Кровь с молоком.

У Олега в участке душно и пахнет дешевыми сигаретами. Не то, чтобы Алтан не курил электронки или избегал их вообще, но, конкретно в этой комнатушке, просто нечем было дышать. Удивительно, но это было даже не от Олега, а какого-то Макса, что уехал на дело. Игорь, вовремя подгадавший пока никого не будет, слишком увлеченно рассматривал документы, Олег что-то делал в компьютере, а он, как душа неприкаянная, ходил из угла в угол. Не то, чтобы ему было совсем неинтересно, первый час Алтан еще увлечено слушал о том, как Олег помог Грому как-то выследить Сережу на машине с мигалками, когда тот решил, что найти провинившегося новообращенного сможет сам. Вылетел из дома без любой связи, на холод, совершенно один против разъяренного вампира, полностью уверенный в свое силе и правоте, чем насмешил даже Леру. Переволновались все знатно, влетело и от Вадима и от Волкова, только вот упрямства в характера Разумовского это не приуменьшило. Потом правда что Игорь, что Олег переключились на обсуждение каких-то мелочей по делу трупа, что Алтану подкинули, и вернулись в бумажную волокиту. Рассматривать папки в одиночестве ему не хотелось, пытаться понять кто труп и как так хорошо сохранился — не интересовало, главное, что был не его, и это все, что его волновало. — Мы долго тут будем? — Алтан даже не уверен у кого спрашивает. На Игоря надежды осталось мало, тот с азартом взялся за тяжелые папки и радовался словно ему в руки попала игрушка, которую нужно приложить усилия, чтобы разгадать. Олег выглядел чуть более податливым, он оторвался от компьютера, проверяя часы, и пожал плечами. — У меня смена до шести, но Серый должен приехать раньше, — Волков откладывает папку, меняя ее с другой, а затем усмехается, ловя обреченный взгляд Алтана краем глаз. — Сходи кофе попей. — Не люблю кофе, — жалуется Дагбаев, но почему-то Олег губы поджимает, словно какой-то секрет скрывает, и подмигивает, кивая на дверь. — Сходи. Волков был дружелюбным, как большая собака, такая же как Игорь только младше. В определенных обстоятельствах они Алтану даже напоминали друг друга только в разные временные периоды. Сережа сказал бы, что это бред, мол, не выдумывай, но он просто не присматривался достаточно близко, когда те работали, уткнувши носы в бумаги. Вообще-то Волков знал больше, чем положено любому человеку, разбирался в вампирах даже лучше чем Алтан и оказался довольно приятным собеседником. Он говорил мало, но всегда по делу, подсказывал куда идти и чем можно было заняться помимо полицейского дела и чуть больше описывал прошлых «новичков» и как они справлялись. Олег с долей уважения слушал о растениях, когда Алтан ругал их рабочий фикус, объясняя при каких условиях его надо поливать и что на батарее стоять он не должен, потому что тогда корни высохнут. В участке Дагбаев уже раз пятый, если не седьмой, всегда одно и то же и, если первые разы он еще не высовывал из кабинета носа, то сейчас было не так уж и страшно куда-то пойти одному, тем более его, кажется, уже запомнили. Игорь даже взгляда от бумаг не отрывает, когда Алтан выскальзывает за дверь, прикрывая ее за собой, и пытается пройти мимо толпы до кофе автомата. За пределами кабинета кипела жизнь. Кто-то бегал с бумажками, кто-то вел подозрительного выглядящего человека в сторону клеток, другие увлеченно работали за столами и что-то писали. Алтан только отвлекается от какого-то полицейского, когда его утаскивают за руку в небольшую комнату меж кабинетами. Это происходит настолько быстро и неожиданно, что этого никто и не замечает, словно человеческий глаз не фиксирует действия. Все инстинкты кричат ударять да бежать подальше, тем более с таким обновленными данными это не составит труда, он любого повалит за несколько секунд, но стоит Алтану обернуться, как он выцепляет знакомые глаза и вместо бегов пошустрее да подальше чувствует как начинает сердиться. Вадим запирает за ним дверь, прижимая к стене своим весом, и почти сразу лезет целоваться, не слушает возмущения, не обращает внимание как Алтан барабанит его кулаками в грудь. Вообще-то, он тут негодует, а Дракону хоть бы хны. — Вадим, — Алтан гудит из клетки чужих рук и тела, но, кажется, что это не работает и внимание особо не привлекает. Кусачие поцелуи с губ перебираются на шею, с нее на ключицы, лапы нагло лезут под футболку и обхватывают талию. — Ну, что такое, принцесса, — Вадим отрывается на долю секунды, недовольные нотки улавливая в чужой интонации. Он в участке уже как минут тридцать ошивается, только вот из кабинета принцессу несмеяну выманить не получалось. Ни подозрительные звуки его не смущали, ни случайные постукивания по двери, Олег и то быстрее понял, чем Алтан обратил внимание. — Что ты вообще тут делаешь? — Дагбаев руки на груди скрещивает и внутренний голос услужливо подсказывает, что, в принципе, еще минут десять назад он хотел отсюда сбежать или, в крайнем случае, найти чем таким интересным можно позаниматься. Когда же дело обнаружилось и можно было бы отвлечься, почему-то все резко стало не надо. — Пришел тебя проведать? — Вадим словно больше спрашивает, чем утверждает, мол, надеюсь, такой ответ даст подзаработать мне дополнительных баллов. — Тебе сейчас правда поговорить больше хочется или может принесешь им кофе да скажешь, что по участку погуляешь? Вадим бровь вопросительно выгибает, когда Алтан задумывается, но всего на долю секунды, согласно кивая и, кажется, ответом оставаясь удовлетворенным. Такое его устраивает, если проведать и даже не просили, то, может быть, и как-то душевно. Их отношения до конца Дагбаев разобрать не мог. С одной стороны, они вели себя почти что как парочка, Лера иногда посмеивалась стоило ей услышать чужие разговоры, что уж говорить о ссорах. Она умудрялась сравнивать их с Беллой и Эдвардом чаще, чем эти же самые сумерки цитировала, но даже этого хватало, чтобы Алтан не оценил. С другой, они никогда толком ничего и не обсуждали, просто крутились вокруг друг друга и не пытались дать этому определенное название. — Ладно, — Алтан подгадывает, когда за дверью тише всего, и выскакивает как ни в чем не бывало, отдергивая футболку. До автомата дойти не занимает и пяти минут, как и получить самый ужасный и дешевый кофе в мире. У него был привкус горелого пластика и запах чего-то химозного, такое он не смешивал даже на лекциях по органической химии в университете. Игорь, однако, пьет его как самый вкусный напиток в мире, медленно похлебывая и не морщась от температуры. Возвращается обратно Алтан уже уверенный в том, что его не потеряют. Такие прогулки хоть и были не частыми и позволял их себе Дагбаев когда ноги совсем уже ныли без движения, но все-таки оставались привычными. Вадим терпеливо ждет его в комнатушке, а когда Алтан замыкает дверь, одним слаженным движением утягивает его к себе на колени. — Отпросился? — тот явно издевается, еще чуть-чуть и будет дразниться, но Дагбаев лишь глаза закатывает, оставаясь равнодушным к чужому чувству юмора. — Я вообще не понимаю чего меня тут держать, я ничего не делал, — Алтан выпутывается из собственной футболки и довольно подмечает, как сверкают у Вадима глаза, когда он в сосках замечает новые сережки. Алтан снимал их на некоторое время, чтобы не мешались и не цеплялись за свитера, а одел только с неделю назад, с удивлением обнаруживая, что проколы так и не заросли. Видимо, регенерация до конца не работала на прошлые модернизации тела, что касалось и шрамов на ногах. — Чтобы хранители тебя под шумок не украли, — Вадим проводит кончиком языка по одному из сосков и Алтана покрывает крупной дрожью, едва глаза прикрывая от удовольствия. Холодный воздух с кожей больше не контрастировал, она всегда оставалась прохладной, а вот язык очень даже. — Я им уже не нужен, они же поглазели и хватит, — Алтан прерывается на короткие вдохи, голову запрокидывает для удобства и к чужому колену притирается. Вадим прикусывает нежную кожу, едва оттягивая. Он небрежно играет языком с сережкой, то обводя маленький холодный шарик, то перекатывая его между зубами. Было больновато, но приятно, поэтому Дагбаев даже не дергается, когда тот резко отстраняется, чтобы снять собственный колючий свитер. — Очень самоуверенно, золотко, им ничего не стоит вырубить тебя покрепче, трупик в обнимку сунуть и оставить вас где-нибудь в людном месте. Картина маслом, — Вадим кивает головой на его вопросительный взгляд и тихо смеется, когда Алтан его беззвучно передразнивает. — Что уже не так хорошо звучит? — Займи себе рот, — рыкает Дагбаев, притягивая его обратно за колючие волосы к своей груди. О собственной чувствительности Алтан узнал случайно, Вадим очень удачно игрался с сосками, когда заметил как Дагбаева от этого натурально ведет, вот только сейчас мысли с горячих перетекли в испуганные и даже это не отвлекало. — Они пока меня не убьют не успокоятся? Вадим отстраняется на долю секунды, садит Алтана ровнее на своих коленях, расстегивает чужой ремень, прежде чем внимательно посмотреть в раскосые рубиновые глаза. Он похожих генетических особенностей раньше не встречал, люди то и дело были похожи друг на друга, если не характером или повадками, то внешне, все равно раз на раз приходилось встречать почти близнецов, которые о друг друге ничего не знали. Поэтому Вадиму такая изюминка нравилась, Алтан казался особенным и по тому, как попал к ним, и по тому, как пришел обратно и решил задержаться. Добавляло шарма и то, что голова у него хоть и была молодая, но оставалась на месте. Он не чудил, не пытался кого-то убить, если и сбегал, то вполне себе вовремя одумывался. Вадима не смущали ни вспышки агрессии, когда ваза летела в стену, хотя целилась ровно в голову, ни резкие фразы, на которые бы впору обидеться, вот только они казались настолько детскими и несерьезными, что даже понарошку не получалось. Так и сейчас, чужое волнение было вполне себе оправданным, но казалось красивая голова все никак не могла усвоить простое: — Ты помнишь хоть одно место где ты остаешься полностью один? — заговорщически интересуется Вадим, начиная загибать пальцы, как перечисляет. — В твой дом я езжу с тобой, у нас дома всегда кто-то да сидит, в университете вокруг слишком много людей, гуляешь ты теперь с Игорем, ходишь в кино с Лерой. Обедаешь ты либо со мной, либо с Сережей, если тот не куксится, даже в участке ты под присмотром, если не Игоря, то Олега. Алтан задумывается на пару секунд, пытаясь понять когда конкретно он мог бы провести время совсем один и в новом месте. Его не удерживают под строгим запретом, как бы Игорь не старался преподнести все дневные прогулки как наказание. Не чувствуется, что люди вокруг давят, ему самому интересно послушать лишний раз что нового у Леры на работе или какую книгу Вадим прочитал сегодня. Раньше, за собой такую особенность Дагбаев совсем не замечал. Он больше склонялся, что является интровертом, не особо жаловал постоянные обеды с дедом или встречи с сестрой, старался все свободное время проводить подальше от сокурсников, а в клуб приходил только потанцевать. Посмотри на его образ жизни сейчас так он постоянно кем-то окружен и это даже не утомляло. — Что-нибудь еще? — Вадим улыбается нахально, когда Алтан губы поджимает. Старая ящерица опять его обыграла, но по крайней мере волнение, постепенно сковывающее кости, отпустило. Алтан отмирает, позволяя и дальше мять свои бока настойчивым рукам, удобно прогибаясь, когда Вадим ведет ладонью по паху, заставляя притереться о чужое возбуждение. — Ничего, — Дагбаев подбородок повыше задирает, приспуская собственные джинсы. Его все-таки хватятся рано или поздно, глупо терять время попусту. Признавать, что это из-за него они вообще начали об этом думать Алтан категорически отказывается. Вадим кивает понятливо, вопросов больше не задает, лишь поднимает их вдвоем, чтобы стянуть одежду было удобнее, все-таки в помещении метр на метр это занимало какое-то время, а сделать это тихо заслуживало похвалы. Он изредка прислушивался за тем, что происходит снаружи, старался контролировать, чтобы к ним никто не зашел. По наблюдениям, за последний час комнатка с какими-то бытовыми вещами да стулом никому не понадобилась, а значит еще на полчасика о ней вроде как не должны вспомнить. Дагбаев раздумывает секунд пять прежде чем оглядеться, подальше оттолкнув какой-то ящик от своей ноги, а после внимательно рассматривает пол под собой и, перебарывая брезгливость, опускается на колени под чужой вопросительный взгляд. Он голову едва наклоняет, мол, чего уставился, а когда Вадим все-таки садится обратно на расхлябанный стул, подвигается ближе. То, что Вадим возбудился понятно и глупому, Алтан проводит широким движением языка по намокшей ткани, чувствуя тяжелую ладонь на скуле, которая умело направляет куда ему двигаться. Посасывать головку через белье получается с переменным успехом, когда Алтан чувствует, как пальцы в его волосах медленном, но верно сжимаются. Он не берет до конца, дразнит едва ощутимыми укусами, кладет руки по обе стороны бедер и едва ли не урчит, когда Вадим нетерпеливо толкается ему в рот. — Золотко, не в таких хоромах меня мучать, — терпеливо уговаривает Вадим, когда Алтан лишь ухмыляется, почти что облизываясь, когда стягивает чужое белье. — Сиди и терпи, — командует Дагбаев, следом заглатывая головку и спасая себя от лишних комментариев. Он впивается ногтями в чужие бедра, умудряется даже притереться к кроссовку чужой ноги, пока методично облизывает бархатный ствол, прежде чем попробовать заглотить глубже, пропуская через глотку сантиметр за сантиметром. Алтану всегда требовалось время, чтобы расслабить сжимающееся горло и привыкнуть. В первые разы он мог Вадима даже укусить сильнее чем надо или совсем уж неприятно провести зубами по плоти. После такого Дагбаев бы к собственному телу точно не подпустил, а Вадиму, однако, на это терпения хватало. Он морщился, но никогда не ругался, был рад чуть ли не на собственном примере показать как надо правильно. — Золотце, я не резиновый, — Алтан усмехается, чувствуя, как вибрация от горла проходит по чужому достоинству, и слышит приглушенный стон, отчего становится только веселее. Он руками себе помогает, стимулируя у основания, но не доводит до конца. Конечно, резиновый, иначе бы и не разрешил себе отсосать, а так означало, что времени у них все же было достаточно. Вадим жмурит глаза, изредка подаваясь вперед, когда Алтан особенно резво проходится по темноватой головке, посасывает, вылизывает, чуть ли не до исступления доводит, гадливая змеюка. Но в голове кроме громкого возбуждения и восторга от такого сумасшедшего зрелища, где Алтан от удовольствия глазки прикрывает, все сильнее к нему притираясь и наслаждаясь чужими страданиями, ничего не остается. Ритмичные движения не заставляют себя совсем уж долго ждать. Дагбаев не изверг, да и ему нравилось, какой твердой становилась чужая рука в желании управлять его жарким ртом, как будто бы маска уверенного в себе старого дракона спадала и на место приходило что-то животное и живое. Они как будто бы становились на одну ступень не по возрасту, но по чувствам, когда хотелось всего и сразу, чуть больше и ближе, чуть сильнее и слаще. Вадим делал все ласкового, почти заботливо, но не терпя возражений. Его вкус становится почти что привычным и Алтан наслаждается тяжестью на языке, венами, которые он чувствует, даже когда Вадим задает нужный себе ритм и заставляет его полностью отпустить контроль, потакая чужому наслаждению. Алтан расслабляется, прикрывая глаза, довольно мычит, когда его гладят по щеке, лепечут какие-то поощряющие нежности, смешивая чужую смазку со слезами удовольствия на щеках. Хлюпающие звуки оккупируют его слух и разум, ему мерещится, что все вокруг окрашивается в ярко красный, что он почти кожей ощущает жар, желание и чувствует яркий запах пота, хоть вампиры на такое способны и не были. Чувство такое удушающее и поглощающее, что переключиться у него почти не получается. Алтан теряется всего на мгновение прежде чем его рывком поднимают на ноги, чтобы впиться клыками в губы и все свое внимание обратить обратно на себя. Дракон замечает, как он отъезжает, не дает даже подумать о чем-то кроме собственного тела, разворачивая его и прижимая к холодной стене, что так хорошо остужала внутренний жар. Вадим без разбора его вылизывает, помогает переплести косы, поправляет одежду и разглаживает футболку. Конечно, зацелованные губы так быстро не пройдут, а едва сонное, сытое состояние не сойдет рукой, но выглядел Алтан хотя бы отдаленно прилично. Если не считать точно такого же Дракона рядом, который казалось после секса чуть ли не публичного чувствовал себя как после десятичасового сна. Сомнительные капли чего-то белесого на полу правда остаются, как и немного вздернутый вид всей подсобки, но эти подробности уже никак не уберешь. Кто-то все же умудрился подергать ручку, благо они опоздали и в это время Дагбаев только почти вырубившись отказывался даже слезть с члена, на периферии сознания отмечая, как липко все что ниже бедер. Он чувствовал стекающие капли, промокшие боксеры и чужое распирающее внутри. Ему, если до конца честно, даже нравилось, пока Вадим все же не сжал ягодицы в знак того, что им бы пора собираться, если не хотят всему участку объяснять какого черта тут вообще оказались. Игорь хмурится кисло, но казалось бы только внешне. Он даже не удивлен, когда замечает Вадима, подмигивающего Олегу, но все же принимает стаканчик с кофе, даже не косясь на Алтана, едва замешкавшегося прежде чем сесть рядом. — А это нормально, что я цвета какие-то вижу? О заданном вопросе Дагбаев жалеет быстро. Ему фонариком в глаза светят минут уже пять, когда он объясняет какие такие цвета ему вообще мерещатся и почему зрение, что должно быть идеальным, подхрамывает. — Мы когда около склада того стояли, от тебя например такое что-то что ли негативное исходило, не злое, но недовольное. Иногда от Вадима я похожее улавливаю, но там как будто красным все покрывается, например… — Я понял, — Игорь обрывает его быстро и Алтан замолкает, решая, что такие подробности он лучше оставит для себя. — Что-нибудь еще подобное или пока не замечал? — Ничего такого, только это. Дагбаев с одного, на второго, на третьего глазами бегает, пытаясь хоть что-то увидеть. Олег молча раздумывает, видно что о подобном еще не слышал, Игорь как будто бы чуть безмятежнее информацию переваривает, удивлен, конечно, но не шибко. — Способности обычно со временем развиваются, раскрывать, тренировать надо, — Вадим подкидывает пустой стаканчик и заставляет тот зависнуть в воздухе, да кружится вокруг собственной оси. — Может это только начало такое. Алтан переводит заинтересованный взгляд с него на Игоря, когда тот пожимает плечами, согласно кивая. Вадим и раньше ему объяснял, что это все субъективно, даже, если ему долго не тренироваться, что-то да забывалось, сноровка пропадала. — Может ты тонко чувствуешь чужой настрой, может это просто настроение, никто не отменяет и того, что мысли сможешь со временем читать, а это только начало, — объясняет Гром. На его опыте всякое могло случится, у некоторых, особо крепких, способности проявлялись в первые пару дней. Например, Лера могла сразу определить чья кровь и какие-то подробности про человека, Сереже потребовалось лет пять на то, чтобы иллюзии уметь правильно выстраивать, а Вадим в своем темпе растянул навык телекинеза на года два, постепенно расширяя возможности. — И как это тренировать? — Алтан ноги скрещивает, как будто бы уже готов практиковаться. — Золотко, этому время надо, не трогай пока не орет, тебе б сначала понять при каких обстоятельствах это выражается, — Вадим заходит за его спину, руки на тонкие плечи опуская, и массирует мышцы, пытаясь фокус чужого интереса сменить. — Понаблюдай, изучи, применить ты всегда успеешь, вон у тебя пять человек тренироваться. Алтан сопит несогласно, но где-то в глубине души понимает, что Вадим прав. То, что у него хоть что-то начало получаться уже прогресс, сравнивая с еще, можно сказать, недавним упадком, в котором он ничего не мог и ничем особенным не обладал. Может быть его телу требовалось больше времени, чтобы перестроиться, может быть это был стресс или страх, а может Вадим был прав и ему просто надо было принять свое новое «я». — Ты так говоришь, потому что всему уже научился, — Алтан насупливается, руки на груди скрещивая, когда Олег все же не выдерживает и тихо посмеивается, на себя три внимательных взгляда переключая. — Кого-то мне это напоминает, — оправдывается Волков, а затем все же проверяет часы. — У вас плюс один висяк, хранители, а у тебя конкретно университет, семья и другие заморочки, оно тебе сейчас надо? Мне кажется нет, — Олег облокачивается на стол и Алтану даже спорить нечего. Ему действительно бы сессию закрыть, скоро надо будет встречаться с дедом и делать вид, что с ним всё в порядке, а затем устраивать цирк для сестры. Охрана наверняка сообщит ей о том, что ночует Дагбаев не дома, что непонятного вида бугай ошивается рядом. Проблем разжевывать выше крыши. Конечно, хотелось бы что-нибудь буркнуть в ответ, мол, вы просто не понимаете мою тонкую душевную натуру и вам завидно, но ему правда жить еще долго, а значит разобраться со всем можно и чуть попозже. — Ладно, — соглашается Алтан, глаза закатывая. — Но потом я все равно начну. Игорь вздыхает, но руки в жесте капитуляции все-таки поднимает, ему эти все обещания долгой мучительной смерти не первый раз уже говорят, он все еще тихо верит, что может быть этот будет последним. Их с Вадимом все же отпускают домой чуть раньше положенного, когда на горизонте маячит четвертый час. Помощи что от Алтана, что от него все равно было мало, а глаза мозолить они успевали и дома. Проваливаясь в полудрему нагретого кресла, Алтан благодарно кивает стоит Вадиму собственную куртку на него сверху положить. Холод не чувствовался, но все равно лишнее внимание было приятным, да и так чувствовалось явно уютнее. Почему-то сейчас, когда они выезжают на дорогу, а Вадим прикручивает радио, чтобы Алтан смог заснуть, ему хочется верить, что как с силами так и с отношениями они разберутся. Принять, что он вампир уже вроде как получалось чуть более уверенней, мотать себе нервы тем, что пришлось перестроить свою жизнь не привлекало. Это было уже сделано, привычно, и ничего менять Алтан словно и не хотел. Его вполне себе устраивало постоянно с кем-то находиться, делить кровать, слушать нравоучения. Это напоминало детство, когда мама была еще жива и как будто бы одному человеку, но не было на него все равно. Сейчас таких целых пять и Алтан усмехается собственным мыслям, заставляя Вадима вопросительно приподнять бровь, мол что такого смешного. Но Дагбаев лишь крутит головой, поудобнее устраиваясь на кресле. — Какая там стадия у меня сейчас? — интересуется он вполголоса, замечая как Вадим начинает улыбаться и кладет руку свою на его колено, словно ей там приписано, и сжимает. — Твердое принятие, не думаешь? Алтан прислушивается к себе и больше одно только слово внутри не корежит. Он кивает, мол, ладно, а затем щурится лукаво. — А кто мы друг другу? Вадим смеется, не сдерживаясь, останавливается на светофоре прежде чем повернуться к Дагбаеву лицом. Во взгляде у него читаются смешинки и Алтан доверительно придвигается ближе, словно ему сейчас расскажут какой-то великий секрет. — Разве я уже не говорил? — Алтан заинтриговано прислушивается, отрицательно мотая головой, а когда получает поцелуй в кончик носа, недовольно закатывает глаза. — Мы хорошенькая парочка. Лера предлагает так и вовсе врать, что мы замужем. Как тебе идея? — Дурак, — Алтан вздыхает побеждено, благо, румянец на коже больше так легко не появится. Ответ его впрочем вполне себе устраивает, для признаний в любви было рановато, но и Вадим не то чтобы куда-то убежит.