Сладких снов, офицер

***

Он даже не глядит на часы. По всепоглощающей темноте комнаты и без того было нетрудно определить примерное время. Через пару торопливых, но тихих шагов, пройдя ванную, Кицураги оказывается у двери, из-за которой раздается жалобный голос. Он со скрипом поворачивает ручку, дверь поддаётся незамысловатым движениям, пропуская ночного гостя в комнату. Еще несколько мутный взгляд останавливается на стонущей, слегка подрагивающей фигуре. Ким дёргает за выключатель на вентиляторе и садится на диван рядом с Гарри, осторожно приподнимая одеяло, в которое тот укутан. Когда комнату озаряет слабый жёлтый свет, Кицураги может рассмотреть ранение — еле затягивающееся отверстие, которое обрамляют коричневые пятна крови. Вернув одеяло в прежнее положение, он глядит на его лицо. Взмокшие тёмные пряди, беспокойно бегающие из-за век глаза. Из иссохших губ вырываются рваные выдохи и бессвязные лепетания. На его лоб ложится точёная, мягкая рука, убирая влажные волосы. "Стоит сделать компресс" — думает Ким, проводя ладонью по горячей голове Гарри. Возвращается в спальню он уже с тряпкой и прохладной водой. Промокнув ткань, заботливо укладывает ее на лбу Дюбуа и терпеливо наблюдает. За прошедшее с трибунала время Ким безостановочно осмысливал то, что с ними произошло, но теперь его голова была практически пуста. Сейчас он думал только о том, как бы его напарнику быстрее стало лучше. Ох, скорей бы Гарри очнулся. Мыслей о том, что тот может не очнуться, он себе не позволял. Гарри Дюбуа должен очнуться. Чтобы Ким мог сказать "спасибо". Увидеть в ответ довольную, усталую ухмылку. Лицо раненого перекосила беспокойная гримаса, и Кицураги в очередной раз меняет компресс. Он кладёт подрагивающую ладонь на руку Гарри. "Как бы я хотел, чтобы ты видел мои попытки помочь тебе." —Ким аккуратно поглаживает его плечо. Один из голосов в голове Гарри, вероятно, сказал бы, как тому трудно проявлять такое внимание, и как он в самом деле старается. Однако голоса на некоторое время замолкли, а в голове Кима никогда и не раздавались. Только покрасневшие уши и нахмуренные брови свидетельствовали о мыслях, блуждавших в его голове. Попытки поить Гарри водой, как больного щенка, редко оказывались лёгкими. В этот раз опять мешала горячка. Беспрерывно слышались какие-то новые, придуманные им в бреду ругательства, чьи-то исковерканные имена, всхлипы. —Всё будет в порядке, детектив. Вы справитесь, — Ким жалостливо свёл брови, — Я с вами, здесь. Главное поправляйтесь, — рука продолжала плавно блуждать по тёплой коже, стремясь успокоить. На полу стояла старая аптечка, обнажая весь арсенал спрятанных в ней лекарств. Кицураги то брал, то после нужных манипуляций снова возвращал на место какие-то тёмные пузырьки, бинты и салфетки. Примерно через два часа, мучительно выматывающих для них обоих, Гарри наконец казался спокойным. Гримаса боли пропала с морщинистого, опухшего лица, да и само лицо уже не казалось столь болезненным. Ким устало смотрел на то, как его проблемный напарник умиротворенно, глубоко вздыхал. Его грудь медленно поднималась и плавно опускалась вниз. Кицураги перекинул руку через него, чтобы подоткнуть растрепавшееся одеяло. Сам он уже давно был под покрывалом и мог чувствовать тёплое, мягкое тело рядом. "Он здесь, с тобой. Нет, ты с ним. Это сейчас куда важнее. Ты ему нужен. И возможно не только сейчас, пока он в жаре корчится от боли. Возможно, будешь нужен и после." То, как Гарри действительно нуждался в нем, как искренне хотел понравиться, делился тем, что еще минуту назад было сокрыто даже от него самого, — всё это было странно, но по-своему завораживающе. То, как этот суровый на вид, большой человек рыдал, улыбался и называл его по имени... Да, что-то, что заставляло и Кима открываться с этой стороны своему напарнику точно было. Веки постепенно начинали закрываться, тело тяжелеть, а этот грязный, старый диван казаться ужасно удобным. Крики за окном стихали, а уши заполняли звуки шуршащего одеяла и подушек под головой. Завтра он проснётся. Вы уедете из Мартинеза, вернётесь в привычное колесо событий. Ты поблагодаришь его, он улыбнётся, почувствует себя важным. Но это будет только завтра, ещё через такие долгие несколько часов. —Спокойной ночи, Гарри.