здесь? – Молчание. – Очевидно, что нет. Уверен, он просил тебя не встречаться со мной и не разговаривать больше, я прав? Наша прошлая встреча прошла довольно напряженно, и вряд ли ты здесь для того, чтобы принести извинения за свой вспыльчивый хара... - «Принести извинения»? Кей усмехнулся. Его кулак с силой обрушился на стол, отчего клавиатура компьютера подскочила на месте. Но выражение лица Чжу Хека не изменилось, и даже уголки губ не дернулись. - Ты, придурок, единственный, кто должен извиняться! – Кей вскочил на ноги и стал обходить стол, его пылающий гневом взгляд приковывал к себе, не позволяя отвести глаза. – Перед бедными детьми, которых ты подстрекал на убийства и травил наркотиками, перед девочкой, которая покончила с собой из-за тебя! Невиновный человек был посажен в тюрьму на двадцать лет за убийство, которое он не совершал! И ты должен извиниться перед Су Елем за то, через что заставил его пройти, псих!.. Смеешься? Чжу Хек не изменился в лице, даже несмотря на то, что Кей крепко держал его за грудки и успел встряхнуть во время своей пламенной речи. Ворот его серого свитера у горла натянулся, немного удушая, но короткий смешок все равно сорвался с тонких губ. Чжу Хек глядел в полные ненависти глаза Кея и чувствовал, как тело охватывает приятное возбуждение, – как перед их первой встречей. - Ты смеешься? Эй! – От новой встряски очки соскользнули на середину носа, грозя вот-вот упасть на пол. – Псих конченный, да я просто убью тебя. Такие, как ты, не заслуживают жизни. - И что потом? Исчезнешь еще на двадцать лет и оставишь Джэ Хи разбираться с последствиями, как в прошлый раз? - Что? - Ты ведь сбежал, - Чжу Хек вскинул брови, с наигранным осуждением разглядывая лицо в нескольких сантиметрах от его собственного, - оставил едва живого мальчишку одного на улице после того, как чуть не убил его единственного друга? Почему ты не остался рядом с Джэ Хи? Почему не вернулся, чтобы убедиться, что его отец действительно мертв? Почему не убил меня? Чего ты испугался, Кей? - Что ты мелешь, ты!.. Руки Чжу Хека обхватили чужие запястья так крепко, что отнять ослабевшие пальцы от сжатого на грудках свитера не составило труда. Он поднялся на ноги, не отрывая взгляда от лица Кея, на котором читалось недоумение, такое явное, что улыбка-ухмылка вновь изогнула губы Чжу Хека; теперь уже он перешел в наступление и стал шаг за шагом оттеснять растерявшегося мужчину обратно к столу, его голос обретал все большее звучание металла, но оставался таким же тихим. - Считаешь себя героем? Спасителем? Но что ты сделал для Джэ Хи такого, чтобы так называть себя? Это я был рядом с ним, когда Джэ Хи не мог даже есть, так сильно избивал его отец; я был тем, кто помогал накладывать мазь на его синяки и обрабатывал раны – и зачем? Чтобы на их месте появлялись новые. Не ты – я стал его защитником, я решил покончить с нашими страданиями и помог ему избавиться от мусора, который мешал Джэ Хи жить спокойной счастливой жизнью. Что сделал ты? Зачем ты, вообще, явился? Только разделил нас, оставил Джэ Хи одного, а сам пропал на двадцать лет. Если бы его не подобрала та семья и не оставила бы у себя, как бы сложилась его жизнь? Он бы мог умереть на улице, просто потому что ты решил, что имеешь право что-то решать в чужой жизни. Что? Хочешь убить меня? Давай. И снова исчезни. Месть свершится, ты избавишь мир от злодея, а что будет дальше – тебя это не касается, ведь так? Джэ Хи сядет в тюрьму, его карьере и жизни придет конец, в глазах окружающих он станет монстром, а не героем. Ты станешь монстром – в его глазах. С нескрываемым наслаждением Чжу Хек глотал отчаяние, с которым на него смотрел Кей, бессильная злоба увлажнила его красивые глаза, а руки, наконец свободные от чужой хватки, дрожали, сжатые в кулаках. Кей ощущал давление в груди такой силы, что едва мог дышать; он пытался вновь обрести контроль над своими эмоциями, пытался ощутить прежнюю злобу и с ее помощью вырваться из гипнотизирующего взгляда холодных темных глаз, но только сильнее давился поднятым из глубины души чувством вины. Нет, Чжу Хек определенно манипулировал в привычной ему манере и растекался ложью, но правда в том, что Кей не раз задавался вопросами о своем существовании и о своей полезности для Су Еля задолго до этой ночи. Внезапно их лица стали совсем близко друг другу: Чжу Хек снял свои очки, сложил их на стол позади Кея, и теперь между их глазами не было разделительных преград в виде тонких стекол, отчего по спине пробежали холодные мурашки. Взгляд, который до этого момента колол льдом, сейчас горел ненормальным огнем, маниакальным блеском; он то и дело опускался к губам и ненадолго задерживался на них, что заставило Кея почувствовать подступившую к горлу тошноту. - Уходи, - между тем продолжил Чжу Хек, и его теплое дыхание на коже вызвало новую волну тошноты, - ты только мешаешь Джэ Хи и подвергаешь его опасности своим поведением. Я смогу позаботиться о нем так, чтобы он больше не чувствовал себя одиноким. Удар в скулу получился скользящим, пусть и внезапным, отчего Чжу Хек не успел даже среагировать и закрыться от него. Следующий – в живот – точно уронил бы его на колени, но Кей успел схватиться за ткань свитера на плечах, натянуть на кулаки, чтобы затем оттолкнуть Чжу Хека и опрокинуть спиной на стоявшее позади него кресло. Длинные сильные пальцы сжались вокруг незащищенного горла. - Только посмей его тронуть, ты, псих! Я больше никогда не оставлю Су Еля, понял меня? И не позволю какому-то уроду, вроде тебя, навредить ему. Хочешь, чтобы я исчез? Тогда сдохни. Сдохни, или я сам убью тебя! Если попытаешься навредить Су Елю, обещаю, я убью тебя собственными руками, Чон Юн Хо! Я не сделал этого двадцать два года назад, но будь уверен, больше не повторю такой ошибки. И прежде чем в легких закончился последний сделанный вдох, пальцы на горле разжались, Чжу Хек с задушенным хрипом открыл рот ради судорожного глотка воздуха. Он не видел, как Кей бросился прочь из кабинета, но услышал, с каким шумом захлопнулась за ним дверь. Горло болело и пульсировало, дышать было дискомфортно, и все же такое незначительное неудобство не смогло удержать вырвавшийся наружу слабый смешок, а после – еще один. И еще один. Чжу Хек расслабился, полностью провалившись в кресло, пока его ноги свисали с подлокотника, и глухо рассмеялся. Он смеялся до тех пор, пока не закашлялся от сдавливающего ощущения в горле, как от фантомных пальцев на нем. Встреча вышла куда более яркой и полезной, чем предвиделась изначально. Теперь Чжу Хек совершенно точно был уверен: если он хочет повиновения Джэ Хи, то сперва необходимо избавиться от Кея. Даже если для этого снова придется запачкать руки.