Содалитовая сеть

Сяо отыскивает свой такой редкий и сладостный покой на постоялом дворе «Ваншу». Тенью передвигается по этажам, расположившимся прямо на исполинском дереве, посещает самый верхний балкон и, наконец, перебирается на крышу. Дряхлая черепица неприятно хрустит под ногами, но Якша всё равно плюхается на неё пятой точкой, с непритворным интересом осматривая открывшуюся территорию вокруг. Каждый вечер он терпеливо ждёт. Несвойственно для себя поджимает колени, складывает на них руки топориками и устраивается подбородком, как на столике, ожидая явления Христа народу. В теории, Христом он является самолично, но на деле – светловолосая макушка, которая периодически так и вертелась перед глазами, начиная со своего первого визита на постоялый двор. Некий путешественник, странствующий по всему Тейвату, представившийся Итэром. Невесть что летающее на уровне головы парня настолько громко верещало рядом, что Сяо побоялся Бога – не вышел оценить гостей на предмет опасности в первый раз. Теперь же сидит на заднице и подсматривает средь стольких людей одного единственного, ведь после какого-никакого знакомства Якша стал подпускать его к себе чаще и ближе, чем позволено другим. А всё из-за глупого интереса. Аура витает своеобразная. Итэр не похож на других. Адепт не может объяснить даже самому себе, чем именно так выделяется парень, но нимба над головой ему точно не хватает. Единственное, что малость раздражает, так это его открытость, с завидной периодичностью сменяющаяся на загадочность, от которой даже у бессмертного Защитника пробегает холодок под кожным покровом. Как бельмо на глазу. Но даже если так, он остаётся существом чувствительным. Юноша может одолеть в бою большую злобную тварь с каменным панцирем, со всем природным изяществом изворачиваясь с мечом в довольно сильных руках, но этой же ночью усесться в заброшенных развалинах, отправив летающее создание спать, и пролить горькие слёзы на пыльные одежды. Нет, Сяо не совестно изредка наблюдать за ним издалека. Ему просто повезло напороться на такое необычайно личное мгновение жизни этого человека. Повезло. Несколько раз. К «Ваншу» Итэр приходит побитым и уставшим, с мешками под глазами – грузными, как под закатники – и этот раз не исключение. Сяо молча наблюдает за приближающейся фигурой, ощущает нутром исходящую элементальную энергию и подсознательно улавливает странные сгустки чего-то... тяжёлого, вязкого, наступающего всем весом на горло. «Ранен», — первая мысль. И, очевидно, попавшая точно в цель. Якша ждёт. Остальные гости начинают расплываться по комнатам гостиницы, подгоняемые хлыстами прохладной ночи. Лишь пшеничная косичка, спустя мучительно долгое ожидание, намеренно появляется на верхнем этаже. Сяо напрягается: руки Итэра, держащие блюдо с излюбленным угощением Адепта, испещрены сильными ссадинами, так более того, поверх ссадин на одном из предплечий виднеются кривые швы и застывшая корочка из запёкшейся крови. Возникают некие подозрения на счёт бездарного лекаря. Неаккуратен. Лицу тоже досталось. Пока Итэр вертелся юлой из стороны в сторону, Сяо приметил рассечённую бровь, украшенную сочной гематомой ближе к виску. По крайней мере кровь ниоткуда не сочилась, уже хорошо. — Ты делаешь это из принципа? Итэр резко оборачивается на внезапно раздавшийся за его макушкой хриплый голос. По спине от холодного ветерка, навеянного появлением Якши, табуном разбегаются мурашки. — Что я делаю? — парень непонимающе глядит то на Сяо, то на тарелку в руках. В глазах параллельно начинают плясать удовлетворённые очередной встречей искорки и Якша незаметно для самого себя смягчается. — Ты... про тофу? Сяо показательно хмурит брови, молча вертит пальцем в местах повреждений чужого тела. — Ах, нет. Но не отрицаю, вина всё равно моя. Не углядел подкрепления со спины. — Ты не зовёшь меня, — уточняет, принимая сладкое подношение из чужих рук. — И всё же я справился с этим. Какой из меня герой, коим величают, если я не смогу самостоятельно отбиться от стаи хилличурлов? Хилличурлов, как же. Итэр улыбается. Так искренне и легко, что Сяо тут же оказывается в тупике, не понимает. Почему? Почему ты улыбаешься вот так? — Тебе необязательно им быть, — парирует Якша, наконец. Он кладёт кусочек тофу в рот, придирчиво пробует на вкус и на миг прикрывает глаза от приятной неги, растёкшейся по языку. Едва ли не божеские умения Итэра в приготовлении блюд заставляют рецепторы просыпаться и работать каждый чёртов раз. Ещё и миндальный, тающий, как маленькое облачко. Парень точно знает как правильно подмазаться. Всегда. — Такими темпами я никогда не найду свою сестру, — Итэр меняется в лице. — Мне нужно оставаться на этой тропе и прорубать себе дорогу дальше. Пусть через силу и боль. Каждый раз я обнаруживаю новые зацепки, даже в таких простых потасовках с монстрами. Сяо не отвечает. Не глупец, всё понимает, поэтому слова юноши действуют как ляписовый аргумент, после которого разводить неумолчную демагогию уже нет смысла. И всё же... Он садится на пол ближе к деревянной оградке, складывает ноги в позу лотоса и продолжает трапезничать. Искоса наблюдает за Итэром, присаживающимся рядом. Тот держит небольшое расстояние, как когда-то на полном серьёзе наказал Адепт, и всё равно – маленький шажочек и они уже столкнутся коленями. В немом молчании Якша заканчивает с десертом и отставляет пустую тарелку подальше с мыслью доставить её обратно на кухню. Лишь кривоватое слово благодарности за вкуснейший перекус срывается с его губ. В ответ Сяо получает ещё одну ослепительную улыбку, предвещая уже заученную им фразу путешественника. — Я рад стараться для тебя, Сяо. Как-то всё легко у него. Наспех зашитая рука должна саднить до морщин на лице, глубокая печаль о потерянной сестре терзать и выворачивать наизнанку хрупкую, как хрусталь, душу. Но он улыбается, да так, что Сяо самому хочется дрогнуть уголками губ. — Не думаю, что я заслуживаю такого чрезмерного внимания с твоей стороны. И находиться со мной рядом долго нельзя. Надеюсь, ты это помнишь. Итэр согласно кивает, отводя взгляд в сторону, но затем решает подкинуть спичку в пепелище: — Ты не монстр, каким себя постоянно представляешь. И со мной ничего не станется. — Я не собираюсь рисковать целостностью жизни человека ради его или своих же хотелок, — Сяо ожидаемо вспыхивает. — Тут не место твоим испытаниям судьб... — Погоди, — внезапно перебивает путешественник, окрылённый одной лишь фразой до чёртиков. Совершенно не принимает во внимание основной подтекст. — Что ты сказал? Якша замолкает, сбитый с толку счастливым лицом рядом с собой, и начинает лихорадочно рыться в сказанном. Что не так? — Сяо? Ты сказал вроде... ради моих и своих хотелок? Ах, вон оно что. — Тц. Не передёргивай всё в это русло, — раздосадованно кидает Якша и складывает руки на груди. — Да это шутки такие, — отмахивается Итэр, с поразительным интересом рассматривая мыски своих сапог. Взгляд забегал по тёмной поверхности, поднимаясь выше, к инкрустированным вставкам на коленях, не находя себе места. — Шутки, — эхом отзывается Сяо. — Мне их не понять. Где твоя спутница? — Она переоценила свои силы во время вечерней трапезы, теперь отдыхает. Ей бы брать с тебя пример... — Итэр смеётся своим же мыслям. — Питаешься такое ощущение, что святым духом, а Паймон весь «Народный выбор» вместе с павильонами сметает за милую душу. Иногда я действительно начинаю переживать за сохранность своей моры. Сяо краем глаза подмечает чересчур дёрганные движения и поворачивает голову. Теперь Итэр сидит довольно странно, напряжённо, но улыбку с лица не снимает, пытаясь сохранить невинную образину. Расширившимися зрачками смотрит в чужие янтарные глаза, покрытый лёгким румянцем, который с каждым мигом растворяется в более ярких тонах всё больше. — Что? Я сказал что-то не то? Ох, точно, я всё хотел спросить... к слову, ты любишь только миндальный... — У тебя жар, — Сяо в очередной раз невозмутимо констатирует факт, перекрыв словесный поток. Итэр, чёрт возьми, прекрасно знает, что у него подскочил жар. Ещё чуть-чуть и его тело начнёт испускать клубы пара под тяжёлым взглядом Якши, поэтому путешественник еле сдерживается от колкости, когда тот, приподняв бровь, подмечает: — У тебя могло начаться заражение. Почему ты вообще пришёл сюда, зная, что тут нет целителей с Глазом Бога? — Это не тот жар, о котором ты думаешь, — вот так вот просто отвечает Итэр. Сяо вновь задумывается, пялится перед собой, старательно обдумывая сказанное. Не надумав ничего стоящего, отчего машинально принимается горячиться, Адепт распускает ноги, собравшись вставать, и напоследок бросает: — Если ты надумал умереть здесь, то это без меня. Одежда характерно шуршит – Сяо начинает подниматься с нагретого места, но его быстро останавливают, зацепившись пальцами за ткань штанов. Итэр крепко хватается, посягнув на свою сохранность и доверительные отношения с Сяо, и рывком роняет Адепта обратно. От такой наглости его тело прошивает током, глаза сверкают недобрым огнём – просил же не прикасаться к себе без предупреждения. — Что? Мне доставить тебя целителю? — сдержанно спрашивает Якша, повернув голову к уже совсем красному путешественнику. Итэр бегло осматривается. Сяо не нравится подобное поведение, но все лишние мысли затеняет момент, когда путешественник неловко касается чужого предплечья своей рукой. Пальцы на удивление крепко обхватывают и направляют к нижней части живота. Якша даже не пытается вырваться, ведь Итэр хочет ему что-то показать, верно? То, от чего даже язык боится повернуться под гнётом вины, что по глупости не оповестил раньше. Сяо напрягается. Видимых травм на теле кроме пострадавшей лицевой части и правого плеча он не увидел. Значит ли это, что Итэр покалечен изнутри? Либо же он ведёт его к бёдрам, где хрупкую кожу можно вполне себе легко пробить чем угодно, особенно в бою, или упав от неосторожности. Ладонь Сяо скользит – совсем невесомо, едва касаясь поверхностью перчатки – по оголённой части живота и останавливается над пахом. Итэр шумно выдыхает, перехватив руку Адепта поудобнее, и слегка надавливает, тут же зажмуриваясь и отворачиваясь в невероятном смущении. Якша внимательно прослеживает все выходящие эмоции, ощущая под пальцами нечто твёрдое. То, чего точно не должно быть. — Так у тебя... — Сяо сразу берётся бережно пальпировать паховую область, избегая контакта с эрекцией, но, не видя никаких болезненных морщин на лице, возвращается к плотному комку. Он проводит одним пальцем по всей длине натянувшихся штанов, будто оценивая размер, сжимает по бокам, гладит, и вдруг резко отдёргивает ладонь, когда со стороны Итэра слышится первый всхлип. — Прости, — в смятении произносит Адепт, убирая руку прочь и всё же поднимаясь с места. — Я сейчас вернусь. Не оборачиваясь, Якша подхватывает с собой тарелку и испаряется. Всё сходится: повышенная температура тела, нездоровый румянец и... так ещё и в таком необычном месте. Чего Итэр точно не ожидал, так это стремительного возвращения Сяо с... какой-то колбочкой? Содержимое подозрительно отливает блеклой желтизной, похожее на засахарившийся мёд. Путешественник не в силах понять что это даже тогда, когда ему хлопотливо суют нечто невообразимое прямо под нос. — Что это? — принимает пузырёк и аккуратно рассматривает со всех сторон. Навевает воспоминания о внезапно взорвавшейся бомбочке прямо в руках Итэра. За небольшим перекусом, сразу после того как Итэр отмылся от ослепившего его палевого порошка, Кли с задорным смехом уточнила, что ему необычайно повезло. Была бы настоящая – рванула бы вместе с руками. — Мазь. Шестерёнки топорятся. Мазь? На фоне слегка взбудораженного состояния можно, конечно, напридумывать невесть что, но Сяо не похож на того, кто будет вот так непредвзято запускать шпильки, потому Итэр незамедлительно прогоняет свои тёмные мысли обратно. Пока что. — Хорошо, мазь. Для чего? — серьёзно спрашивает блондин. Якша задерживает взгляд на путешественнике, смотрит так, будто перед ним сидит настоящий идиот. — Используй, пока воспаление не приняло необратимые последствия, — уточняет Сяо, глядя в распахнувшиеся глаза, а затем разворачивается и, как и подобает, бубнит еле слышимо: — Не понимаю, почему нельзя было сразу сказать, а не зажиматься и устраивать целое представление. Рациональный ход рассуждений людей порой удивляет. Итэр смотрит на несчастную колбочку, лежащую в руке, откровенно не веря происходящему. Какого чёрта? Если Адепт подобным образом намекнул, что следует забыть те секундные касания, то Итэр согласен. Не в его масти навязываться, путаясь под ногами, но всё равно что-то непонятное загрызло изнутри... Возможно ли то... — Сяо? Якша, закончив рассуждения с самим собой, оборачивается и выжидающе смотрит. — Это не воспаление, — путешественник поднимается с деревянного пола. Штаны натягиваются в области паха ещё сильнее, но он больше не скрывает очевидных вещей, не сутулится, пряча до неприличия заметную эрекцию. Сяо так беспечно всматривается в выпирающий бугорок, что уши начинают гореть с новой силой. — Что же тогда? — интересуется Адепт. Действительно интересуется, поворачивается всем корпусом и складывает руки на груди, готовый выслушать и в случае чего оспорить. Итэр едва сдерживает нервный смешок. Издевательство. — М-м, я испытываю сексуальное влечение к объекту своей симпатии, — как-то неловко говорит Итэр, ощущая себя надутым дураком. Кому он это объясняет? Якша явно... — Я не углублялся в парадигму плотских игр у людей, если я правильно понял твои слова. Это связано? Итэр млеет на месте. Такого априори не может быть. — Да, кое-как связано. — И это не опасно? — задумчиво спрашивает Сяо, смотрит непрерывно, словно глаза у путешественника живут жизнь не на лице, а ниже пупка. Сдержав в себе сумасбродную шутку, Итэр, успокаивая колеблющееся волнение внутри, решительно подходит к Адепту и суёт ему бутылёк обратно с небольшим предложением: — Поднимемся? Якша обращает взгляд на козырёк на самом верху покатой крыши. Когда-то он застал там Итэра, с усилием открывающего замшелый сундук с ценным барахлом. Сейчас он же смотрит с явной надеждой, указывая именно на то место. Что ж. Вдвоём им хватает места с лихвой. Сяо напряжённо смотрит на мнущегося путешественника, облокачивается о деревянную оградку и терпеливо ждёт. Он уже несколько раз успел засомневаться в трезвости Итэра как таковой, потому что его красное лицо так и светило загадочным пламенем в полумраке. На что рассчитывал сам Итэр, оголяясь перед Адептом, он и подавно не знает, однако... реакция Сяо не заставила себя ждать. Он лишь тихо подходит ближе, как любопытный котёнок, когда нижнее бельё прекращает укрывать собой налившийся кровью член. После долгого молчания и обдумывания ситуации, Сяо таки спрашивает: — Ты уверен, что это следует так оставить? — Ни капли не уверен, — с улыбкой отвечает Итэр, слепо понадеявшись пофлиртовать таким образом, вывести на эмоции, но «пофлиртовать» Якша понимает совершенно в другом ключе. Он хватается за пробку и с энтузиазмом пытается откупорить лечебную мазь. — О, Архонты... Сяо, — Итэр, опешив, останавливает его, мягко удерживая чужие руки своими. — Ты никогда такого не видел? Сяо поднимает взгляд, и тогда Итэр замечает в нём самую настоящую растерянность. Разум Якши поделился на два лагеря: один порывается сейчас же вылить всё лекарство на выглядящую довольно болезненно часть тела, другой же даёт отпор противоположной стороне, заинтересованный и слегка напуганный. Адепт опускает глаза обратно. Он извещён о схожести его организма с людским, но Сяо совершенно не знал о... таком. Не ощущал на себе. За все прожитые долгие и мучительные столетия Итэр является его первым и единственным наглядным примером. — Только не говори мне... — ошарашенно шепчет путешественник и давится смешком. Теперь он окончательно уверен в том, что это не дурацкая адептовская шутка. От подобного возбуждение слегка устаканивается, пока Сяо не касается нежной кожи кончиком указательного пальца. Итэр замирает, ещё больше млея от неосведомлённости Адепта. — Не вижу ничего смешного, — серьёзно бормочет тот, прижимая бутылёк ближе к груди. Даже не прижимая, а с силой втискивая, кажись, намереваясь спрятать его между рёбер до лучших времён. Он без предупреждения обхватывает ладонью полностью, рука ложится как родная и на пробу скользит вниз. Итэр шумно втягивает воздух, зажмурившись, смутив Якшу ещё больше. — Больно? Если Сяо не до конца понимает сам, то где-то на краюшке подсознания, на самой корочке, наоборот селятся инстинктивные импульсы: кровь постепенно приливает к щекам и змеиной дорожкой к паху. Он смущён, он потерян в незнакомых чувствах, он... искренне боится. Что-то запретное, личное перед ним, совершенное донельзя и недостижимое, но почему Итэр позволяет лицезреть и касаться... — Нет, Сяо, мне не больно, — Итэр вырывает из мыслей задумавшегося Адепта, а затем чуть придвигается, будто его мог услышать кто-то из любопытных гостей. — Если ты позволишь мне дотронуться до тебя, то я смогу передать те ощущения, которые испытываю сейчас. — Тебе бы только предлог найти, — ворчливо фыркает Якша, выискивая ответ настолько незамедлительно, что Итэр едва успевает договорить. — Отчасти ты прав, — сознаётся путешественник, глубоко вздохнув. Член требует ласки, течёт, но чужая ладонь лежит неподвижно, боясь навредить. — Тем не менее я правда хочу помочь. Ты действительно никогда не испытывал... возбуждения? Физического удовольствия? — Я не знаю. Скорее всего нет. Путешественник с неизгладимым впечатлением кивает сам себе, неуверенно протягивает руку и вопросительно смотрит в чужие янтарные глаза. В них читается такое же неуверенное согласие, и ладонь аккуратно ползёт к одеждам. Снимает амулеты, внимательно наблюдая за реакцией Якши, наощупь ослабляет ремень с шёлковыми завязками и осторожно приспускает штаны. Итэр на секунду теряется: вдруг Адептам и не суждено этого испытать? Вдруг Сяо... Сяо резко вздрагивает и машинально сжимает плоть Итэра, который лишь поверхностно успел провести пальцами по нижнему белью. Неприятно, больновато, хочется прошипеть блондину, но он молчит, боясь с концами спугнуть Якшу. Значит, с нервными окончаниями у Адептов всё в порядке. Такого шанса точно больше не будет. Он слегка приподнимается на носочки, чтобы не дать Сяо болезненно оттягивать уязвимую кожу. Адепт невольно покрывается румянцем до ушей, но лицо так и остаётся неизменным. Словно у него есть вторая маска, помогающая сохранять каменное спокойствие, пока внутри клокочет ураган из смешанных ощущений. Пальцы поддевают мешающуюся резинку трусов и ладонь, наконец, накрывает практически вставший член. Сяо вновь дёргается. Прикосновение к этому месту такое обыденное, но чужая рука ощущается по-другому: заставляет кровь закипать, накаляя чувствительные места, обнажая спрятанные под толщей кожи нервы. От этого он на мгновение забывается и опьянённо пошатывается. Итэр проводит от основания до кончика, находит переплетение венок, смахивает с головки начинающий собираться предэякулят и мажет им вокруг чтобы облегчить себе движения. Слышится тяжёлый вздох. — Веди вверх-вниз, вместе с тобой начну и я, — бормочет на ухо Итэр, подступая практически вплотную. От него веет теплом здешней кухни, кожа пахнет миндалём и свежими горными цветами; тянет далёким, и таким одновременно близким, облегчающим тяжёлую ношу на сердце, стягивая все кошмарные рубцы, что лабиринтами испещрили нутро. Сяо доверяется ему, впадает в минутную слабость и ведёт. А затем ведёт его. Пальцы Итэра крепко обвивают собой член сразу же после первых решительных фрикций со стороны Сяо, ладонь догоняет в ритме чужую. Адепт удивлённо выдыхает, пытается спрятаться от ощущений, ткнувшись лбом в плечо путешественника и зажмурившись до звёздочек в глазах. Это не похоже ни на что на свете – невозможно приятная коль проносится по всему телу, словно ток, тянущая, сладкая, и собирается внизу живота. Итэр удовлетворённо улыбается, когда Сяо начинает машинально подмахивать бёдрами навстречу ладони. Нет. Этого точно не следовало начинать. Адепт переживает несвойственные ему эмоции. Они мешают, отвлекают, опьяняют разум, оттягивают Якшу всё дальше и дальше от привычного устоя, где он должен непоколебимо держать роль опоры и защиты. Нельзя. Но, великие Архонты, как же это... Итэр принимает во внимание то, что это в самом деле первый опыт Якши, а потому вытягивает улыбку ещё шире, подмечая его скорый оргазм. Выглядит... необычно. Сяо начинает паниковать, прерывисто дышит ртом и обращает затуманенный взгляд в глаза напротив, оторвав голову от плеча в поисках хоть какой-нибудь помощи. Не знает куда себя деть, куда положить руку, к чему прижаться и что сказать, подавляя в себе желание просить продлить такой момент. Путешественник всё понимает и лишь ускоряется, ловя в ответ первый приглушённый стон. Такой тихий, но до чёртиков возбуждающий, посылающий очередные приторные импульсы в пах. Так приятно, так хорошо Адепт себя не чувствовал никогда. Гложущие мысли улетучиваются окончательно, он буквально тычется носом в щёку Итэра, слабо пытаясь удержать своё тело на ватных ногах и... Наконец, не выдерживает – распахивает глаза, выпускает член Итэра и хватается этой же рукой за чужую талию, сжимая голую кожу до бледных пятен. Перед глазами муть, а внутри расселяется неведомый фейерверк, заставляющий согнуться вслед за распустившимися узелками. Семя выплёскивается на живот Итэра, попадает на ткань штанов и тягучими каплями стекает вниз. Ладонью Итэр ощущает, насколько продолжительно пульсирует член Сяо, потому помогает высвободить всё до последней капли, мерными движениями поглаживая, а затем стискивая. Сам следом кончает без рук, подведённый к пику лишь одним выражением перенасыщённого лица Якши. Нескромно пачкает одежду Сяо, но кого это заботит? Адепт постепенно отходит от нахлынувшего приторного шока, и, кажется, еле держится на ногах. Руки его мелко, неконтролируемо дрожат, и склянка, до сих пор сжатая в перчатке, безвольно выскальзывает. Падает с характерным глухим стуком на деревянный настил, отскакивает и замирает после череды волнений. Итэр мимолётно удивляется, параллельно выходя из постогразменной дымки: как стекло не разбилось на маленькие кусочки? Удивляется и от вида целиком и полностью разбившегося Сяо, вперившегося в мутные, склизкие разводы своей же спермы на торсе Итэра. Десятки глупых вопросов затрепыхались в разгоряченной голове, грозя вылететь единым потоком, но обмякший язык противится осуществлению. Потом. Путешественник с довольным видом выдыхает, заправляет прядку тёмно-нефритовых волос за ухо. Сейчас Сяо выглядит таким... беззащитным? уязвимым? милым... Все те напускные недовольства с извечной недосягаемостью будто вывелись вместе с потом в порывах удовольствия. — От этого можно стать зависимым, Сяо, — прерывает тишину Итэр и посмеивается над всё теми же хмурыми бровями. Даже после активного удовлетворения желаний Адепт умудряется выглядеть так, будто вспотел от перетаскивания каменной поклажи. Якша молча отодвигается от парня, осматривает и его, и себя, оценивает ущерб после проделанной ими работы. Подрагивающими руками натягивает штаны, завязывает пояс и невозмутимо подвешивает обратно амулеты под вопросительным взглядом Итэра. Вышедший результат – не то, чего Сяо ожидал после просьбы «дотронуться» до себя, однако, он не решится соврать, что ему не понравилось. — Выходит, объектом твоей симпатии являюсь я? — неожиданно интересуется Сяо, протискиваясь мимо путешественника. — Да? Получается, что так. Якша смотрит вполоборота. Так громко молчит, что у Итэра бегут мурашки, пока Сяо, всё же, не выдаёт тихо: — Никогда не отдаваясь любви и низменным инстинктам, о которых люди распространялись десятками лет, до этой поры, пока не повстречал тебя, пока не увидел нечто большее за твоей душой и сосудом, я считал, что не погрязну в этом до конца своих дней. Что века, которые мне отведены бесконечной сетью, я проведу в одиночестве, чтя доднесь разорванные контракты и борясь со скверной. Я считал так, — в свете Луны мягкий румянец на смущённом лице и ушах заиграл ещё ярче. — Пожалуй, мне предстоит многое узнать о человеческих чувствах и... о способностях бренных тел. Я бы хотел, чтобы ты помог мне в этом. И исчезает. Итэр ошарашено смотрит в зияющую пустоту, где только что отчётливо вырисовывался стан Адепта, а теперь, кружась, растворяются нефритовые ветряные потоки, смешанные с отголосками порочной тьмы. Появляется неконтролируемое желание жалобно произнести заветное имя, вернуть его, спросить, но путешественник сдерживает себя. Якша как-никак переступил через свои вредные принципы и успокоил его душу, пригрел неожиданно длинной, обнадёживающей речью, от которой в груди всполохнул настоящий огонь. Будет неправильным отвлекать Адепта, в конце концов. Теперь он может только ждать.

***

Итэр думает, укутавшись в невесомое одеяло и размеренно сопя в подушку, насколько же нелепо он выглядел со спущенными штанами и поникшим членом, пока Сяо говорил ему такие вещи. Сяо думает, всё так же разморённый румянцем, сидя возле открытого окна в комнату Итэра, что он не прочь посторожить его спокойный сон. И... подарить незначительную крупицу ласки, что отроду не получал сам, нерешительным поцелуем в макушку. Так ведь делают люди?