Мое отношение к твоим голубым глазкам

— Ран! — я вбежал в комнату старшего брата. — Ранчик, боже мой! — Рин, я же говорил, не заходи в мою комнату без стука. Ладно, что там у тебя? — Соя.. — произнеся его имя, в моем горле словно застрял огромный ком. — Он... согласился сходить со мной в парк! — выдавив из себя слова, на одном дыхании произнес я, просто заполненный счастьем голос начал дрожать, — П-представляешь?! — О боже, блять, Рин, я думал, что случилось что-то ужасное! Ты чего так пугаешь? Это же прекрасно. Когда вы выдвигаетесь? — Через минут сорок, — мои руки начали трястись, я не мог собраться с мыслями. — Почему я так волнуюсь, Ран? Это же просто прогулка, что не так? — Ох, мой дорогой братец, ты ещё просто не понял прелести любви... У тебя же ещё не было отношений, так ведь? Это совершенно нормально, что ты волнуешься перед признанием. Ты отлично его отточил, я буду верить в тебя, Рин, — Ран подошёл ко мне и крепко обнял за плечи, поглаживая по голове. — Все пройдёт замечательно, не беспокойся. Я обнял брата в ответ, и, закрыв глаза, начал просто прислушиваться к его словам, принимая его теплые слова и поддержку. *** — Ран, я пошёл! — крикнул я напоследок брату перед тем, как открыть входную дверь и выйти из квартиры. — Пока, Рин-Рин, удачи. На улице было достаточно холодно, что не спасал даже шарф: холодный ветер обдувал лицо, заставляя глаза жмуртить, а шапку натянуть на уши. «Где все люди?» — этот вопрос по истенне волнавал меня, ведь за весь путь от моего дома до парка я встретил только человек шесть, а машин штук восемь, что показалось мне странноватым. Я правда начал задумываться о столь глупых вещах, которые вообще до этого меня не волновали, ведь я пытаюсь подавить панику внутри себя. *** «А все будет правда так, как я запланировал? Не забыл ли я кошелёк?» — я начал шастать по карманам своего пальто, в надежде, что мой бумажник при мне. Благо, кошелёк я все же взял. Если бы я его забыл, это было бы самое неловкое свидание в моей жизни... Что же здесь может быть неловким? Да все! То есть, мой план без бумажника — провальный. Я с головы до ног продумал, что скажу и что сделаю, но пойдет ли все так, как мне нужно? Не отвернется ли от меня вселенная, заставляя краснеть и заикаться перед Соей? — Риндо, — мои мысли прервал занкомый голосок, который я услышал чуть левее от себя. — Прости, я чуть-чуть опоздал. Долго ждёшь? — Ох, привет. Нет, вот недавно пришел, — произнес я дрожащим голосом, неловко и смущённо улыбаясь. «Ну вот, это началось.» — затуманила эта мысль мою голову, как я попытался быстроо прийти в себя и не вести себя как тряпка и мямля в чужих глазах. — Куда бы ты хотел сходить? — переборов смущение спросил я, поглядывая на немного покрасневшего от холода младшего Кавату. — Я думал, что мы погуляем по парку... — ответил тот, убирая руки в карманы куртки. — А.. это да, но... может, ты бы хотел мороженого или сладкой ваты? «Мы только встретились, а я уже косячу... Естественно, я позвал его гулять в парк, а сам спрашиваю: "Куда бы ты хотел пойти?" Идиотина!" — Я бы не отказался от сладкой ваты, а ты? — Я? Ну, я бы тоже, наверное. — Отлично, я знаю где поблизости есть ларёк! Идём, — Соя схватил меня за руку, вынув ее из кармана. Он потянул меня в направлении к парку аттракционов, находящегося рядом с парком. «Он... взял меня за руку?! Сердце... оно так сильно колотится, будто вот-вот выпрыгент из груди.» Сейчас я просто не могу думать ни о чем другом, кроме него. Его теплая рука держит мою холодную и согревает, уводя меня самого в глубь парка. Мы дошли до небольшого синего ларька, который стоит прям перед входом в парк аттракционов. — Ты какую будешь? С вишней или с ванилью? — Я буду ту же, что и ты. Я, подойдя к продавцу, протянул ему купюру, со словами: — Две больших сладких ваты с вишней, пожалуйста. Девушка, что стояла на кассе, забрала купюру и начала приготовление ваты. Это было по-настоящему завораживающе. Мы с Соей стояли как замороженные на одном месте, наблюдая за тем, как на пластиковую трубочку наматывается будто паутина сахара. Первая приготовленная вата досталась Кавате-младшему. Он хоть и отнекивался, говоря, мол: "Покупали на твои деньги, значит твоя", я лишь отвечал: "Бери и не спорь", обратно вптхивая ему в руки сладкую вату. И вот, я уже забираю свою и мы направляемся обратно в парк, на какую-нибудь из скамеек — посидим и поговорим, а потом уже я и признаюсь... В практически безлюдном парке летали только голуби да утки, и лишь иногда, изредка, проходили пожилые люди или пробегали спортсмены. Мы сели на одну из лавочек, примерно стоящую в самой середине парка. Ветер продолжал обдувать уши и щеки, заставляя пряди волос закрывать обзор; пыль летела в очки, из-за чего я частенько протирал их своим платком, что лежал в моем кармане. Настал момент для признания. Мне очень страшно. Взаимно? Не взаимно? — меня мучает только это. Я выкинул палочку от сладкой ваты в близстоящий мусорный бак, а сам же Соя всё ещё откусывал куски ваты. Я глубоко вздохнул. Ком снова встрял в горле, что мне казалось, что я разучился говорить и глотать. — Риндо, ты как-то напряжён. Что-то случилось? — спросил сидящий напротив меня Кавата, заглядывая прямо мне в глаза. «Была ни была.» — Соя, мне нужно тебе кое-что сказать, — вновь глубокий вдох и столь же глубокий выдох. — В общем, за все то время, за все полгода что мы с тобой общаемся, я стал очень привязан к тебе. Я не знаю, как ты начал поддерживать со мной контакт после той драки между "Свастонами" и "Поднебесьем", но знаешь, я очень рад, что мы смогли с тобой сдружиться. Знаешь, за все эти семь месяцев общения я полюбил в тебе абсолютно всё: твои губы, твои скулы, твой нос, твои уши, твою душу и характер, но знаешь, я всё время, когда думаю о тебе вспоминаю твои прекрасные небесные глаза. Я запомнил их на всю жизнь. Я очень люблю твои прелестные глаза. Я люблю тебя, Соя. Я буду с тобой навсегда, на все те времена, если мы будем вместе, — я сказал этой без единой запинки; видимо, не зря я тренировался на Ране. Соя замер. Его голубые глаза смотрели в мои фиалковые, прямо зачаровывая. — Знаешь, Риндо...