Sweet madness

— Не честно! – на весь коридор раздался вскрик светловолосого мальчишки, что так грозно смотрел в глаза брюнетки напротив. Она лениво зевнула и поправила волосы. — Ты проиграл. Проси прощения. – её властный тон вызвал у паренька не то что недовольство, а самый настоящий гнев. — Мы так не договаривались! — Ты обещал, что извинишься, если я выиграю. Глупо говорить, чтобы потом не сдержать слово. — Хватит строить из себя героиню! Эта глупая тётка постоянно раздражает! Я сделаю ещё больше гадостей, если захочу, ты мне не указ! – он с силой толкнул девочку и направился вперёд, но вслед послышался недовольный вздох и сзади по ногам прилетел пинок. — Чего?! – он резко обернулся, а брюнетка схватила его за ворот футболки, строго смотря в глаза своими фиолетовыми искрами. — Наоки! Извинись за всё! Ты постоянно создаёшь проблемы! — Отвали, дикарка! – закричал он, отпихивая девочку от себя. Потеряв равновесие, она упала, а Наоки убежал, оставляя брюнетку одну в пустом коридоре приюта. — Почему дикарка?... – спросила девочка смотря куда-то в пустоту. Она лишь хотела вступиться за одну из воспитательниц. Этот парень всегда доставлял много проблем. Она прижала к себе колени и уткнулась в них лицом. — М? – раздалось над головой. Девочка подняла взгляд, и сиреневые глаза уловили на себе заинтересованный взгляд медовых глаз темноволосого паренька. — Это ты, та девочка, что заступилась за меня в прошлый раз? — А, ну, да. – она резко подскочила, отряхивая юбку, чисто для вида. — Этот Наоки... Вечно он... Ты в порядке? — Нормально. Я пришёл к маме. Не знаешь, где она? — Я провожу. – она направилась вперёд, а паренёк не спеша поплёлся следом. — Вижу тебя уже третий раз и всё никак не решаюсь спросить имя. — Ханемия Казутора. – ответил он, кажется, не против поддержать диалог. — Ого, интересное имя! А меня Рин зовут. Просто Рин. Будем знакомы, Тора. – улыбнулась брюнетка. Паренёк лишь слабо дёрнул уголками губ. В тот день, я наконец-то узнала его имя. Он был сыном одной из воспитательниц в приюте, и однажды, когда он пришёл на работу к своей матери, наткнулся на хулигана Наоки и его дружков. Сколько себя помню мы с этим упырём всегда дрались и ругались, и это был отличный повод. Я защитила Казу, хоть и получила в ответ лишь удивлённый взгляд медовых глаз и сухое "спасибо". Но он мне понравился. Рада была встретить его потом снова. От него веяло... тёплой печалью. Словно от брошенного на улице ласкового котёнка. — Опа! – вскрикнул блондин напротив, переглядываясь со своими дружками. — А вот и наша парочка. Рин остановилась и нахмурилась. Казутора же перевёл взгляд с неё на Наоки. — На едине поджал хвост и убежал, а при друзьях умеешь гавкать? – оскалившись, девочка сверкнула злыми фиолетовыми глазами. Их двое, а врагов трое. Не сильная разница. Но всё же... — Нам надо идти. — Ты получишь за свои слова! И не сбежишь! – закричал Наоки. Рин поморщилась, нервно облизывая губы. Не очень сейчас хотелось бы получить. На Казутору надежды не было. Рин не доверяла себя кому-то. Не в её случае полагаться на других. Как я и ожидала Наоки, вместе с дружками стали шумно выяснять отношения. Казутора молча наблюдал, как мы кричим друг на друга и толкаемся. Но лишь тогда, когда Наоки всерьёз собрался меня ударить, он вдруг встал рядом, перехватывая его руку. — Нельзя поднимать руку на девочку... Ей будет очень больно. Она будет плакать и бояться... – Рин изумлённо взглянула в его глаза. Он говорил это тихо, неуверенно, но так, будто проживал каждое слово. Он боялся заступаться за неё. Но всё же переступил себя. — Че вякнул?!...– прорычал блондин, однако со стороны послышался женский вскрик и трое ребят мгновенно убежали. — Казутора? Чем ты здесь занимаешься? – спросила строго темноволосая женщина. Ханемия-сан внимательно оглядела сына, а потом перевела взгляд на девочку рядом. — С кем ты связался? Рин опустила голову и медленно перевела взгляд на стоящего с левой стороны Ханемию. Он выглядел так, словно совершил ошибку, однако, дальше смотреть на этот жалкий вид смысла не было и развернувшись, брюнетка просто убежала. Я была уверена, что наше знакомство было ошибкой. Я помню, как от обиды разревелась. В свои десять лет я редко позволяла себе плакать. Потому что если начинала, заканчивалось это не скоро. Однако, этим же вечером, когда я, как обычно, находилась во дворе, он вдруг подошёл ко мне. — Прости, мама не имела в виду... — Тебе нельзя дружить со мной, потому что я плохой человек? Неужели я плохой человек лишь потому что у меня нет родителей? — Ты хорошая. Я не считаю тебя плохим человеком... – он присел рядом с ней на ступеньку разноцветной горки. — Ты ведь не знаешь меня. — Человек не может быть плохим, из-за родителей или из-за их отсутствия. Это глупо. — Наверное... Тебя не будут ругать, из-за того, что ты пришёл сюда? – он почему-то не ответил. Отвёл взгляд, оглянулся, и вдруг с улыбкой говорит: — Давай погуляем. В тот вечер мы гуляли до поздна. Я хвасталась своими победами над задиристыми мальчишками и рассказывала, что девочки в приюте не хотят со мной разговаривать дружить. А после, он стал приходить в приют чаще. Не к маме, а ко мне. Мы делились новостями, а вечером сбегали, чтобы прогуляться. Несколько раз я гуляла в компании его дружков, которые мне абсолютно не нравились. Казутора был хорошим другом. Спокойным и непроблемным. А ещё практически единственным. И хотя он до последнего не мог открыться мне, я дорожила нашим общением. А потом он стал появляться реже. А меня удочерила моя мама, Фуюме Мицуя. Мы больше не виделись... Через пару лет я узнала, что он друг Такаши и Майки, который убил Шиничиро и попал в исправительную школу. Я оставила нашу детскую дружбу там, в том приюте, где всё началось. Обидно было, когда он пропал из моей жизни. И хотя мы не были обязаны друг другу чем-то, я дорожила нашей связью. Без Казу я вновь окунулась в серую реку из одиноких дней. Окружающие меня не понимали. Брошенные дети яро верили что их жизнь прекрасна, что все наладится, верили в чудо, а я верила лишь в себя, и потому была одна. Больше чем собственных мутных воспоминаний я боялась одиночества. А потому когда Тора исчез мне было сложно. И вот теперь я стою в стороне и наблюдаю за тем, как он обезумевшим взглядом прожигает Майки. На душе стало так тяжело. Я не могу представить, через что он прошёл, чтобы его глаза просто искрились безумной ненавистью и отчаянным сумасшествием. И я даже не могу с ним поговорить. Не сейчас. — Чего отдыхаешь, пацан!? — послышался крик и я еле успела увернуться от удара. Напротив ухмылялся шатен, среднего роста, крепкого телосложения. Я лишь вновь уклонилась и сама нанесла удар по челюсти, тут же отпрыгивая назад. Чёрт, крепкое у него хлебало, аж рука заболела, хрен с ней. Он злобно зыркнул и вновь кинулся на меня, только вот, я не поняла, как вдруг оказалась на земле, прижатая кем-то. — Хм? – протянул парень, внимательно глядя на меня своими янтарными глазами сверху вниз. Ну и вышка нависает надо мной! Боже! Я в два раза короче этого шнура! — Хих! – хихикнул он, чуть прищурившись. Всё это длилось не больше пары секунд, но я успела уловить запах никотина. Он вдруг улыбнулся и замахнулся. Ещё чуть-чуть и его рука сделает из моего лица что-то некрасивое. Однако, наши взгляды впились друг в друга. И что-то в его глазах... как-то странно блестнуло. Мне не нравилось, как он на меня смотрел. Словно читал как открытую книгу. Но к моему счастью, в мире существует такой замечательный человек, как Дракен. Он пинком скинул с меня эту шпалу и я рывком подскочила на ноги. — Не отвлекайся на других, Ханма! – крикнул он, на что тот лишь очередной раз хихикнул. Ну и тип. Весёлый, на позитивчике. А может под кайфом. — Порядок? – спросил он, видимо меня. Я лишь кивнула. Если бы можно было, я бы сказала ему тысячу раз "спасибо". Я не стала больше отвлекать его, и принялась не отставать от свастонов. Тяжело было, я старалась избежать ударов по лицу и животу, а сама долго не затягивала, била метко, не как попало. Сама тоже выхватила и уже чувствую, что завтра школу пропущу по причине "сильной головной боли". Ноги дрожат, а руки горят от ударов. Так и чувствую, сколько синяков заработала. Но не жалею. Главное лицо не подставлять. А тело – хрен с ним. Внезапно слышу крик Дракена и с ужасом наблюдаю за тем, как Казутора стоит над лежащим в состоянии полу сознания Майки. Его дружки стали держать его руки и ноги, а сам Ханемия принялся избивать Манджиро по голове какой-то трубой. Дракен кинулся к нему, но его остановил Ханма. Я даже не поняла, как ноги сами понесли меня в сторону этой кучи машин. Внутри похолодело от мысли о смерти Майки. Меня остановили. — Даже не думай. – шипит Такаши, крепко сжимая моё плечо. — Он убьёт его... Убьёт... – чувствую, как голос дрожит, а на глазах появляется пелена от слез. — Рин. Не делай глупостей. – вновь прорычал он и я замерла. Опустила глаза, проморгалась, но когда подняла взгляд, увидела, что Майки уже свободен, а Тора и его дружки лежат в отключке. Сердце тут же замерло. Неужели это конец?! Мы победили?! Но нет же, вальхалловцы вновь наступают, а кучка других под командованием парня в капюшоне и маске двинулась в сторону Манджиро. Чёрт, Майки сейчас не в состоянии драться, как его защитить?! Им нет конца, наступают со всех сторон! Всё как в замедленной съёмке, этот парень чуть не нанёс удар Майки, но на защиту ему встал Кисаки, который одним ударом смог вынести гада в маске. — Я командир третьего отряда! Кисаки Тетта! Наш отряд берёт защиту над генералом! – оповещает он. Мне не нравится это. Ведь, он не участвовал в битве. Я не видела как он с кем-то дрался. И на его лице ни одной царапинки. Как он так легко появился там? Остальные свастоны не могли туда подобраться, а ему удалось ? Оглядываюсь и вижу в глазах Такемичи яростное отчаяние. Ему тоже не нравится Кисаки. Почему? Что он о нём знает? Вся толпа его нахваливает. Однако, недолго. За спиной Тетты появляется никто иной как Баджи. Ох, ну конечно. Как я могла забыть про него. Он вырубает его. Неужели он действительно хочет навредить Майки? Всё так запутанно. Мои мысли просто разбиваются в мелкие осколки. Ничего не понимаю... Самое страшное произошло, когда Такемичи пытался остановить Кейске... Я не сдержала испуганного вздоха и прикрыла рот рукой, когда Ханемия пырнул Баджи ножом. Зачем он пытается его убить?! Он же ушёл к нему в Вальхаллу, предал всех ради него, но теперь... Когда он оскалился на Кисаки, Казутора просто решил его убить? Но Кисаки на стороне свастонов, Баджи действительно должен с ним драться, но почему, Тора?... Меня отвлекли, и я сцепилась с тремя парнями из Вальхаллы. Получила пару раз по бедру, один раз по челюсти. Во рту почувствовался металлический привкус, кажется, губу разбили. Когда я наконец-то с ними справилась, полез ещё один. Им действительно нет конца! Я чувствую дикую усталость и всё тело будто каменное. Завтра будет намного хуже. Майки за это время успел спуститься к нам и вырубил Ханму. Все замерли, а я в ужасе стала искать глазами Баджи. Но он лежал где-то там на куче машин, весь в крови. Мои глаза скользнули по ледяному лицу Майки и стало страшно. От врагов и следа не осталось, а Манджиро уже нанёс удар Казуторе. Кровожадный взгляд Сано кажется навсегда отпечатается в моей памяти. Стало страшно за Тору. — Майки! – закричал вдруг Кейске. Тот остановил избиение Ханемии и перевёл изумлённый взгляд на Баджи. — Разозлился... Из-за меня. Спасибо тебе... – несмотря на возражения Чифую, он смог подойти к ним. — Я не умру от такой раны... Не беспокойся, Казутора, – прохрипел он, и вдруг его рука замахнулась, а в лучах солнца сверкнул нож. — Ты меня не убьёшь! – в этот момент впервые, за много лет, я осознала, насколько больно бывает видеть чью-то смерть. Я не была его другом и плохо его знала. Однако, сейчас внутри всё разрывалось. Я не слышала, что он говорил Чифую и Такемичи и перед смертью. Видела лишь его слабую улыбку. И становилось всё хуже и хуже. Но осознание того, что я не могу ничем ему помочь и что нет возможности выплеснуть эмоции, держало меня под замком. От крика Чифую у меня разрывалось сердце и я мечтала поскорее исчезнуть из этого времени. Просто, чтобы прошли года и я смогла забыть этот ужасный момент, но что-то мне подсказывает, что такое не забудется никогда. Я никогда прежде не видела чью-то смерть вживую... ещё и настолько болезненную. Майки пришёл в себя после того, как обезумел. Я не заметила, как вместе с ним, по моим щекам так же покатились слёзы. Я не могу представить, как им сейчас тяжело, но я вижу как больно. Вижу и сама не могу сдержать слёз. Зрители, услышав сирену стали расходиться, как и свастоны, а Казутора остался с Баджи. Он лишь поклонился Майки. Напоследок, я посмотрела в его глаза. Конечно, он этого не видел. Не видел, как я хочу сейчас его обнять. И как мне тяжело видеть его боль. Я почувствовала на плече руку брата, и мы поспешили убраться отсюда. Так и закончилась битва. А этот день прозвали Кровавым хеллоуином.

*Спустя две недели*

Я нервно покусывала губы, и ёрзала на стуле, пока не послышались шаги и в комнату не вошёл он. Его медовые глаза внимательно меня оглядели, а после, присев на стул напротив, он с небольшим прищуром, хотел наверное что-то спросить, однако я начала диалог первая. — Здравствуй, Тора. – его взгляд сначала был немного удивлённым, а после, смягчился. — Рин? – моя улыбка, скорее всего была крайне глупой. Узнал. Моему счастью не было предела. — Ага, рада что ещё помнишь меня... Слушай, мне жаль, что я вот так пропала. Когда меня удочерили... — Я первый отстранился. Мне было страшно, что ты можешь меня предать. Я... Всегда боялся и перекладывал вину на других. Звучит как оправдание, но я изменился, и мне показалось что я не тот друг, который тебе нужен. — В этом нет твоей вины, я понимаю тебя. Тора... Моя фамилия Мицуя. Меня удочерила мама Такаши. — Так ты, теперь... Сестра Мицуи? А память вернулась? Вспомнила что-то? — Лишь обрывками. Я... Знаешь, я наверное совершила ошибку, вступая в тосву. Мне страшно, что я не справлюсь. — Как ты туда попала?! Не похоже на Майки... – изумился он. Я лишь отвела взгляд. Разговор по душам сейчас давался нелегко. Было так... странно. Неловко. — Притворилась парнем. Уговорила Такаши помочь. Я была там... 31 октября. Тебе сейчас очень тяжело. — Именно Баджи был тем, кто сделал меня не одиноким.... После тебя. Я готов нести это бремя. Буду сидеть здесь и за эти десять лет, думаю, успею окончательно прийти в себя. У меня есть время, но мне кажется, что уже поздно. Я продолжаю бояться. Мне сложно. Я зависим своим прошлым. Своим страхом. Я поджала губы, не зная, что сказать. Чувствую ответственность за своё молчание. Нахожу в себе силы лишь слабо улыбнуться. Приложив руку к стеклу, что разделяло нас, смотрю в его глаза, выискивая в них что-то. Что-то, что поможет мне привести его в чувства. Заставить жить дальше. — Не бойся. Разберись в себе. Каждый от чего-то зависим. Однако, ты справишься. Я уверена в этом. Я буду рядом. Я не оставлю тебя, Казу. И Майки простит тебя. Мицуя сказал мне, что он дорожит тобой не меньше, чем раньше. Ты тоже один из свастонов... Ты не один. — боже, его глаза полны виной и печалью. Он смотрит так, словно котёнок, которого обещали любить до конца дней, а когда он напакостил, выкинули на улицу. Он приложил руку с обратной стороны, так неуверенно. — Время вышло! – прозвучало так громко, от чего я вздрогнула и отдёрнула руку. — Тора, я приду на следующей неделе. Дождись меня, ладно? – улыбаюсь ему напоследок, на что он кивает, а после его уводят.

***

Сегодня первое собрание после Кровавого хеллоуина. Недавно, 25 ноября мне исполнилось пятнадцать. Я догнала брата и теперь мы одного возраста. На самом деле я не помню точную дату рождения поэтому когда меня удочерили, 25 ноября, эту дату и вписали в документы. Забавно, что у сестры Манджиро день рождения тоже 25 ноября. Только ей, насколько я знаю, исполнилось четырнадцать. Я удивилась, когда рядом с Майки увидела Ханму. Он представился и объявил, что проигравшие 300 парней из Вальхаллы теперь присоединяются к свастонам. А значит в общем, у нас теперь 450 человек. Именно с подачи Кисаки Майки принял их. Этот парень всё больше приобретает оттенки явной целеустремлённости. Но в чём заключается его цель? Чего он добивается, так внезапно вторгаясь в свастоны? Вновь вижу в глазах Ханагаки ужас. Он явно связан с Теттой. Хотела бы я выяснить, как именно. Его неприязнь к этому странному Кисаки настораживает не меньше, чем резкое желание Кисаки внести в тосву свой вклад. Если это навредит брату, Майки и свастонам, то это совсем нехорошо. Такаши очень дорожит друзьями и тосвой. И я дорожу. Я вижу людей насквозь, а этот прозрачный. Сложно что-то разглядеть, но внимание привлекает. Глава и Шуджи пожали друг другу руки, а после Майки дал слово Чифую. — Я мог уйти, но глава не позволил. Он сказал, что мой уход потушит свечу первого отряда... Тащить на себе первый отряд... Это слишком тяжёлая ноша для меня. Мы несколько дней разговаривали с главой и пришли к такому выводу: я сам выберу, за кем хочу следовать! – закричал он, выражая своими зелёными глазами стальную уверенность. Он уже знает, за кем идти. Он уверен. — Ханагаки Такемичи! Доверяю первый отряд тебе! – блондин широко распахнул голубые глаза и кажется онемел от шока. Забавно. Мне нравится этот паренёк, безбашенный, но честный. Но тогда, когда он со слезами и соплями поприветствовал первый отряд, захотелось рассмеяться и пожалеть это дитя. Боже, ну что за ребёнок? Сентиментальный однако у первого отряда командир. Но такой светлый, словно солнечный лучик. В голове резко стрельнуло от всего этого шума и проскочили неясные картинки. Немного пошатнувшись, я кажется наступила кому-то на ногу. За спиной послышался отборный мат, а после меня за плечо развернули к себе. Это был парень из отряда Тетты, насколько я помню. — Сукин ты сын, что с твоими ногами, блять? – тихо прорычал какой-то парень, выше меня на две головы точно, хватая меня за ворот. Его лицо так близко и мне страшно смотреть в его озлобленные карие глаза. — Глава видимо под кайфом последнее время, всякую хуету в тосву принимает, вроде тебя. — Извините. – тихо, почти шёпотом прошу прощения, лишь бы он меня отпустил. Он и не заметил, как все уже замолчали и больше не обсуждали Такемичи. Все смотрели на нас. — Че вякнул?! Имей уважение, извинись нормально, ты что дерьма в рот набрал!? Сними чёртову маску! – рявкнул он, срывая с меня маску и бросая её на пол. Господи, хоть бы не заметил... — Хаха! Посмотрите, у нас тут настоящий красавчик! – по сторонам послышались смешки. Не представляю, что сейчас будет... От раздражения я стиснула зубы, дёрнув уголком рта, а после сжав покрепче кулак ударила его прямо в нос. Может он угомонится и отстанет, если поймёт, что я способна ответить ему? Не потерплю к себе подобного отношения. — Ах ты сучонок! – заорал он, вновь хватая меня за ворот. — У нас запрещено драться, но ты сам напросился, я накажу тебя, чтобы не смотрел на старших так дерзко. — Ты мне не старший, пёс. – выдала я тихо, чуть хриплым голосом. — Джун! – крикнул Такаши, однако было поздно. Этот самый Джун ударил меня по лицу, от чего я не удержалась и начала падать. Капюшон слетел, он порвал мне куртку от формы. От резкого движения головой резинка слетела с пучка и волосы расплелись, рассыпаясь по моим плечам. Я посмотрела на горящими яростью глазами из-под чёрной чёлки, на что он, и многие другие уставились на меня. Сука. Влипла. — Слушай... А ты, случаем, не девчонка, а? – прищурился он, а я лишь хмыкнула, поднимаясь на ноги и готовясь кинуться на него, но Такаши, что подошёл ко мне, сжал моё плечо. Теперь у него будут проблемы... Он не простит меня за этот позор. Как же глупо меня раскрыли... однако, моя гордость просто не позволила промолчать и схавать. — Успокойся. – тихо сказал он ледяным тоном. Для меня этот голос словно убийство. Как я могла подставить брата, чёрт. — Такаши, я... — Мицуя! – позвал его Дракен. Один взгляд и брат взял меня за руку, подводя к ступенькам, на которых сейчас находился Майки и Дракен. Я даже боюсь смотреть им в глаза. — Объяснение. — Я обманул Майки. Рин – моя сестра. Я готов принять наказание за обман, и не отказываюсь от ответственности. – проговорил он, складывая руки за спиной и поклонившись, замер, ожидая приговора. — Нет... Подождите! Мой брат не виноват! Это всё я! – закричала я, вопреки всем рамкам вставая перед Такаши. Мой тревожный взгляд уловил суровую строгость на лице Дракена, но больше молчать смысла нет. — Замолчи, Рин. — Я очень хотела вступить в тосву, и чтобы Майки позволил, я переоделась так, чтобы никто не понял, что я девушка! Ведь, несмотря на мои способности, он бы не согласился принять меня! – и тут кажется весь воздух на планете кончился, ведь мы с Манджиро встретились взглядами. Он в метре от меня, смотрит прямо в душу, так, что грудная клетка пылает. — Конечно он бы не принял тебя! Мы что, на смех других банд будем девчонок набирать?! Здесь тебе не кружок подружек! Ты хоть понимаешь, чем мы занимаемся?! — Именно поэтому я здесь! — Зачем ты нужна свастонам? – спросил вдруг с ледяным спокойствием Сано, продолжая сжигать меня своими черными, словно ночь глазами, в которых где-то за пеленой мрака сверкал интерес. — Я ведь уступаю не многим людям здесь! Я смогу собирать информацию для тосвы о других группировках, что может предотвратить многие проблемы! Я восхищаюсь тобой и свастонами, я хочу стать одной из вас! Это то, о чём я действительно мечтаю... — Глупо говорить всё это. Парни должны защищать девчонок, а те не должны лезть в мужские дела. – фыркнул заместитель Манджиро. Я действительно сейчас злилась. Злилась на его глаза, что смотрели так, словно я действительно ничего не стою. С рыком разворачиваюсь и оглядываю всех присутствующих. — Я докажу тебе! Выбери любого, я покажу, чего стою и ты поменяешь своё мнение, Сано Манджиро! — Слышь, малявка... ты не путаешь часом, а?! – Дракен кажется начинал злиться, да и Такаши призывал остановиться, но я продолжала играть с Майки в гляделки. А он лишь расплылся в какой-то лёгкой неоднозначной улыбке. — Майки! Хих, позволь мне повеселиться! – улыбаясь, кажется, во все 32 зуба закричал Ханма, выступая вперёд. — Собрался драться с девчонкой? — Да ладно тебе, никто не будет её трогать, посмотрим как она махается! – Майки промолчал. Лишь присел на ступеньку, а значит, идею одобрил. — Майки, может не нужно?... – спросил Мицуя. — Посмотри, Мицуя. — Без глупостей, Ханма. – скомандовал Дракен, на что Шуджи лишь, как обычно, хихикнул. Мы вышли в центр. Чувствую себя цирковой собачкой. Его настрой был вполне позитивным, в то время как я всем видом показывала свою серьёзность. И пока он лениво оглядывал меня, я напряжённо замерла, бросая через плечо взгляд на Майки. Смотри на меня. Смотри внимательно. — Нападай, малышка. – усмехнулся он, на что я лишь нахмурилась. Его фраза вызвала у многих смешки и перешёптывания. Никто из них не воспринимает меня всерьёз. И даже Такаши всем видом даёт понять что оценивать меня будут строго. Подскакиваю и замахиваюсь левой рукой, вижу, как он готовится заблокировать удар и вывернувшись, наношу его ногой по его бедру. Он удивлённо вскидывает брови и ухмыляется. Спокойно мог поставить блок, но дал по себе попасть чтобы силу удара определить? Мне бы такую оптимистичность и уверенность по жизни. — Не больно, но здорово! Ты меня обманула. Хитрая лиса. — От тебя голова болит. – рычу, осознавая, что он очень сильный противник. Именно для меня. А мне до таких вершин ещё работать и работать. Зато издевательски глядя на меня с чувством превосходства ему наверное очень весело. — Злись, может посильнее бить начнёшь. Вот же гад! Ещё несколько попыток нанести удар, два раза удалось, но это, кажется, для него как укус комара, а мне становится тяжко. Не могу так опозориться перед братом и Майки! Пробовать на нём броски захваты - дохлая идея. Абсолютно не моя весовая категория. — Выдохлась? – мечтаю, чтобы он стал немым хотя бы на пять минут и фыркаю. Сейчас важна каждая деталь, а он болтает без умолку, не могу думать. Ещё чуток и я зареву от безысходности. Понятия не имею, что мне делать и как вырубить этого типа. Вновь настраиваюсь и в голове всплывают воспоминания, как я учила один приём, только совсем не помню с кем. Что ж, можно попробовать. Подбегаю к нему, пока он уверенно наклоникля вперёд чтобы видимо уйти от удара, а я резко пригнувшись, встаю руками на землю и с ноги врезаю ему по подбородку. Ах, попала! Да так красиво! Не представляю, как блестят мои глаза от счастья! Ханма же пошатнулся и прижал руку к подбородку. Снова улыбается?! Он псих что ли?! Неужели даже этот удар для него цветочки?! Я ударила с приличной силой... хоть бы хны. — Ничего себе, малышка. Вот это уже было серьёзно! – ухмыляется он и вдруг заносит руку для удара, а я еле успеваю увернуться. — Ты че творишь? – зарычал Дракен. А я прекрасно поняла. Шуджи не так противен, как кажется. Он вновь собирается атаковать, а я уворачиваюсь, и так несколько раз. — Извивается, как кошка! Хорошо уворачиваешься, малышка. – ухмыляется он. Хех, я прошла проверку на увёртливость, однако, не успела заметить, как он чуть не повалил меня подножкой на землю, но успел поймать и закинул на плечо, шлёпнув по заду. Раздражённо дёрнувшись я удар ла его локтём в межлопаточную облась, а парень заметно напрягся, но продолжал улыбаться. — Только вот не расслабляйся до окончания боя. — Слышь! – рявкнул Мицуя и хихикнув, Шуджи поставил меня на землю. Я одарила его суровым, по моему мнению, взглядом, но ему он видимо показался смешным. Я развернулась лицом к главе, затаив дыхание, но тот лишь встал и продолжил смотреть на меня своими холодными глазами. Интересно, о чём он думает сейчас? Не разочарован ли? — Ты готов брать ответственность за поступки сестры? – обратился он к брату. Мы с ним переглянулись. — Готов. — Тогда её безопасность на совести второго отряда. Будешь нести за неё ответственность и следить, чтобы не доставляла свастонам проблемы. – я широко распахнула глаза, а по подрагивающим губам скользнула улыбка. — Представься ребятам. – кивнув главе, я сложила руки за спиной и обернулась ко всем присутствующим, что до сих пор находились в состоянии шока. — Моё имя Мицуя Рин, нахожусь под командованием командира второго отряда, Мицуи Такаши! – поклон. — Прошу, позаботьтесь обо мне! Клянусь стараться на благо! – моё громкое приветствие было вполне уверенным, потому что в венах явно закипела кровь. Я блестящими глазами посмотрела на брата и подскочив, кинулась ему на шею. Даже когда продолжала чувствовать за спиной некую скептичность. — Прости, я так виновата... – прошептала я, зная, что среди толпы выяснять отношения он не станет, однако, я должна была срочно извиниться. — На этом собрание окончено! Расходимся! Мицуя, надо перетереть. – позвал его Манджиро. — Майки! – крикнула я, останавливая Сано. Тот бросил на меня поверхностный взгляд, а я почтительно поклонилась. — Спасибо... я не опозорю честь свастонов. — Я знаю. – если бы я подняла голову сразу, успела бы прлучше разглядеть как его губы растянулись в лёгкой задумчивой улыбке. Я не стала долго думать и отошла в сторонку, вышла на какую-то полянку, откуда открывался красивый вид на город. Присев, я прикрыла глаза и улыбнулась, складывая ноги в позу "лотоса". Неужели я действительно официально одна из свастонов? Майки принял меня! Внезапно позади послышались шаги. — Ты первый пацан, который смог ударить меня по заду. Да ты хорош. – ухмыльнувшись, я уже знаю кто там. Ханма хмыкнул, присел рядом и оглядел меня своими янтарными глазами. — Сочту за честь сделать это снова. — Убью. — Напугала... Что заставило девушку появится в таком месте? Хуёвое развлечение, по морде получать. – он кивнул на мою чуть припухшую щёку после удара Джуна. Болела, не спорю, так себе ощущения. — Я нашла себя лишь здесь. Мне нужна свобода. И признание Майки. Хочу чтобы моя жизнь стоила чего-то. Без цели и смысла... без интереса к будущему жить незачем. Да, мой пол и возраст... — Мне похер. Я не спрашиваю с тебя пол или возраст. Мне интересен человек лишь тогда, когда он способен меня развлечь. А это не от пола зависит. – я перевожу на него свой взгляд, а он продолжает ухмыляться. Тело ныло, и ещё не отошло окончательно от волнительной дрожи. — Так значит ты здесь сейчас со мной, потому что я тебе интересна? – мой хитрый прищур и его сигарета в его зубах. Парень протягивает мне пачку, но я лишь отрицательно качаю головой, на что он скептично хмыкает. — Более чем. – он выдыхает едкий дым мне прямо в лицо, а я не вдыхаю его, зная, что начну закашливаться. — Подбросить до дома, малышка? — У тебя фетиш на мерзкие словечки, вроде этого? – звучит слишком упорото, но почему-то пробивает на улыбку. — Да ладно, малая, это абсолютно никак не связано с твоим ростом. Хотя... – я пихнула его в бок, а он лишь тихо посмеялся. — Ну так? — Сами доедем, не переживай. – прорычал Мицуя за нашими спинами. Я улыбнулась в ответ на его недовольство моей компанией и подскочив, махнула Шуджи рукой. — Увидимся, Шуджи. — А прощальный поцелуй? – расстроился он, на что Такаши перекосило от недовольства. — В следующий раз. — ухмыльнулась я. По дороге домой я выслушала лекцию о том, что нельзя дружить с кем попало, и уж тем более с Шуджи. Майки простил обман и попросил больше ничего не скрывать, а я пообещала брату, что больше не прибегну к обману и не стану ему врать. Никогда. — Он много спрашивал о тебе. — Правда?! И что спрашивал?! — Угомонись уже. – буркнул он, пока я радостно спрыгивала с байка у дома. Приложив ладонь к горящим щекам я в приподнятом настроении зашагала домой. — Надо приложить что-то холодное к щеке. И прекрати так тупо улыбаться. — Ладно-ладно... ты такой ворчливый, братец.

***

Я спокойно собиралась домой. Уроки кончились, могу забрать девочек с садика и пойти с ними домой. Такаши, как всегда, задержится в своём клубе. Выхожу из школы и сразу натыкаюсь на знакомый силуэт. Прелестно. И даже ожидаемо. — А вот и моя малышка! – улыбается Ханма, расставляя руки в стороны, явно ожидая объятий, но я воздержалась, с интересом разглядывая гламурный байк. — Приветик, Шуджи. Мощно. – кивнула я в сторону транспорта, а парень лишь усмехнулся. — Если твой злобный папочка отпустит, вечером предлагаю покататься. — Боюсь, больно строгий у меня папочка. Да и домашки много. — Так сбеги. А домашка - хуйня дело, успеешь. – я закатываю глаза и смеюсь. Не то что бы прогулка с сомнительным типом меня особо интересовала, но меня до ужаса забавил интерес Шуджи к моей персоне. Скучно с ним не будет. — Шёл девятнадцатый час нашего знакомства, а ты уже совращаешь меня на подлые поступки, Шуджи! — А ты уже часы считаешь, малышка Рин.

***

Вечером, под недовольное бурчание брата, Ханма забрал меня и мы поехали кататься по городу. Он часто меня пугал, выделывая различные манёвры, мы несли полную чушь и смеялись над всем подряд. Поели вкусняшек. Ханма послал пару пьяных мужиков, что были против нашего присутствия у магазина. Но думаю, если бы не я, то путёвкой нахуй они бы не отделались. Сейчас, пока он, облокотившись о перила на смотровой площадке курил, медленно выпуская изо рта дым и смотрел куда-то задумчивым взглядом, я лежала на сиденье байка, на спине и втыкала в небо, усыпанное звёздами и жевала жвачку. — Один мой друг... Был помешан на мысли о том, что все вокруг способны предать. Он не признавал свои ошибки, перекладывал вину на других, не в силах принять её и думал, что не заслуживает верных искренних людей. Он не мог верить и доверять людям, ведь боялся потерять всех и себя... Шуджи, я могу доверять тебе? — К чему ты это? Херню паришь. — Ну... Мы неплохо ладим. Мне с тобой хорошо. Думаю, мы можем стать друзьями. Так скажи мне, могу я... Доверять тебе? Для меня это важно. – но он не ответил. Продолжал выпускать изо рта дым. И смотреть куда-то тоскливыми глазами. "Войди к ней в доверие. Мне нужен несчастный случай. Оставь её одну, на смотровой площадке, там будут ждать мои люди. Мы должны избавиться от неё. Она слишком привязана к Майки, девчонка отчаянная. С ней могут возникнуть проблемы. К тому же, моей тосве не нужны женщины, это лишь порочит нашу честь. Честь тосвы. " – всплыл наказ Кисаки в голове парня, но он лишь отбросил его в сторону. Тетта заприметил в этой девушке потенциальную опасность. Слишком ярким пятном она сверкала в тосве. И одно её присутствие уже мешало ему. — Поехали отсюда. У меня идея есть. – я послушно уселась на своё заднее место. — Водить умеешь? — Нет. Такаши всегда мне отказывал. Говорил, опасно... — Хуйня-дела. Научимся. – я изумлённо похлопала ресницами. И чёрт, он действительно это сделал! Он всё мне объяснил и показал, и я даже проехала небольшой путь. Пусть было страшно и тяжело, ведь байк действительно тяжёлый, мне было до ужаса весело. Уже когда мы стояли около моего дома, я внимательно заглянула ему в глаза. Они были какими-то печальными. А может даже словно растерянными. — Что-то не так? Что с настроением? — Нормально. Устал. Ты первая, кто видит меня таким действительно подавленным. Не запоминай это и уж точно не бери в голову. А ещё не пытайся лезть мне в душу, это раздражает. – усмешка вышла какой-то грустной. — Значит, могу считать себя особенной? – шучу, чтобы поднять ему настроение, а он лишь слегка улыбается. Эта улыбка... — Ты действительно особенная. – смущаюсь, и не принимаю это всерьёз. Слишком приторно слышать это от него. — Подкат? — Они на тебя не действуют. – смеюсь и развернувшись, собираюсь уйти, однако, не знаю зачем, возвращаюсь, целую свой указательный палец и нежно прикладываю его к губам Ханмы. Пусть этот шуточный флирт остановится на этом жесте. Вдруг настроение поднимется? Его удивлённые янтарные глаза так и проводили меня до самой двери. А я даже не знаю, почему так сделала. Хоть я и не чувствую к нему трепетных чувств, находиться в его компании очень комфортно. Хотелось бы мне подружиться с ним и всегда так весело проводить вместе время.

***Будущее, в котором Такемичи один из верхушек свастонов.***

Тишина комнаты нагнетала не меньше чем тусклый свет висящего над столом пыльного светильника. За окном неспокойно шумело море, не так далеко в окнах виднелся белоснежный песок. Берег в свете луны казался особенно волшебным. Манджиро устало откинул голову, сидя за пустым столом, от чего стул под ним тихо скрипнул. Он потерялся в счёте бесконечных дней, пока они прячутся здесь, у моря, в маленьком домике. Лишь он, Рин и тишина. И надо же было втянуть её во всё это? В какой момент стоило оставить её? Отпустить. Но она словно шипами въелась в его жизнь и отпустить её было сложно. — Ты снова сидишь здесь один. – устало произносит девушка, подходя к Сано со спины и нежно укладывая руки на его плечи. Напряжённые. Но сам он словно труп уставился в одну точку, игнорируя существование Рин. — Зачем ты так? Хоть слово скажи... не делай вид, что меня здесь нет. За что ты так жестоко меня наказываешь, Манджиро? – в её голосе так звонко вкучит обида. Майки больше недели не проронил ни слова в её сторону. Её касания растворялись и не доходили до него. А голос словно сливался с шумом моря. Он отпускал её. У них не было другого выбора. Шум подъехавшей к дому машины насторожил Мицую. Она медленно отстранилась от Сано, бросая взгляд на дверь, где через несколько секунд мелькнул силуэт ненавистного и всегда холодного Тетты. С тех пор как семь лет назад он вступил в Тосву изменилось многое. И Майки тоже изменился. — Дьявол... убирайся! – прорычала Мицуя, срываясь с ровного места и словно загораживая собой Манджиро настороженно оглядела расслабленного Кисаки. — А я не к тебе. — Оставь его... убирайся! — Хватит, Рин. – словно приказ бросил Сано, поднимая незаинтересованный взгляд на девушку, что изумлённо замерла. А Тетта лишь насмешливо дёрнув уголком рта прошёл мимо брюнетки, осторожно укладывая на стол перед Майки папку и конверт. — Все документы и деньги здесь. Рейс через пять часов. – деловым тоном сообщил парень, не получив от Сано никакой благодарности или хотя бы взгляда. — Если ты не против, мы не станем задерживаться. — Ладно. — Майки? Что это? – осторожно спросила Рин, но парень лишь медленно поднялся из-за стола, не подарив ей даже секундного взгляда. Мицуя растерянно метнула взгляд на Кисаки, а тот лишь кивнул стоящим в пороге людям и двое мужчин подошли к брюнетке, довольно грубо хватая ту под руки. — Манджиро?.. Что это значит?! Майки! – запаниковала она, с надеждой глядя в спину уходящего Сано. — Манджиро! Манджиро! Нет, Майки, постой! Не уходи... не уходи! – разрывалась она криками, яростно дёргаясь, пока её насильно вытаскивали прочь из дома. Крепкие чужие руки больно сковали движения, от чего оставалось лишь кричать, пытаясь достучаться до пустоты в голове Майки. Но он так и не обернулся, когда её отключили резким и точным ударом и запихали в машину. — Не переживай об этом. Тебе пора выкинуть её из своей жизни. Договор ведь в силе. Ты добровольно отказываешься от Рин, а я вместо того чтобы убить её беру под контроль. — Как ты сможешь её контролировать? — Это было желанием Ханмы. Не думаю что он причинит ей вред. Ты же знаешь, она сильно мешает нашим планам. Раз убить её ты не способен, то тогда откажись от её присутствия рядом. Сама она не согласилась бы оставить тебя и вечно мешалась бы под ногами. А это проблема. Ты поступаешь верно. — Я знаю что это не так. Убирайся. Тетта сдержанно стиснул зубы и оглядев Манджирт прожигающим взглядом покинул временное укрытие от полиции. А Майки замер напротив окна, мёртвыми глазами глядя на неспокойное море. Он продал Рин ради того чтобы наконец освободить их обоих от друг друга. Но в груди всё так же пусто. Так же пусто как в этом чёртовом доме, где на небольшой кровати так и останется лежать мокрая от слёз старая подушка, на которой не одну ночь пролежала в одиночестве Рин, давясь слезами обиды. Она пришла в себя ещё в дороге. Долго смотрела в одну точку, пытаясь осознать всё что с ней произошло. Майки бросил её. Выкинул словно сломанную вещь. И так и не сказал за что он так жестоко обходился с той, чьё имя первые годы отношений произносил с такой нежной любовью. Машина остановилась у элитной жилой многоэтажки и под крепкой хваткой девушка нехотя вылезла из машины, медленно скользнув разочарованным и каким-то пустым взглядом по Ханме. Он стоял в паре метров от неё, осторожно оглядывая девушку. Какое-то мерзкое осознание прошлось мурашками по коже. — Ты был последним, кого я могла просить о помощи. — Ты здесь, потому что я хочу помочь. — Замолчи, ни слова больше. Лучше бы пристрелили. Ты ублюдок, Ханма. – выплюнула она, тяжёлым взглядом прожигая невозмутимость на его лице. Игнорируя ядовитые выражения, сжал её кисть и потянул за собой. Шла Рин на удивление спокойно, разве что кажется в мыслях убила его раз сто. Маленькая, и словно полупустая квартира, встретила Рин прохладой и одинокой тишиной. Шуджи закрыл за ними дверь, очевидно на ключ, который сунул в карман пиджака. Рин же уверенно прошла вперёд, бегая взглядом про предметам интерьера. Квартира дорогая. И судя по интерьеру, Шуджи был минималистом. Бутылка от вина в гостиной, что попалась на глаза Мицуе, быстро легла в руку брюнетки, и разбив её об угол, девушка замерла в нескольких метрах от Ханмы. Он выглядел невозмутимым, кажется ожидал такого исхода. А она в это время уверенно направила стеклянную розочку острыми углами в сторону парня. — Ничему жизнь не учит, малышка Рин. — Верни меня к нему. — А ты в курсе почему здесь? — Плевать я хотела, верни меня к Манджиро! Шуджи усмехнулся, устало вздыхая. Сделав небольшой шаг в её сторону он вновь замер. Уверенность граничащая с безумием в фиалковых глазах напротив его не пугала. — Знаешь, на днях стало известно о смерти твоих братьев. Ты только недавно их нашла спустя долгие годы разлуки, а Майки их убил. Ещё шаг в её сторону, пока глаза девушки начинают блестеть сильнее. Правильно. Пусть наконец поймёт что происходит вокруг. — Убьёшь меня? Чтобы вернуться к тому, кто вышвырнул тебя? Не такой я тебя знаю, малышка. Мицуя настороженно отступила назад, когда Шуджи приблизился на шаг ближе. Нервно усмехнувшись она со слабым прищуром въелась в его глаза ядовитым взглядом. — А тебе я нужна? – она с ухмылкой приставила к собственному горлу острую часть осколка, но Ханма успел выхватить опасное самодельное орудие самообороны и отбросить его в сторону, игнорируя как стёкла впиваются в кожу ладони. Вжав Рин в стену он раздражённо выдохнул, глядя на её враждебное выражение лица. — Идиотка. Он продал тебя Кисаки за билеты в другую страну. И если бы не я, тебя пристрелили бы и выкинули в где-то лесу. Я единственный твой способ выжить. Пока ты со мной, Кисаки не тронет тебя. А Майки? Майки подумал об этом?! Майки подумал о тебе когда убивал твоих братьев?! Подумал, когда выбросил тебя как мусор?! — Ненавижу... — Знаю. Знаю, Рин. Но даже сейчас я пытаюсь тебя защитить. — Я ещё тогда... тогда сказала. Я никогда не полюблю тебя. Никогда не поверю. Ты мой кошмар, Ханма. И я предам тебя сразу как будет возможность. – прошипела брюнетка, с неприязнью заглядывая в медовые глаза. — Так-то лучше. Думай о том как отомстить мне. Но только не о нём. – он медленно отстранился, наблюдая как темнеет взгляд девушки, чья щека от его касания раненной рукой была испачкана кровью. Мицуя оглядело его последний раз прежде чем скользнуть в приоткрытую в спальню дверь. Здесь было темно, и лишь свет огней ночного Токио из панорамных окон дарил хоть немного освещения. Девушка упала на кровать, прикрывая рукой лицо. — Не смей прикасаться ко мне. – проговорила она, зная что Шуджи стоит в дверях в спальню и наблюдает за ней. — Не стану. Не беспокойся. – хотелось верить его словам. Но сейчас верить во что-то было сложно. В свои двадцать два года Рин чувствовала себя сейчас брошенным ребёнком, у которого никого и ничего не осталось. Шли месяца. Запертая под контролем Ханмы и Кисаки Рин жила словно от сна до сна. Однажды Ханма вернулся домой со свидетельством о бракосочетании, поставив Рин перед фактом о том, что теперь она по документам его жена. Прошёл год и девушка окончательно привыкла целыми днями сходить с ума в четырёх стенах квартиры. У неё было всё чего желала душа. Любимые вкусности, книги и шмотки. Шуджи не касался её как и обещал, относился на удивление мягко. И они даже стали проводить вместе время, разговаривая о разном. Бывали совместные просмотры фильмов и сериалов. Ещё через год Рин стала участвовать в делах Тосвы. Работала с документами, и хорошо помогала развитию группировки. На вопросы старых друзей молчала. А Манджиро исчез в тот самый день, и никто не знал где он. Жить с Шуджи стало на удивление легко через три года совместного проживания. С ним было хорошо в постели, интересно за чашкой кофе. Только Рин не любила его. Отдавалась с пустотой в голове. Касалась без нежности. А когда его не было дома днями не скучала по нему. Все пять лет она медленно сходила с ума, каждый день сидя в спальне и думая лишь о чёрных глазах Сано, которые так любила. Всё ещё любила.

Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене, И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине. Мне хочется плакать от боли или забыться во сне. Где твои крылья, которые так нравились мне?

***

Такемичи, что только пришёл на собрание, изумлённо оглядел всех присутствующих. Многих он не знал, а кого-то узнал. Однако, стоило Па и Хаккаю начать перепалку, их прервал хрипловатый голос Ханмы. — Здесь что, детский сад? – его глаза выражали и раздражение, и равнодушие одновременно. На его коленях сидела темноволосая девушка. Яркий макияж, фиалковые глаза и черные прямые волосы. Они с Такемичи пересеклись взглядами, и парень замер, пытаясь вспомнить, где он видел эти глаза. Но он не помнил, чтобы в его окружении были люди с такими печальными, пустыми, но красивыми глазами. — Имейте уважение. Кто начинает разборки, в присутствии дамы? – прошипела брюнетка и тут Ханагаки вспомнил, где видел эти глаза. — Просим прощения за нашего босса, леди. – ухмыльнувшись, пролепетал Коко, а Ханма(Мицуя) лишь хмыкнула, прижимаясь губами к бокалу с красным вином. На собрании обсуждалось вероятное появление "крысы". Всё это время Такемичи внимательно наблюдал за всеми присутствующими, чтобы хоть как-то вникнуть в ситуацию. Хоть было и сложно. Как только появился Кисаки, все сорвались с мест и в знак приветствия поклонились. Но только не Рин. Она продолжала стоять с гордо поднятой головой и смотреть в серые глаза напротив. Тетта привык к её дерзости. И теперь, когда она уже несколько лет жена Шуджи, контролировать эту девчонку стало ещё тяжелее. Кисаки подошёл к Мацуно и Ханагаки, и попросил следовать за ним. Переглянувшись, парни последовали за Теттой, а девушка проводила их холодным взглядом. — Долгое время у нас были ужасные отношения. Я присоединился к свастонам двенадцать лет назад... Что тогда, что сейчас, я не думаю, что моими товарищами будут одни и те же люди. – философствовал Тетта, пока напротив в шоковом состоянии Чифую и Такемичи пытались понять, к чему он это затеял. — Такемичи, Чифую... Как вы ко мне относитесь? С ненавистью? Двенадцать лет назад умер Баджи. Это всё моя вина. "Кровавый хеллоуин" - был моим планом. – вот момент истины. Кисаки раскрыл себя. Парни не могли ничего ответить. Не было возможности пошевелиться. — Я использовал Ханму и Казутору, создал Вальхаллу... Она столкнулась с тосвой. — И ради чего это всё? – сквозь зубы процедил Мацуно. — Я хотел власти и славы... Был таким безрассудным. Я не думал, что Баджи умрёт. Слушай, Чифую, — он встаёт и делает поклон. — Прости меня. Я хотел извиниться. Я понял, как важны товарищи. Ваша ненависть ко мне никогда не исчезнет, но давайте забудем об этом и выпьем сегодня вместе. – все трое подняли стаканы. — За Баджи. Как только все трое выпили, со стороны двери послышались хлопки и тихий смех. — Браво, Тетта. – смеялась Рин, подходя к стоящим вокруг стола мужчинам. — Может тогда и обо всём остальном расскажешь? — Рин. Прошу тебя уйти. — Да я твои просьбы в рот имела. Засунь их себе как можно глубже, ублюдок. Забавно, что "крыса" ищет "крысу". Ты всегда для тосвы был крысой. Мерзкое существо, от которого у всех проблемы. — Рин, ты... – начал Такемичи, но девушка заткнула его одним взглядом. — Ты разрушил не одну жизнь... И теперь можешь просто извиниться?! Расскажи им, Кисаки, что ты сделал с Майки... Ты уничтожил моего Майки! Ты убил его! — Майки жив. Что ты нес.. — Это не мой Майки! Ты заставил его отказаться от меня. Все эти пять лет я была под твоим контролем и контролем Шуджи! Ты забрал у меня всё... – девушка смотрела на него так, словно её фиалковые глаза способны убивать. И если бы была возможность, она бы сделала это миллион раз. — Ты уничтожил всех нас... – по её щекам покатились слёзы. — Рин? – в комнату влетел Ханма и его взволнованные глаза оглядели жену. — Зачем надо было разрушать столько жизней?... Ханма, – она вдруг повернулась к мужчине, заглянула в его глаза и как-то грустно улыбнулась. — Ты ведь, любишь меня? — Рин, что происходит? — Шуджи, ты любишь меня?! – закричала она, на что Ханма растеряно замер. Он не понимал, что с ней происходит. — Люблю. Я люблю тебя, Рин. — Помнишь, я спросила, могу ли я тебе доверять? Не могу. Спустя двенадцать лет я это поняла. — Рин... — Нет же! Я всегда любила только Майки! И я знаю, что его заставили отказаться от меня. Кисаки, ты промыл его больные мозги и он просто продал меня тебе, а ты великодушно подарил меня Шуджи! Какая ёбанная прелесть! — Если бы я не попросил его, то тебя бы давно убили. Либо Кисаки, либо Манджиро. — Я была готова умереть от руки Майки! Я никогда не любила тебя, Шуджи... — Я знаю. — И как бы я не дорожила нашей связью, я ненавижу тебя так же сильно, как и привязана к тебе. Но я никогда. Никогда не любила кого-то, кроме Майки. Даже тогда, когда он продал меня Кисаки. Я продолжала его любить. Ты говоришь о любви, но продолжаешь рушить мою жизнь вместе с Кисаки. — Я хотел тебя защитить... — Блять, Шуджи. Я хотела сдохнуть. Мне не нужна жизнь без него... – голос срывается на шёпот, а в панорамное окно летит тяжёлый стул. Оно мгновенно разбивается. — Что ты там пиздел? Не думал, что Баджи умрёт. Ты чёртов пиздабол, Тетта. – она вдруг засмеялась, рассматривая и всяко разворачивая в своих руках пистолет. — Я помню, когда... Когда мечтала носить форму свастонов. А теперь, когда мы прогнили до мозга костей, я хотела бы исчезнуть... – пролепетала она с улыбкой и прикрытыми глазами, вслушиваясь в шум суетливого Токио. — Я - та, кого вы ищите! Хах! Как тебе, Кисаки? Ты так яро пытался подстроить мою жизнь под себя, но не смог контролировать полностью! Ты и не думал, что я стану одной из ключевых фигур в твоей игре! — Что ты блять несёшь?! – взорвался Шуджи, делая шаг вперёд, но она поставила дуло пистолета к собственной шее. — Все эти годы я страдала. Не только я. А ты всё знал. Кричал о любви и продолжал плясать под дудку Кисаки. Браво, Ханма. Ты меня убил. Ты. — Ты ебанулась... Это Майки испортил тебе жизнь! Он убил твоих братьев! Он убивал товарищей! А я лишь хотел защитить... — Майки очень плохо... Он не справится. Мой Майки сломан... Я знаю, что его ожидает в ближайшее время...– говорит она, смотря на него явно больными глазами. Она действительно успела сойти с ума. — Хочу побыть эгоисткой. Перед тем, как вас накроют, хочу почувствовать себя действительно свободной. И я уйду раньше Майки. Ханма... Шуджи. Ты же помнишь мои слёзы? Я никогда не плакала перед тобой наиграно. И все те эмоции, что мы испытывали, я не врала тебе. Именно поэтому я никогда не говорила тебе что-то вроде: "я люблю тебя". Я дорожу твоими чувствами и нашей связью, но хочу разорвать её навсегда. — Рин, ты совершаешь ошибку. — Такемичи. Он не изменился... Он убил того Майки, которого я так люблю. Любила. Обещай, что найдёшь меня сразу. Я буду ждать. — П-погоди... Рин! – растерялся голубоглазый, но больше ничего не мог сказать. — Чифую. Я передам Баджи привет. – смеётся она, пока зелёные глаза друга испуганно расширяются. Она вдруг разбегается и прыгает в разбитое окно, на лету переворачиваясь, чтобы взглянуть в укутанные ужасом медовые глаза Шуджи и лишь один выстрел - по воздуху разлетаются алые капли крови, а уже бездыханное тело брюнетки летит вниз. Ханма подлетает к треклятому окну и, падая на колени, смотрит вниз, где вокруг лежащего на асфальте, в луже крови тела девушки в чёрном облегающем платье и белой, запачканной в крови шубе, собираются люди. — Рин... Рин! – раздаётся сверху душераздирающий дрожащий крик, но девушка, улыбаясь, встречает взглядом знакомые лица тех, кто уже покинул этот мир и готов принять её к себе. Чифую мёртв. Майки тоже. Кисаки накрыли, благодаря тайному сотрудничеству Чифую и Рин, а Такемичи, с отчаянной надеждой вновь протягивает руку Наото. Он не понял, что именно имела в виду Рин. Но он найдёт её сразу, как вернётся в прошлое. Она - один из ключей к разгадке о лучшем будущем, где все счастливы и живы.

***

Рин распахнула глаза и тут же привстала, оглядывая тёмную комнату. Сёстры мирно сопели, а значит, она у себя дома. После прогулки с Шуджи ей было не по себе. А теперь этот сон... Ей привиделось, будто Майки изменился. Стал холодным и жестоким. Но она была с ним. А потом пришёл Кисаки и забрал её. Она оказалась взаперти у Ханмы, а после, смирившись с предательством возлюбленного, приняла предложение Шуджи и стала его женой, однако помогала Чифую собирать компроматы на Тетту. Свастоны стали преступниками, а она, сойдя с ума, покончила жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна и прострелив себе голову. На подушке остался влажный след, как и на щеках. Слишком реалистичный сон. Она будто прожила своё будущее. Ноги сами понесли её в комнату старшего брата. Тот, судя по тихому шуму швейной машинки, не спал. Постучавшись, она тихонько вошла. Мицуя оглядел её вопросительным взглядом, а после, жестом подозвал к себе. — Что случилось? – спросил он, видя подавленный вид младшей сестры. Она отвела взгляд, а Такаши заботливо убрал с её лица пряди. — Ты ведь всегда будешь... Рядом? На моей стороне? – спросила она, поднимая на него мокрые глаза. Парень изумился, но лишь выключил машинку, расправил постель и вновь подозвал Рин к себе. — Иди ко мне. – позвал он тихо, таким спокойным нежным голосом. Брюнетка не спеша залезла к брату под одеяло, прижалась к его груди, пока Мицуя поправлял одеяло на её плечах, а после, когда парень прижал её к себе руками и уткнулся в чёрную макушку носом, тихо произнёс: — Конечно я всегда буду рядом. Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. Ты же моя сестра. Ты даже не представляешь, как ты мне дорога. — Спасибо, Такаши... Люблю тебя. — И я тебя, Рин. Помнишь, как я учил? — Угу. – Рин прикрывает глаза и расслабляется. В объятиях брата она чувствует себя как никогда спокойно. Он часто так помогал уснуть. Обнимал, прижимал к себе, и говорил выкинуть из головы все мысли. Досчитать до ста. И тогда Рин действительно засыпала крепким сном, без всякого страха и любых других ненужных мыслей. Один...

Два...

Три...