Банально: ненавижу, потому что люблю

Итан среагировал достаточно быстро, сильно заезжая Дамиано по лицу. Давид чертыхнулся, благодаря все высшие силы и Торкио, что он его ударил, позволяя избежать самой ужасной в жизни ошибки. Вокалист ведь и правда хотел его поцеловать, это выглядело бы так жалко с его стороны. Дамиано вмазал в ответ и получил ещё раз. Итан приблизился к нему, что-то шепча, но парень чувствовал только чужой запах и дыхание на своём лице. Кажется, Торкио слишком сильно сегодня ударил его по голове, потому что в здравом уме Давид никогда бы не захотел такого и не позволил бы это сделать себе. Он всё-таки пошёл до конца и накрыл чужие губы, и они, к его большому удивлению, ответили. Поцелуй с привкусом железа, который создавала кровь, с горячим дыханием и безумным переплетением языков показался Дамиано самым лучшим в его жизни. Он обхватил Торкио двумя руками, прижимая к себе, не замечая, как болят повреждения. Итан отреагировал слабым стоном от неприятных ощущений и вцепился в его волосы на затылке. Это было необычно, жёстко, сумасшедше и так приятно. Ни один, ни другой не могли оторваться, забыв абсолютно обо всём. Дамиано не понимал, сколько продолжалось это безумие, он только ощущал, что его прижали к шкафчикам, руки поползли вниз по телу, затем его мозг зафиксировал, что его посадили на низкую скамейку, а Торкио встал перед ним на колени, не разрывая поцелуя. А потом прозвучал звонок, отрезвляя их обоих. Давид отстранился, внимательно разглядывая раскрасневшегося Итана с растрёпанными из-за его рук волосами, и понял, что эта картина — самая прекрасная, из имеющихся на свете. Он уже не завидовал этому парню, что тот в чём-то лучше его или красивее, он любовался и восхищался им, хотел заполучить себе, но струсил. Нет, этого не должно было повториться. Он не желал встречаться с каким-то новеньким, который его неделями избивал и назвал рокером-неудачником. Дамиано стоял намного выше этого. Он быстро покинул раздевалку. Как бы Давид себя не убеждал в крутости, ему просто было стыдно. Он стеснялся и волновался, что тот над ним будет смеяться, хотя действовали они с обеих сторон, причём, довольно активно.

***

Дамиано решил прогулять несколько следующих дней, чтобы не сталкиваться с одним определённым человеком. Именно в этот момент он постарался серьёзно заняться группой. — Нам нужен барабанщик, — заявил он друзьям. Звать кого-то из школы — значило потерять свой статус. Никто из ребят не хотел, чтобы про их группу узнали. — Давайте напишем пост в Фейсбуке, — предложила Вик. Дамиано посмотрел на неё как на умалишённую. — Нам не нужен семидесятилетний старик, — сказал Давид, — Кто вообще сейчас сидит в Фейсбуке?! — Это хорошая идея, — возразил Томас, поддерживая Викторию. — Зато никто из нашей школы уж точно не придёт. Дамиано обречённо кивнул. Сказано — сделано. Через день их объявление висело на сайте. Они не указывали ни название группы, ни свои имена, только возраст примерно написали и телефон Томаса, тот решил самостоятельно организовать прослушивание, а то Дамиано и Виктория были иногда слишком вспыльчивыми и неуправляемыми. После второго дня усиленных ожиданий они уже перестали надеяться, что что-то из этого получится, но Томасу позвонили. И он с радостью сообщил, что через полчаса они все собираются в квартире Вик на прослушивание. Дамиано сказал, что подойдёт чуть позже, чтобы не пугать предполагаемого нового члена группы своим остроумием и красотой. Все последние дни у него проходили на нервах, поэтому он без причины мог сорваться на ком-то. Во всём был виноват Итан грёбаный Торкио. Лучше бы они и дальше дрались, чтобы всё между ними оставалось просто. Виктория замечала некую отстранённость Давида, но не навязывалась с вопросами. Вторая сторона этих недовражеских отношений тоже переживала. Итан, в принципе, ожидал от Давида всего что угодно, но не поцелуя же, блять, после драки?! Парень не отрицал, что ему понравилось и хотелось повторить, но он осознавал, что ничего из этого не выйдет, ну а с чего бы вообще? Дамиано скорее всего просто над ним издевался. В попытке убежать от подобных мыслей и переживаний Итан заглянул в Фэйсбук и наткнулся на объявление. Он не знал, в какую ловушку сам себя загоняет, ему просто нужно было забыть Давида. Голос в трубке показался смутно знакомым, но Торкио не обратил на это никакого внимания. Он с надеждой и ожиданиями шёл в чужую квартиру, таща разобранную установку, что являлось задачей не из лёгких, благо, локация, которую ему скинули, находилась недалеко. Первым потрясением была Вик, открывающая ему дверь, хотя, кажется, он для неё стал потрясением ещё бо́льшим. Томас, готовящийся приветствовать его, замер, открыв рот. — Пиздец, — проконстатировала Виктория. Раджи так и стоял в ступоре, а вот у Итана проснулось чувство юмора в такой неподходящий момент. — Это судьба, — хмыкнул он, — Надеюсь, мои волосы останутся целы. — Ты играешь на барабанах? — тупо спросил Томас. — А зачем ещё я здесь?! — это было ужасно неловко, они так все и мялись в дверях, пока Де Анджелис наконец не решила всё взять в свои руки. — Ладно, проходи, покажи, что ты умеешь, — она решила действовать как можно более профессионально и оставить их обиды в прошлом. Итан молча прошёл внутрь, протащил и разложил ударную установку, настроился, оглядел комнату, поймав на себе два выжидающих взгляда, и принялся играть. — Это круто, — протянула Виктория, когда он прервался, она не могла отрицать, что парень талантлив как барабанщик. — Ты нужен нам, но ты присоединишься к нам в школе, будешь там на нашей стороне. Это мера предосторожности. Торкио рассмеялся, всё должно было в итоге пойти по этому сюжету. — А где Дамиано? — решил спросить он, ведь всё ещё зависило от мнения этого парня, а Итан был на девяносто процентов уверен, что тот его не примет. — Он сказал, что подойдёт чуть позже, — пояснил Томас, — Я согласен с Вик, ты прекрасно играешь. — Что между вами с Дамиано случилось? — поинтересовалась Виктория. Она хотела лучше во всём этом разобраться, чтобы как-то смириться с присутствием этого человека. — Мы дрались, — заверил её Итан. Он не желал распространяться о поцелуе, никто не должен был это знать. Торкио сказал, что сыграет что-то ещё и принялся это выполнять. Всё лучше, чем говорить о Дамиано. А виновник его мыслей и переживаний стоял за дверью. Он подошёл только тогда, когда Итан начал играть, и не мог услышать чужой голос. Ему нравились доносящиеся звуки, ритм был чётким и красивым, и Давид уже начал представлять, кто же там такой находится за барабанами. После нескольких минут Дамиано всё же не выдержал и открыл дверь, встречаясь взглядом с тем человеком, от которого бегал последние дни. Вот это точно была судьба. — Охуеть, — Давид не мог оставаться спокойным. Ему требовалось сбежать, но это было бы слишком трусливо. — Мы отлучимся, — Вик потянула Томаса к выходу, — А вы поговорите и всё обсудите тут, только без рукоприкладства и не поломайте ничего, — дала им напутствие Виктория и освободила помещение. Дамиано стоял неподвижно ещё несколько секунд, а Итан встал, но не решался подойти. Сейчас должно было случиться одно из двух, они накинулись бы друг на друга либо с кулаками, либо с поцелуями. Последнее казалось немного нереальным. Дамиано молчал, накаляя обстановку. — Прости за те слова про рокеров-неудачников, я просто хотел тебя задеть, — начал Итан. Было смешно, что он хотел извиниться именно за это, они ведь столько друг другу вреда причинили. Давид промолчал. Он пытался обижаться, злиться, но не мог. — Я не хочу извиняться за то, что лез с тобой в драки, потому что мне это нравилось и я ни о чём не жалею, — ответил Дамиано, пытаясь нормально сформулировать мысли, он не знал, что ещё сказать. — Я тоже, — Итан слабо улыбнулся. Он определённо получал удовольствие от их стычек, пусть и через боль. — Думаю, ты принят, ты хорошо играешь, — проговорил Дамиано. Торкио кивнул, ему уже сказали об этом. Давид отвернулся и, кажется, собрался уходить. Итан ждал ещё несколько слов от него по поводу поцелуя, но вокалист молчал. Конечно, намного легче было всё забыть и забить на проблему. Барабанщик пока что не решался самостоятельно спрашивать. Когда вернулись Вик и Томас, напряжение начало испаряться. Они сразу же решили репетировать. Ребята показали ему свои песни и Торкио придумал партии, с каждым разом их усложняя и делая красивее. Они сработались просто превосходно, и через несколько часов играли все вместе, слаженно и при этом очень хорошо. Разошлись они уже ближе к ночи. На следующий день в школе ребята появились полной компанией. Вик ещё на прошлый день немного помогла Итану с новым образом, чтобы он вливался в их коллектив. Торкио не хотел прогибаться, но заметив, как он во всём этом выглядит и как на него смотрит Дамиано, решил согласиться. Он же всегда потом мог передумать. Глядели в школе на них странно, наверное, никто не ожидал увидеть Торкио вместе с «Måneskin». Давид продолжал избегать Итана, Дамиано не смотрел на него, не подходил близко, всегда пытался быть с Вик и Томасом, но, когда они вошли в раздевалку, вокалист подошёл к этому парню, дожидаясь, пока остальные освободят помещение. Итан подумал, что они и дальше будут драться, поэтому его настроение резко подскочило. Да, именно так, прекрасно, и никакой неловкости, никаких поцелуев. Первый удар был от Давида, и он показался совсем слабым, невесомым, Торкио ответил таким же, а потом повторилось безумие прошлого раза: они оба резка потянулись вперёд, сталкиваясь губами и впиваясь друг в друга. — Никто не должен об этом узнать, — прошептал Дамиано. И Итан кивнул, не отрываясь от своего занятия. Они так и не могли нормально говорить, зато драки постепенно начали превращаться в поцелуи, которые они пытались ото всех скрыть, так же как и свои чувства друг от друга. Но рано или поздно всё тайное становилось явным. Они спалились на репетиции. Гитарист и басистка ненадолго отошли, а парни попытались начать драться, чтобы выпустить пар, что услышали их друзья, спеша обратно в помещение, но там их ждала совсем другая картина, из-за которой они с Томасом смеялись чуть ли не до слёз, и Вик назвала Торкио и Давида влюблёнными идиотами. Через месяц парни наконец признались в своих чувствах. Теперь они не могли причинить друг другу боль, драк больше не было — были лишь поцелуи, и целовались они не только в раздевалке, а в каждом укромном уголке, наслаждаясь этими мгновениями. Прошлое быстро осталось забыто, и Дамиано с радостью брал Итана за руку на людях, обнимал его, показывал свои чувства, он больше не волновался за свою репутацию, а Торкио, в свою очередь, отвечал тем же самым. — Я хотел тебя поцеловать ещё с самого первого дня, когда мы познакомились поближе, это было тогда на физре, — однажды признался Дамиано, сам он раньше не понимал этого, но путём долгих размышлений сделал вывод. — Ты бы и мог поцеловать, а не ударить, — сказал Торкио, он бы не был против такого развития их истории. Давид покачал головой. — Я дебил, — улыбаясь, ответил Дамиано, и его гордость из-за этого ничуть не пострадала. Итан притянул его к себе. — Самый прекрасный дебил, а главное — мой, — это звучало больше как шутка, но на сердце Дамиано стало почему-то так тепло. И когда только отношения превратились в такие милые и непринуждённые? В их жизнях не было больше боли или каких-то страданий. Всё шло идеально. В конце года они вместе с группой наконец решили выступить на школьной сцене. Учителя это не особо оценили, отец Дамиано тоже, ученикам не всем понравилось, но многие увидели «Måneskin» с другой стороны, и это устрашающее трио, теперь уже не трио, а квартет оказалось совершенно другим. Может быть, Давида теперь и не считали самым крутым парнем в школе, но ему это было и не надо, главное, что так думал Итан и его друзья, а всё остальное было неважно. Дамиано получил самое прекрасное, что только могло быть на свете. Пусть это всё и не начиналось как добрая волшебная сказка, но закончилось точь-в-точь как она.