Несоответствия единого целого

Я давно заметила ее. Она часто посещает те же места, что и я. С таким удовольствием ест ту же еду, что и я. У нее похожие увлечения, похожая на мою мимика. Схожие жесты, взгляды и манера речи. Иногда мне кажется, что она копирует это все специально. Специально, чтобы мы казались до невообразимого похожими. Чтобы были неотличимы, — словно две потерявшиеся части чего-то целого. Она следует по пятам за мной, стоит мне только оказаться в новом для себя месте. У меня давно появилась эта привычка, — никогда и никому не говорить о том, куда я направляюсь в этот раз. Я боюсь увидеть ее до боли знакомое лицо в толпе незнакомцев. Тем не менее… она всегда прекрасно знает, куда я собираюсь идти. Знает, какие места я собираюсь посещать сегодня, завтра, или, может, через неделю. Я всегда замечаю ее внешний вид первым делом. Всегда первее, чем ее попытку выглядеть передо мной увереннее. Выглядеть серьезнее, чем она есть на самом деле. Ее едва вьющиеся светлый волосы, распущенные сожжёнными краской прядями. Ее губы, вечно сжатые в ярко красную дугу, улыбающиеся, я знаю, даже под маской. Ее очки, глупо потеющие в теплом помещении, когда она только-только заходит с улицы. Я не могу понять, что я успела найти в ее нервозных жестах за столько лет, в ее дерганных движениях и глупых попытках быть той, кем она не является. Каждый раз, если я только успеваю словить ее растерянный взгляд на мне — я вижу, как она выдавливает из себя эту улыбку, — эту глупую, кривую улыбку, которой она умудряется освещать все вокруг себя. Я раз за разом убеждаю себя в том, что не знаю ее. Мы… не знакомы. Уверена, она не знает меня. Но она следует за мной куда бы я не шла, с тех самых пор, как… Ее тоже напрягает, с какой завидной настойчивостью я преследую ее, где бы она не появилась. Я абсолютно точно знаю, куда она собирается идти, — какие места собирается посещать сегодня, завтра… может, через неделю. Я чувствую, как внутри нее все переворачивается точно так же, как переворачивается во мне, стоит ей только заметить меня в толпе незнакомых лиц. Мне стоит только перехватить ее взгляд, — хватит даже смазанного, чтобы услышать ее мысли. Я никогда не узнаю, страх это, отчаяние ли. Смущенность или непонимание. Никогда не смогу понять, что же чувствую на самом деле. Наша увлеченность друг другом взаимна, даже с учетом того, насколько мы с ней… разные. У нас с ней ничего не сходится, — ни манера речи, ни мимика, ни даже еда, которая нам нравится. У нас нет ничего общего, кроме мест, которые мы постоянно посещаем. Мест, которые мы просто не можем поделить между собой. Она светится от счастья, словно мягкий, искусственный свет лампочек в кафе, где она работает. Сегодня я устроилась туда же, чтобы видеть ее чаще. Или это она устроилась на мою работу всего пару дней назад? Я не знаю, боится ли она меня так, как боюсь ее я. Я могу с уверенностью сказать, что люблю ее. Как не любила никого и никогда в своей жизни, моя загадочная незнакомка, что все не может оставить меня в покое. Иногда я думаю, может ли она сказать в ответ, что любит меня? Согласится ли осветить помещение своей радужной улыбкой, своей солнечностью, если только услышит мое признание? Захочет ли она это сказать, если увидит, как я стараюсь, чтобы стать лучше в ее глазах? Как я старательно делаю вид, что я серьезнее, чем есть на самом деле? Сегодня я смогла прижать ее, прижала в самом захудалом месте для разговора, которое только могло бы быть — в уборной. Когда она оказалась прямо передо мной, она замерла. Именно тогда, когда я почувствовала, что ей некуда бежать. Я помню, как грубо заломила ей руки, не знаю правда, чьих рук раздавался хруст после. Помню, что ее руки были мокрыми. Я никогда не чувствовала в себе столько силы, столько радости и вдохновения. Столько любви, столько отчаяния. Столько страха упустить этот момент. Пропустить его мимо себя. Но ни она, ни я, не смогли выдавить из себя ни слова. Это наша первая встреча наедине. Наша первая встреча, когда на ее губах больше нет той глупой, кривой улыбки. Неужели молчание, — это все, на что я способна? Все, на что способна она? Слова застревают в горле слезливым комом, я вижу, что ее мимика повторяет мою. Она щурится, так противно щурится, словно только что порезалась о что-то острое. Словно ни мне, ни ей, не нужно и слова, чтобы задеть себя за живое. Я отпустила ее так же внезапно, как и схватила, — у меня начинало плыть в глазах. Словно она каким-то образом сумела сбить очки с моего лица. Будто у нее получилось сбить их вместе с моей маской. Я ловлю себя на том, что мои губы сжимаются в тонкую красную линию, — уже не знаю, от недовольства или от боли. Улыбаться ей уже совсем не хочется. Я отпустила ее сегодня… от боли. Мне не нравились ее мокрые руки, покрытые мелкой стеклянной присыпкой. Но я все равно… буду снова и снова… Буду искать ее. Я найду ее, куда бы она не бежала, вырвавшись из моих крепких, израненных рук. Я буду следовать по ее пятам куда бы она не шла, — ведь сегодняшний случай в очередной раз доказал, что ей некуда бежать. Ведь даже зеркало этой захудалой уборной не стало мне помехой, чтобы ухватиться за нее. Всего на мгновенье… всего мгновенья хватило, чтобы я снова почувствовала себя такой… полноценной.