Jizzfish

Несмотря на хроническую усталость, справиться с которой не помогал ни кофе из автомата, ни приторные энергетики, ни даже долгий сон, после занятий Йошино Джунпей вовсе не торопился идти домой. Домашнее задание могло подождать, неизбежная и неприятная беседа с матерью могла подождать, все могло подождать — сегодня у него были куда более важные дела. На пути к смрадному пристанищу обосновавшегося в канализации Махито он успел, как обычно, промочить ноги и испачкать рубашку в плесени и ржавчине. Мать, конечно, замечала, что в последнее время он приходит домой грязным, что от него скверно пахнет, и утром намекнула, что хотела бы серьезно поговорить... Наконец, в конце тоннеля показался свет фонаря, которым Махито освещал свое логово. Самому ему этот свет был ни к чему, разноцветные глаза прекрасно видели в темноте. Это можно было расценить как своеобразную заботу. По крайней мере, Джунпей хотел расценивать это именно так. — Ну здравствуй! Что, сегодня мы, как и собирались, продолжим тренировки с твоим шикигами? — поинтересовался проклятый дух, удобно устроившись на пустой ржавой бочке. — Лунная грязь делает успехи?.. — Тьфу, да если бы! Я проверил ее способности на бродячих животных. От контакта с Лунной грязью кошки и собаки цепенеют, однако в течение получаса приходят в себя. Там, где их касаются более толстые щупальца, появляются ожоги, но они совсем неглубокие. Она может убить разве что лягушку или воробья. Джунпей призвал свою шикигами-медузу. Та сделала сальто и повисла в воздухе у него за плечом. — Да, сейчас твой шикигами никуда не годится, — скептически произнес Махито. — Следовало бы поделиться с ним силой. — Знал бы я, как это сделать… — У меня есть одна теория. — Какая? — На твоем месте я бы попробовал заняться с ней сексом. Секс ведь важен для людей, через него могут выражать любовь, могут выражать ненависть, с его помощью делают новых людей. Это своего рода общедоступный шаманский ритуал. — Что? Ты хочешь, чтобы я… — Да. Если мои предположения верны, то Лунная грязь станет сильнее. Джунпей вздохнул. Его новый знакомый, конечно, был монстром — однако иногда этот монстр вел себя, как озорной ребенок. И сейчас его исполосованное безобразными шрамами лицо, лицо взрослого мужчины, приняло совершенно детское выражение. Привыкнуть к этому было невозможно. И невозможно было воспринимать его в такие моменты, как чудовище, которым на самом деле являлся этот проклятый дух... Он погладил парящую рядом медузу по ее мягкому скользкому куполу. — А ты… уверен, что это сработает? — Я познавал самого себя путем проб и ошибок. Не попробуешь — не узнаешь. В любом случае она тебя не ужалит. Я абсолютно уверен в том, что шикигами не могут навредить призывателю… — хихикнул Махито. — Интересно, с чего ты это взял, — хмуро произнес Джунпей, следя взглядом за плавающей в воздухе медузой. — Ты же никогда не имел с ними дела. Махито постучал себе по голове кулаком. — Некоторые мои знания родились вместе со мной. Я с самого начала знал, что я такое, умел мыслить и говорить. Я показал тебе, как призвать Лунную грязь, хотя сам не владею техниками шикигами. Я даже знаю, что такое секс. Это не аргумент? В ответ на такие веские доводы Джунпей смог только согласно кивнуть. Расстегнув ширинку штанов, он несколькими резкими движениями довел свой детородный орган до боевой готовности и, обхватив медузу руками, прижал ее к своему паху. Ухнув, он задрал голову и закрыл глаза: медуза отвечала на его возбуждение своим трепетом и дрожью. Упругая желеобразная плоть шикигами пульсировала в руках, как живой комок нервов, черные круглые глазки на полукруглом куполе загадочно поблескивали, длинные тонкие щупальцы плавно колыхались в воздухе... — Я надеюсь, она меня и правда не ужалит… Толчок бедер — и его член с чавкающим звуком погрузился в мягкое аморфное тело трепещущей Лунной грязи. Внутри она была прохладной и скользкой, словно настоящая живая медуза. Каждое движение отзывалось тысячами быстрых электрических импульсов, жалящих его плоть, доводящих до безумия колючей щекоткой. Громкое влажное хлюпанье сливалось с его сдавленными стонами. Медуза не прекращала пульсировать под его ладонями, она то собиралась в тугой ком слизистой массы, плотно обхватывая его орган, то становилась полужидкой, обволакивающе-нежной. — Она… она такая приятная, — удивленно пробормотал он. Махито ухмыльнулся: вот же послушный мальчишка, ему скажешь, чтобы он трахнул медузу — и он трахнет, ему скажешь, чтобы он спрыгнул с крыши — и он радостно спрыгнет, ни на минуту не усомнившись в том, что так надо. Джунпей старательно таранил медузу своим членом, шумно дыша и постанывая сквозь зубы. Его длинная челка покачивалась в такт движениям тела, лицо покрылось испариной, пот струйками стекал по лбу, его капли одна за другой срывались с кончика носа, падая на тускло фосфоресцирующий купол Лунной грязи. Сквозь водянистые бока медузы Махито видел, как движется его член, механически вдалбливающийся в ее полужидкие, скользкие недра. Голубые щупальца Лунной грязи вздрагивали, мерцая золотыми искорками. Странное, необычное ощущение внезапным горячим комком скрутилось в животе, заставив Махито сжать кулаки и стиснуть зубы, чтобы не застонать. Ничего подобного он раньше не чувствовал. Больше всего этот болезненный зудящий жар напоминал хорошо знакомую ему пробирающую щекотку, рождающуюся где-то под ребрами — он испытывал ее, видя, как сочатся соленой жидкостью искаженные его прикосновениями души. Но это новое причудливое ощущение было все-таки иным, незнакомым. Словно потеряв дар речи, Махито смотрел, как чужой член входит в прозрачную плоть, которая начинала светиться все ярче и ярче по мере того, как Джунпей все резче и глубже погружался в ее нежное мясистое нутро. Постепенно свечение становилось таким сильным, что от поверхности медузы словно стал подниматься фосфоресцирующий голубой пар. Лунная Грязь мерцала в полумраке, борода ее нитевидных щупалец ритмично колыхалась, а непонятный зудящий жар становился все более невыносимым... — Почему я смотрю на тебя и так странно себя чувствую? — растерянно произнес Махито. Он смутно догадывался, что незнакомое чувство — это именно то, что люди называют возбуждением, но не мог даже предположить, отчего оно могло возникнуть именно здесь и сейчас, и почему оказалось так похоже на нетерпеливое, лихорадочное предвкушение кровопролития. Спустив свои просторные штаны и крепко обхватив набухший и сделавшийся твердым орган, Махито стал тереть его рукой — так же, как после очередной проверки на прочность очередного людского тела. — Лунная грязь… она ведь тоже состоит из проклятой энергии, как и ты… — простонал сквозь зубы Джунпей. — Наверно, ты… ну… ты просто сам хотел бы с ней… — выдавил он, стискивая купол медузы так, что ее черные круглые глазки едва не вылезли из орбит. — Ты, по ходу, сам был бы не прочь вставить медузе, извращенец!.. Махито не стал возражать: он и вправду не успел полностью познать самого себя и зачастую не понимал, чего на самом деле хочет. Его губы растянула безумная счастливая улыбка, перед непроизвольно расфокусировавшимися глазами все размылось и поплыло, мускулистое тело мелко задрожало. Лишать людей жизни было приятно, но по-другому приятно. Новые ощущения. Новые эмоции. Он даже не мог себе представить, что маленькая шутка обернется чем-то настолько… нет, назвать это просто «забавным» было бы неправильно. Чем-то настолько самопознавательным. — М-махито, не надо так пялиться, пожалуйста, — ставший глухим и дрожащим голос Джунпея разорвал пелену лихорадочного жара. — Отвернись, я не хочу, чтобы ты смотрел, как я... Он не договорил: нахлынувшая на него волна оргазма была настолько сильна, что он едва сдержал стон, сильно закусив губу. Сперма выплеснулась в нежную аморфную плоть медузы, застывая в толще желеобразной массы белыми непрозрачными пузырями. Затем настала и очередь одурманенного дразнящим запахом чужого свежего пота, сочащейся из Лунной грязи проклятой энергии и сочным чавканьем жесткого проникновения в мягкую плоть шикигами Махито. Он запрокинул голову и со вздохом облегчения кончил. Яркие новые ощущения захлестнули его сознание: у этих ощущений не было имен, но они были такими же сладкими и насыщенными, как чувства, что возникали внутри при виде агонии обезображенных и искаженных душ. Это было приятно. Это было то, что хотелось растянуть на дни, недели, месяцы. Это было то, что хотелось повторить. Это было то, чего так отчаянно не хватало Махито последние несколько недель. Он обмяк, опираясь спиной на покрытую плесенью стену и уставившись в пустоту совершенно одебилевшим взглядом. Застегнув брюки, Джунпей смахнул пот со лба. — Махито, ты в порядке? — Э… подумать только, я просто трогал себя и представлял, как… ммм, получается, мне, как и тебе, не обязательно кого-то убивать, чтобы разрядиться, да? И я могу в любой момент повторить, да? — с задумчивым видом Махито посмотрел на свою руку, по которой стекали мутные белые брызги. — Ты же сам говорил, что проклятые духи — и есть настоящие люди, так что, думаю, сходство между тобой и мной больше, чем тебе кажется, — залившись румянцем до корней волос, пробормотал Джунпей. — Да, ты прав. Знания, что родились со мной, местами очень обрывочные. И я восполняю пробелы в них, как могу. Вытерев руку о штаны, Махито засмеялся. Его покрытое шрамами лицо все еще горело, разноцветные глаза под длинной грязно-зеленой челкой блестели, как у пьяного. — Знания о себе, знания о других... На самом деле я даже представить себе не мог, что ты согласишься вот так вот сразу. Мне просто хотелось увидеть твою реакцию на мое предложение. Проверить, насколько серьезно ты относишься к моим словам. Ты мог рассердиться, мог удивиться, мог взвесить все аргументы за и против и спокойно отказаться. Мог бы начать спорить. Но вместо этого расстегнул штаны и отымел Лунную грязь у меня на глазах. Интересный ты человек — доверяешь мне, проклятому духу, как самому себе. А ведь на самом деле я вовсе не был уверен в том, что для тебя это полностью безопасно, — признался он. — Что? Махито, ты… — Если бы я сказал, что не знаю, может ли шикигами воспринять твои действия, как угрозу, и может ли в попытках защититься причинить вред своему хозяину, ты бы точно не согласился, и это было бы абсолютно неинтересно — какой смысл задавать вопрос, если ты знаешь ответ заранее? Пришлось немного приврать для того, чтобы этот маленький эксперимент смог состояться. Из пересохшего горла Джунпея вырвался невольный нервный смешок. Любопытство Махито могло обернуться для него как минимум ожогами, и то, что ничего плохого с ним не произошло, было всего лишь везением. — О, ты обиделся? Не сердись, я же тебя не заставлял. Я просто предложил, а ты сразу же согласился, разве не так? — Да потому что я и подумать не мог, что ты обманываешь! — он ударил кулаком о кирпичную стену. — Как бы то ни было, тебе понравилось, мне понравилось, и Лунной грязи, я думаю, тоже понравилось. Полагаю, нам стоит поэкспериментировать в этом направлении, — Махито сладко потянулся, и, прищурившись, уставился на медузу, которая все так же плавала в воздухе, медленно покачивая своими нитевидными щупальцами и поблескивая черными бусинками глаз. Кажется, она стала немного больше.