Последняя кровь

Он истошно стонет от тех ощущений, которые я даю ему. Я вижу, как у него закатываются глаза, как он судорожно бьётся в агонии, как его кровоточащие губы раскрываются в протяжном крике. Ему слишком больно. Но как же мне нравится это видеть… На моих губах лишь довольная усмешка, тогда как на его – капли крови. Которые я с наслаждением истинной садистки слизываю, прокусывая мягкую ткань ещё сильнее. Блять, как же это сводит с ума… Он лежит на постели, замерший где-то между безумной мечтой и опасной реальностью, между жизнью и смертью. А я черчу дорожки крови на его красивом торсе, уже в нескольких местах исцарапанном ножом и моими острыми ногтями. Какая же великолепная картина… Я неимоверно сильно хочу его. Но насмешка жизни в том, что наша идеальная прелюдия – лишённый и тени разумности садомазохизм, где садисткой, конечно же, выступаю я. И после того как я наконец удовлетворяю своё больное желание истязать его тело и душу, он уже не в состоянии дать мне то, чего я хочу. Ведь абсолютно всегда после таких игр у него едва хватает сил дышать, не то чтобы заниматься сексом. Жёстким, грубым, страстным, безудержным сексом. До потери пульса и сумасшедшего забытья. Мы больны друг другом. Мы рискуем жизнью каждый ебаный раз, когда оказываемся в одной спальне. Но в итоге неизменно возвращаемся друг к другу и с горящим в глазах безумием повторяем всё это. Мы зависим друг от друга. Мы нуждаемся друг в друге. Конченая садистка и патологический мазохист, похоже, от природы лишённый чувства самосохранения… Но довольно философии. Ему невыносимо без меня лишнее мгновение, впрочем, как и мне – без него. Я отошла к открытому окну лишь на минуту, чтобы произнести этот разрывающий душу монолог. Я преодолеваю пару шагов от окна к кровати, на которой, как обычно, в полумёртвом состоянии, с закрытыми от экстаза глазами лежит он, с нетерпением дожидаясь меня, но не в силах издать ни звука, приоткрыв окровавленные губы. Я опускаюсь на постель рядом с ним. Мои руки уже отточенным движением тянутся к его горлу, чтобы перекрыть кислород – обострить ощущения от того, что собираюсь проделать с ним в ближайшее время. Мои дрожащие от скачка адреналина пальцы касаются его шеи, и первые пару мгновений я не понимаю, что происходит. Я уверена, что мне это кажется. Но я держу пальцы на сонной артерии ещё несколько секунд и убеждаюсь, что была права. Он уже не дышит.