Сомнительные связи

Нет, чума — это чума, базара нет — плохо! — думал Хэл. Плохо, когда люди умирают. И когда потом не могут найти виновных — тоже плохо. Но вот когда для поисков этих виновных в Порт-Лласт присылают … — он скрипнул зубами, — нелюдей… Вот это — это полный кошмар. Нелюдей он не любил. Нашкодят, убьют кого, не дай Боги — а ему разгребать. Кто отлавливал завсегдатаев трактира, превращенных в голубей пьяным Ваневом? Кто утешал фермера, чью корову волкулаки съели? А кто вместе с Герролом откапывал засыпанный гоблинами колодец — чтоб им провалиться, мелким пакостникам! "Нелюдь в городе — жди беды", говаривал покойный папаша, и Хэл с ним был полностью согласен. А после Невервинтерской чумы нелюди сюда так и повалили. Целая куча — Хэл столько никогда не видел. Гномы, дварфы, дикий полуорк, полурослик, который тащил в карман все, что гвоздями не прибито, маги, какая-то эльфийская леди, вечно что-то ронявшая и бившая — сущий ураган в юбке!.. — а еще мужик ненормального черного цвета, а еще, а еще… Он тихонько ругнулся и поудобнее перехватил арбалет. Ночь перевалила уже за половину. Если этот негодник и теперь не явится, пусть Самюэль сам своих кур сторожит! Или этот черный, как его, Генд — пусть посидит в засаде перед курятником! Это ему не в казарме чаи с Кендраком гонять. Начальничек… Сам, небось, тоже нелюдь какой… Будто в ответ на его мысли, куры заорали благим матом, и сараюшка курятника заходила ходуном. Курокрад явно был не мелкого десятка и решил порезвиться вволю. Слышно было, как мечутся внутри птицы. Дверь сараюшки поскрипела, подергалась, но все-таки решила отвалиться, и куры, увидев путь к спасению, горохом посыпались во все стороны. Вслед за ними выскочил длинный уродливый силуэт и поскакал на коротких лапах, сладостно щелкая челюстями. Хэл вскочил, выстрелил — и, конечно, промазал. То есть, не промазал — курокрад, урча и шипя, на скаку подхватил подстреленную птицу в зубы. — Стоять! — заорал Хэл, размахивая арбалетом. — А ну стоять! Именем закона города Порт-Лласта… Разумеется, вор не остановился — еще бы! Пришлось, чертыхнувшись, бежать следом: мимо загона с испуганными коровами, по мостику, через пшеничное поле, царапавшее руки колосьями – и вперед, пока чешуйчатый курокрад, едва высунувшись из пшеницы, не остановился как вкопанный. — Мирриэль, — укоризненно сказал мужской голос. — Как вам не стыдно? Хэл чуть арбалет не выронил. Явился-таки! Чешуйчатая морда поникла. — Я… это… — Голос сквозь куру звучал приглушенно. Запыхавшийся Хэл тщательно обогнул курокрада по дуге и подошел к Генду. — Господин, так нельзя! Пять раз за райд… Люди жалуются… Черный Генд вздохнул. — Мирриэль, я же предупреждал вас… — Проштите, шеф, — пропыхтела морда. — Но ведь вкушно… — Вычту из жалования, — спокойно проинформировал он. — Вылезайте. Василиск выбрался из пшеницы и, подобрав хвост, замер. Генд продолжил: — Завтра же уйдете в лес Невервинтер, к Аавилу. Толку от вас там больше будет. — Но, шеф, я… — Там охотиться можно. — А… — На птиц. — Но… — На зайцев. — Просто… — Медведи с удовольствием померяются с вами силами. Василиск страдальчески закатил глаза, плюнул куру Генду под ноги и потопал в сторону казармы. Вид у него был такой обиженный, что Хэл не утерпел. — И гигантские пауки там тоже есть! Ядовитые! Как раз по твою шкуру, монстр! Василиск обернулся. В воздухе как-то резко похолодало. — Монстр, зззззззначитсссссссс? — зашипел он. — Монсссссссссссссстрррррррррр? — Ик! — доблестно подтвердил Хэл. Василиск повернул к нему, зло сверкая глазами. — Да я тебе, сссссссссссссскотина… — Он с трудом встал на задние лапы. — Яяяяяяя… Ссссссссссссссссссссссссссссссссссссссс… Хэл зажмурился. Не то, чтобы он струсил — просто вид приближающейся твари чуть-чуть выбил его из колеи. Вся эта чешуя, клыки, шипы, когти… Страшное шипение превратилось в хрип, хрип — в хихикание. — Шеф, спорим, он в обморок хлопнется? — спросил девичий голосок. Нет, это уже ни в какие ворота не лезло! Хэл открыл рот, чтобы как следует отчитать наглую… Наглого… Кого? Пришлось открыть и глаза тоже. Мама родная! Вместо противной твари перед ним стояла женщина! Рыжая, красивая. И голая. То есть, совсем без ничего! — Гражданка, вы… Оденьтесь прилично! — ляпнул Хэл первое, что пришло в голову. Рыжуля ухмыльнулась. Генд почему-то молчал. — А я вам не гражданка. Я свободная леди свободного эльфийского народа! — Эльфийского там или гоблинского — меня не касается, — Хэл почувствовал под ногами твердую почву закона. — В Порт-Лласте мы не разгуливаем по городу в неподобающем виде! Вас еще за эту… примут! — За кого? — За… — он проглотил просившееся на язык слово, — За куртизанку! — И что? — заинтересовалась девица. — И ничего! — отрезал он. — При любых… неподобающих действиях я обязан буду наложить на вас штраф! Девица приблизилась к нему почти вплотную. Хэл вцепился в арбалет как в пояс девственности. — Большой? — промурлыкала она. Ох и красивые у нее были... Глаза. Да. — Д-два золотых. — Какой кошмар. И как скоро вам надлежит его… — Мирриэль, — отчеканил Генд. Она чмокнула воздух перед лицом Хэла. Хэл вздрогнул. — В казарму. — В голосе Генда звенел металл. — Сейчас же. — Вот там меня и найдете, ладно, дорогой стражник? Я буду ждать в… — Мир-ри-эль. Она ушла, соблазнительно покачивая бедрами, и выглядело это так неподобающе, что Хэл решил наложить на нее двойной штраф. Черный подобрал многострадальную куру. — Дурдом, — вздохнул он. — Чтоб я еще когда-нибудь брал в разведку друидов… Прошу прощения, господин Хэл. Больше не повторится. Бормоча себе под нос, он тоже скрылся в темноте, и Хэл, наконец, остался один. — Вот же зараза! — поделился он с круглой блямбой луны. — Вот же нелюди, а? И как прикажете за ними следить? «Никак», — подумал из кустов Альхелор и с удовольствием почесал лапой за ухом.